Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том третий: Величие (страница 11)

– Теперь у меня есть ещё одна причина, чтобы не проигрывать. – сказал он, уже открывая дверь.

Дверь закрылась. Амелия осталась сидеть на кровати, глядя на свои руки. Она чувствовала в себе новую, странную силу – не магическую, а чисто эмоциональную. Силу, которая одновременно пугала и окрыляла. И где-то глубоко внутри, под грузом демонической наследственности и вампирского голода, зарождалось что-то совершенно новое, человеческое и хрупкое. Что-то, ради чего хотелось быть осторожнее. И сильнее.

Глава XXVII. Последний рывок

^{Тэний 18, 1123 год IV эры (II новая эра)}

^{Великая Арена, город Берсель,}

^{что в Королевстве Вифанция}

Воздух над Великой Ареной был не просто густым – он был натянутым. Натянутым, как кожа на барабане перед ударом, как тетива лука в миг перед выстрелом. Десятки тысяч голосов слились в единый, непрерывный гул, но этот гул не был весёлым или праздничным. Он был жадным. Он был полон крови, уже пролитой на жёлтый песок за прошедшие недели, и крови, которую ждали сейчас.

Трибуны, эти каменные круги ада и восторга, были забиты до последнего места. Шёлк аристократов соседствовал с грубой холстиной простолюдинов, блеск доспехов – с потёртыми плащами авантюристов. Над всем этим колыхался лес знамён – гербы знатных домов, гильдий, городов. И над всем этим, под лазурным небом, висел магический купол, сегодня мерцавший особенно ярко – организаторы не рисковали.

В Королевской ложе было тихо. Король Эдвард II сидел неподвижно, его пальцы на дубовых подлокотниках так крепко, что костяшки побелели. Рядом, бледный как полотно, замер советник Дарвис. Они оба смотрели не на арену, а чуть левее – на вход в тоннель, откуда должны были выйти финалисты.

– Всё готово? – тихо спросил король, не поворачивая головы.

– Барьер усилен до пределов, ваше величество, – так же тихо ответил Дарвис. – Архимаг лично проверил. Купол выдержит!

– Я не об барьере. Я о них. Обеспечь, чтобы после боя, независимо от исхода… между ними не было контакта. Пока я не решу.

Дарвис лишь кивнул. Он понял. Речь шла не о турнире. Речь шла о балансе сил, который вот-вот мог рухнуть окончательно.

Гул толпы внезапно возрос, перейдя в рёв. С противоположных концов арены, из тени тоннелей, вышли они.

Справа вышла она. Алиса Аркхолд.

Она не шла – она являлась. Её шаг был лёгким, бесшумным, будто её стопы не касались песка, а скользили над ним. Длинные волосы цвета ледяной вершины, не скрытые сегодня фуражкой, лежали на чёрном офицерском сюртуке тяжёлым, мертвенным водопадом. Её лицо было безупречной маской холодного спокойствия. Но в глазах – в этих синих, бездонных глазах – бушевал не азарт, не гнев, а нечто иное. Голод. Древний, первобытный голод хищницы, которая наконец-то учуяла запах добычи, достойной её когтей. Она несла «Сквит» небрежно, но каждый мускул её тела, каждый изгиб пальцев на эфесе говорил об абсолютной, выверенной до автоматизма готовности. От неё не исходило свечения, не было видимых следов магии. Она просто была – и этого было достаточно, чтобы воздух вокруг неё казался холоднее, а звуки – приглушённее.

Слева вышел он. Хэлл.

Вышел не из тени, а сквозь неё, будто сама тьма тоннеля расступилась перед ним. Он был одет просто – чёрные практичные штаны, тёмная, облегающая ткань на торсе, оставляющая руки свободными. Его длинные чёрные волосы, то и дело, колышась от ветру, открывая лицо – лицо, на котором не было ни юношеской бравады, ни сосредоточенного гнева. Было сфокусированное спокойствие. Взгляд его зелёных глаз скользнул по трибунам, по королевской ложе, и остановился на Алисе. В этом взгляде не было вызова. Был холодный, безжалостно-чёткий анализ. Он оценивал не просто противника. Он оценивал ситуацию, арену, барьеры, трибуны – всё, как шахматист в миг перед первым ходом. В его правой руке был гладиус – невзрачный, практичный, уже знакомый публике клинок. Он держал его так, словно это было естественное продолжение его руки.

Глашатай, бледный и взволнованный, вышел на край арены. Его голос, усиленный магией, прорезал рёв толпы, заставляя его стихнуть на мгновение:

– Дамы и господа! Подданные и гости! Пришёл час финала Сто Одиннадцатого Юбилейного Турнира! Перед вами – два величайших мага своего поколения! Справа – генерал армии Вифанции, живая легенда, непобедимая «Снежная королева» – АЛИСА АРКХОЛД!

Трибуны взорвались. Крики, свист, топот. Это был рев признания, страха и обожания.

– Слева – выпускник Королевской Академии, маг, чьё имя стало символом мастерства и невероятной силы за эти недели! ХЭЛЛ!

Рев стал вдвое громче, но в нём уже не было единства. Это был рев раскола – одни кричали от восторга, другие от ненависти, третьи от чистого, неконтролируемого ожидания крови.

– Пусть боги… – начал глашатай, но его слова утонули в новом витке шума.

На арене никто не слушал. Хэлл и Алиса смотрели только друг на друга. Расстояние между ними – тридцать метров – казалось и бесконечным, и ничтожным одновременно.

Алиса позволила себе улыбнуться. Тонкую, ледяную, безрадостную улыбку.

– Наконец-то, – произнесла она, и её голос, тихий и чёткий, достиг Хэлла сквозь гам, будто они стояли в метре друг от друга. – Я ждала этого. Пять долгих, скучных лет.

– Наконец-то, – произнесла она, и её голос, тихий и чёткий, достиг Хэлла сквозь гам, будто они стояли в метре друг от друга. – Я ждала этого. Пять долгих, скучных лет. Посмотрим, на что ты способен. Если ты меня одолеешь, то я тут же потащу тебя в постель. Может и мужем моим станешь. Хотя, даже если ты проиграешь, я все равно готова разделить с тобой ложе, лишь бы не разочаровал меня и насытил меня этим боем. Женишок.

– По любви или по принуждению?

– Захочешь – по любви, не захочешь – по принуждению. Ты совершенно свободен в своем выборе. Женишок.

Хэлл не ответил улыбкой. Он лишь слегка склонил голову.

– Надеюсь, я не разочарую, генерал, – его голос был ровным, почти бесцветным. – Вас и публику.

– О, не сомневайся, – её улыбка стала чуть шире, опаснее. – Ты уже не разочаровал. Ты заинтриговал. А теперь… пора показать, на что ты способен, когда играешь всерьёз.

Она не двигалась, но что-то в ней изменилось. Это было почти незаметно глазу – лишь лёгкая рябь в воздухе вокруг неё, будто пространство сжалось, стало плотнее. Её фигура не стала больше, но ощущалась иначе – как гора льда, внезапно выросшая посреди песка. Это были усиления. Безмолвные, мгновенные, доведённые до абсолюта. Её мана, её воля легли на неё вторым, невидимым доспехом.

Хэлл ответил тем же. Ни вспышки, ни свечения. Просто… он сфокусировался. Воздух вокруг него не дрожал – он напрягся, будто стал частью его тела. Его взгляд стал острее, поза – не просто готовой к движению, а уже движущейся, даже в неподвижности. Он был как пружина, сжатая до предела, но не выдающая ни звука.

Гонг ударил. Звук его, низкий и всепроникающий, будто высек искру в натянутом воздухе.

И в этот миг всё изменилось.

Они не бросились навстречу. Они исчезли с мест.

Не было рывка, не было разгона. В одном кадре они стояли в тридцати метрах друг от друга. В следующем – они уже были в центре арены, и между ними вспыхнула первая вспышка.

Это не был удар меча о меч. Это был удар воли о волю.

Воздух взвыл, сжатый и разорванный непостижимой скоростью. На песке, точно по линии между ними, взметнулся двойной веер песка и искр – следы их первых, пробных ударов, которые даже глаз не успел зафиксировать. Звук догнал действие на мгновение позже – не звон, а громовой хлопок, как от разрывающейся тетивы гигантского лука.

На трибунах ахнули. Даже опытные воины и маги высоких рангов лишь успели моргнуть. Они увидели не движение, а его последствие – две размытые, искажённые дрожанием воздуха фигуры, уже расходившиеся после первой сцепки.

На магическом куполе, высоко над ареной, пробежала первая, тонкая как паутина, трещина – светло-синяя нить на фоне неба. Она тут же затянулась, но факт был налицо.

Барьер получил первое предупреждение.

Алиса стояла теперь в десяти метрах от места столкновения, её «Сквит» был чуть отведён в сторону. На её лице не было удивления. Был интерес. Глубокий, жадный интерес.

– Неплохо, – сказала она, и её голос звучал уже иначе – с лёгкой, едва уловимой хрипотцой возбуждения. – Для начала…

Хэлл был напротив нее, его гладиус всё так же спокойно лежал в руке. Но его дыхание, если присмотреться, было идеально ровным. Он лишь кивнул, не отвечая. Его зелёные глаза изучали её не как живого человека, а как сложную боевую систему – расчёт траекторий, оценку инерции, анализ магического резонанса.

Они снова замерли. Но эта тишина была громче любого рёва. Она была полна обещаний. Обещаний того, что это было лишь приветствие.

Следующее движение родилось не из тела, а из воздуха.

Алиса не пошевелилась. Она лишь слегка повернула ладонь свободной руки кверху, и пространство между ними ожило. Не сгустки, не снаряды – сам воздух сгустился, уплотнился и, закрутившись в невидимую на глаз, но ощутимую костями воронку, ринулся на Хэлла. Это был не ветер. Это было давление, способное смять стальной лист, вырвать с корнем дерево.

Хэлл не отпрыгнул. Он встретил это давление грудью.

Вместо того чтобы уступать, его тело на миг стало непробиваемым. Он не сопротивлялся потоку – он впустил его в себя, позволил пройти сквозь усиленную до предела плоть, и в тот же миг, когда вихрь обтекал его, он сжал пространство вокруг себя. Воздух за его спиной с грохотом схлопнулся, рождая контр-ударную волну, которая разбила смерч Алисы в клочья бешеного, но уже безвредного ветра.