Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 81)
Диколесье изменилось, хотя Рэд покинула его только вчера. Вместо мертвых голых, словно зимой, веток и коричневых листьев, усыпающих землю, лес нарядился в яркий наряд золотой осени. Времена года словно повернули вспять. Корни в ее груди шевелились между ребрами, словно она была для них и водой, и воздухом, и солнцем.
Стоя на небольшом холме у границы леса, Рэд повернулась в сторону Валлейды. Корни снова натянулись, причиняя ей боль, Рэд знала, что так будет, но все равно это сделала. Она словно бы стояла на перекрестке между двумя домами, каждый из который считал ее своей и не собирался ни с кем делиться.
Она закрыла глаза. Слезы сохли на ее щеках. Быть может, если она простоит здесь, на краю своего мира, достаточно долго, Нив потом ощутит ее присутствие? Быть может, земля, на которую Нив когда-то ступит, или сам воздух, которым ее сестра будет дышать когда-то после, передадут ей мысли и чувства Рэд?
– Я люблю тебя, – так же, как в тот день, когда она впервые скрылась за этими деревьями, сказала Рэд. Нив сдержала обещание, которое дала в тот день, – они снова встретились. Рэд тогда ничего не обещала – не вслух, – но то, что она тогда подумала, тоже воплотилось в жизнь. Ее место всегда было в лесу.
Рэд сделала еще один глубокий вздох и вошла в Диколесье. В тень от широко раскинувшихся ветвей высоких стволов.
Мох стелился ковром под ее босые ноги. Страж-древа возвышались над землей, высокие и гордые, и ни единый след теневой гнили не пятнал их стволы. Рэд показалось, будто они все разом поклонились ей – хотя, скорее всего, это была игра света и тени.
Лес впивался в нее все глубже, цеплялся за свой новый якорь. Небо над ней потемнело от бледно-лилового до сливового, и у Рэд перехватило дыхание. Диколесье что-то успокаивающе шелестело ей ветвями. Плеть вьюнка ободряюще погладила по плечам.
– Рэд?
Лира, ловкая и быстрая, как олененок, пробиралась через лес.
– Ты же вроде говорила «три дня»? – несколько резко спросила она.
– Очень домой захотелось, – прошептала Рэд.
Лира подошла к ней. Золотые листья захрустели под ее ногами. Женщина вопросительно нахмурилась, хотя уже знала ответ. Она осторожно коснулась плеча Рэд. Раздался треск, посыпались искры словно бы статического электричества. Темные глаза Лиры расширились, она зашипела и отдернула руку.
– О! – понимающе выдохнула она.
У Рэд подогнулись ноги.
– Я во всем разобралась.
И на нее наконец обрушилось все то, что ей довелось сегодня пережить, – раньше ей было некогда, нужно было спасать свою жизнь. Бедный Арик, отравленные страж-древа, нож Кири, лицо Солмира. И Нив, Нив, которую ей уже не спасти. Перед глазами Рэд все поплыло.
– Где Эммон?
– Ждет тебя, – с непроницаемым лицом ответила Лира. Посмотрела на руки Рэд – одна порезанная и окровавленная, а другая явно сломанная. – Их нужно перевязать. Пойдем.
Рэд молча последовала за Лирой мимо деревьев. Диколесье расступалось перед ней, втягивая шипы и корни. Замелькали разноцветные листья, посыпавшись на землю. Один из них запутался в кудрях Лиры. Она вытащила его, перевернула в руке.
– О Короли! – благоговейно пробормотала она. – Такого раньше никогда не было. Ни с кем из… остальных.
– У остальных не было выбора. – Рэд на ходу коснулась порезанной рукой страж-древа. Ствол был теплым, и прикосновение к нему, казалось, успокаивало боль в разрезанной ладони. – А у меня – был. Благодаря Эммону.
Лира кивнула, разжала руку, и лист упал на землю.
Эммон ждал их у ворот. Он открыл их изнутри раньше, чем они успели дотронуться до стальной створки, и выбежал навстречу. Глаза его были расширены, рот плотно сжат. Он крепко обнял Рэд горячими руками и приподнял над землей.
Дрожащими пальцами Эммон убрал ее волосы с ее лица, провел по ее подбородку. Рэд прижалась лбом к его груди. Теплая волна поднялась в ней – навстречу такой же теплой волне Эммона. Лес в нем приветствовал лес в ней – недостающую часть головоломки, наконец вставшую на место.
– Что ты наделала, Рэд? – И в голосе, и в глазах Эммона плескался ужас. Он прижался своим любом к ее, тяжело сглотнул. – Что ты наделала?
Файф принес еду и вино, но в комнате задерживаться не стал. Двигался он очень аккуратно, по лицу его ничего нельзя было прочесть. С лестницы донеслись их с Лирой голоса – он, видимо, встретил ее там, когда спускался обратно в холл, – но слов было не разобрать.
Эммон сидел в изножье кровати. Лицо его находилось в тени от пламени камина за спиной. Рэд осторожно пристроила свои руки на коленях – одна изрезанная и пронизанная корнями, вторая сломанная. После того как она впустила в себя корни, боль в них почти исчезла, но сейчас вернулась и была такой, что Рэд с большим трудом удавалось дышать ровно.
– Они причинили тебе боль. – Эммон смотрел на ее раны так, словно вносил каждую в мрачный список долгов, которые однажды придется заплатить сполна.
Лес в ее груди зашелестел.
– Теперь я здесь. Со мной все будет хорошо.
–
Конечно, он мог залечить переломы и порезы, но по тону было очевидно – Волк говорит кое о чем другом, о иных повреждениях, которые теперь нельзя было исправить.
Она коснулась его запястья, испачкав кровью.
– Эммон, я…
Эммон сжал ее пальцы, заставив замолчать. Рэд поняла, что он хочет сделать, и попыталась отстраниться, но не успела – волна тепла и золотого сияния захлестнула ее. Эммон зарычал сквозь стиснутые зубы, когда на руке его начали открываться раны, но не остановился и потянулся к другой. Со щелчком кости Рэд встали на место, резко дернувшись под кожей.
Рэд вздрогнула. Она глянула на Эммона в поисках новых изменений, которыми ему придется за это заплатить, – что он станет еще выше ростом или глаза его станут полностью зелеными. Но вены Эммона лишь слегка позеленели, и на этом все закончилось. Полосы коры на его запястьях остались, и прожилки в его янтарных глазах были по-прежнему зелеными, но новых изменений Диколесье в него не привнесло.
Она забрала половину корней, и его внутренний баланс изменился. Теперь, благодаря Рэд, он снова в большей степени человек, чем порождение леса.
Эммон уставился на нее расширенными глазами. Закрыл их, сжал зубы от той ее боли, что взял на себя.
– Ублюдок-самоубийца, – прошептала она.
Эммон лишь тихо заворчал в ответ. Подошел к заваленному бумагами столу, принялся искать бинт, чтобы перевязать свою кровоточащую руку. Затем занялся своими переломанными пальцами. Рэд отвернулась и зажмурилась – не хотела смотреть, как он будет вправлять себе кости. Раздалось низкое, напряженное рычание, и снова – резкий щелчок, от которого она вздрогнула.
Когда Рэд посмотрела на Эммона снова, обе его руки были в повязках.
– Ты не должна была этого делать, – обращаясь, видимо, в основном к ним, а не к ней, произнес Эммон. – Пока в тебе не было корней, Диколесье позволило бы тебе уйти.
– И пожрало бы тебя. – И снова кошмарный образ Эммона, наполовину уже выпитого лесом, встал перед ее глазами. – Ему нужны двое, Эммон. Ты не можешь бесконечно нести это бремя один. Я не могу оставить тебя, чтобы ты…
– Ты должна была оставить меня, чтобы я сгнил здесь. – Эммон свирепо посмотрел на нее. – Ты же знаешь, как это происходит, – хрипло, едва слышно закончил он и отвернулся, словно не хотел, чтобы она увидела, как он сломается.
– На этот раз этого не произойдет. – Рэд знала это так же точно, как изгиб его губ. – На этот раз все по-другому. Я решила впустить корни, зная, к чему это приведет.
– Без разницы.
– Нет, разница есть.
Рэд осторожно встала с кровати, пересекла комнату и встала позади Волка. Она не прикоснулась к нему, и он не обернулся, но всем телом потянулся к ней.
– Эммон, я впустила корни, потому что я лю…
– Не надо, – низко, хрипло прошептал Эммон. – Не надо.
Рэд сжала губы, проглотив так и не сорвавшееся с них признание.
Они стояли молча. Подбородок Эммона дрожал, несмотря на явные усилия стиснуть челюсти, чтобы это прекратилось. Наконец он отбросил с лица волосы перебинтованными пальцами.
– Расскажи мне, что произошло.
Рэд снова захватил вихрь тех чувств, из-за которых она рыдала в гриву украденной лошади. У нее задрожали руки – и голос ее дрожал, когда она проговорила:
– Нив у них. Моя сестра у них, и теперь я не могу добраться до нее, и я выбрала это, и я хотела этого, но, тени их раздери, она у них, и я…
– Ш-ш-ш. – Он обхватил ее лицо забинтованными ладонями, лишившись остатков выдержки при виде ее слез. – Мы что-нибудь придумаем, Рэд, я тебе обещаю. Мы найдем способ.
Эммон принялся гладить ее по волосам, и его прикосновения вместе с запахом библиотеки, исходившим от него, постепенно помогли Рэд успокоиться. В какой-то момент он напрягся, убрал пальцы и попятился на шаг, но продолжал держать ее за руку. И благодаря этому Рэд смогла глубоко вдохнуть, втянуть сырой воздух Диколесья и начать рассказывать заново.
Эммон слушал молча и не шевелясь, пока она не дошла до того момента, когда Кири ударила ее кинжалом. Он так заскрипел зубами, что девушка услышала это даже сквозь потрескивание пламени в камине.
В своем повествовании Рэд добралась до своих приключений в темнице, и тут голос ее дрогнул.
– Когда появляется новый разрыв, ты это чувствуешь?