Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 80)
– Диколесье падет, – кривясь, говорил тем временем Солмир. – Волк умрет. Короли освободятся.
Он пожал плечами, сузил глаза и закончил полным горечи тоном:
– И каждый получит то, что хотел.
И тут Рэд озарило. Так раскрывается ночной цветок под упавшим на него светом.
Выбор должен был быть сделан, и она его сделала.
– Я впущу их, – выдохнула Рэд.
Три пары глаз с одинаковым замешательством уставились на нее, но Рэд не обратила на них внимания. Всю свою силу воли она сконцентрировала на тонкой, темно-зеленой нити магии в своей груди, потянула за нее, заставила ее расцвести, несмотря на убивающие, давящие стены вокруг. Казалось, это может убить ее, каждый толчок крови в ее венах был вызовом, но она все равно продолжала тянуть эту нить.
Рэд глубоко вздохнула и прижала свою порезанную до кости ладонь к бедру, надавила так сильно, что рана снова разошлась и из нее снова потекла кровь. Задыхаясь от боли, она ударила окровавленной рукой об пол камеры.
Кровь потекла на плиты. Всей душой Рэд надеялась, что деревья смогут учуять этот запах.
– Я хочу корни, – звонко и четко сказала она. – Я понимаю, что это значит, и я все равно хочу их, потому что я – для Волка, а Волки – для Диколесья.
На мгновение все четверо застыли в тишине, а затем раздался рев. Все заходило ходуном, словно бы миллион камней разом перевернулся, словно бы какая-то огромная тварь стремительно двигалась к ним под землей, как скользят морские создания под поверхностью воды, и лишь набегающая волна извещает об их приближении.
Корни – они кинулись на ее призыв с далекого севера, устремились к ране на ее руке, ожидающей их.
Корни взломали пол, и Диколесье, в мгновение ока придя на зов крови сквозь все разделявшее их расстояние, нырнуло в ее руку. При первом прикосновении Рэд испытала боль, но затем, когда корни вошли в ее плоть и принялись обвивать ее кости, она ощутила себя так, словно вернулась домой.
В тот день, когда Эммон отдал себя Диколесью чуть ли не полностью, лес наконец понял. И Знак, и слова на куске коры, и высосанная кровь больше не спасут его. Не дадут ничего. Рэд должна была выбрать лес.
Выбрать Эммона.
И она делала это шаг за шагом с момента их встречи.
Выбирая его черные вьющиеся волосы, руки, исполосованные шрамами, то, как приподнимались уголки его губ, когда она говорила что-то, что казалось ему смешным. То, как он сдвигал брови, когда читал, тот мягкий, глубокий вздох, который он испускал, прежде чем заснуть, и то – о Короли! – как его губы ощущались на ее губах, как он обнимал ее – так плющ оплетал стены их Крепости.
В конце концов, из всех выборов, которые ей пришлось сделать в жизни, этот был самым простым.
Семя в ней росло и росло, и ничто его не сдерживало – потому что это было ее собственное семя, по праву крови и слов.
Диколесье наконец пришло за ней тихой бурей корней, шипов и веток. Оно ворвалось в нее не как хищник, но как недостающий элемент мозаики, благодарный за то, что наконец оказался на своем месте.
Тонкий усик силы, который Рэд получила четыре года назад, устремился навстречу той магии, от которой так давно был оторван. Она глубоко вздохнула, ощутила вкус суглинка, окружавшего их, сока, текущего по пронизывающим землю корням всех растений, и меда.
Арик, худой как тень, закрыл лицо рукой. Солмир оттолкнулся от стены, оскалился.
– Тени тебя раздери…
Рэд было некогда его слушать. Осколок магии в ее груди встретился с магией, хлынувшей в тело снаружи, две силы столкнулись и расцвели, наполняя ее корнями и ветвями. Они заполнили ее легкие, вскарабкались по позвоночнику, плети вьюнка обвили внутренние органы и засеяли ее костный мозг.
Тьма за ее веками была похожа на листья. И когда тьма рассеялась, Рэд увидела Эммона. Не только его руки, не мир его глазами – но его самого, целиком. Его можно было почти коснуться рукой.
Он привстал с края кровати, на которой сидел, словно увидел ее так же ясно, как она видела его. В янтарных глазах промелькнули шок, удивление и, наконец, ужас. Он прыгнул вперед, протягивая к ней руки, губы его зашевелились, произнося ее имя… И Волк исчез. А Рэд оказалась в темнице, окутанная золотистым сиянием, и корни Диколесья оплетали ее кости.
Рэд вытянула руки, скрючила пальцы. Крохотные корешки высунулись из них, удлинились, скользнули по потолку, выбрасывая во все стороны семена и усыпая пол каменной крошкой.
Кири попыталась закрыть Солмира собой, но он отпихнул ее, тоже вытянул руки вперед и скрючил пальцы. Тени закружились вокруг них, но Рэд наполняла сила целостного, исцеленного Диколесья, и все, что ей нужно было сделать, это протянуть руку в сторону Солмира. Золотой свет окутал кулаки Короля, разжал пальцы. Солмир зарычал в агонии в каменный потолок, а свет поглощал ту единственную магию, которой он владел, – магию холода, – сводя ее на нет.
– Ты оставишь ее, – выдохнул Солмир сквозь стиснутые от боли зубы. Его голубые глаза блестели в исходившем от Рэд сиянии. – Диколесье поймало тебя, теперь ты навсегда привязана к нему. И к Волку. Ты предпочла его – ей.
Сердце Рэд, казалось, заполнило всю грудную клетку и болезненно билось о ребра и лозы.
– Если Диколесье падет и все, запертое в Тенеземье, вырвется на свободу, я потеряю их обоих.
– Ты просто не веришь в нее! – прорычал Солмир, но уже печально. – Нив лучше управляется с тенями, чем ты думаешь.
Теплота, которой был наполнен его голос, снова заставила Рэд оскалиться. Девушка сжала руку в кулак и резко дернула ею в сторону. Свет, опутавший руки Солмира, приподнял его и отбросил в том же направлении. Король упал, ударился головой о камень и затих рядом с Кири.
Сияние, исходившее от Рэд, заливало темницу. Но она уже начинала чувствовать боль – корни тянули ее в Диколесье. Лес тащил ее к себе, как тянут за веревочку воздушного змея. С потолка сыпалась каменная крошка, грохот ломающегося камня звучал как нестройная симфония.
Арик привалился к стене. Выглядел он почти как мертвец: глаза запали, скулы заострились так, что казалось, вот-вот прорвут кожу. Он отвел взгляд, словно ему было больно смотреть на нее.
Рэд протянула руку:
– Пойдем со мной!
С потолка прямо на Арика упал камень, но прошел сквозь него, не причинив никакого вреда, как будто тот был дымом или тенью.
Арик покачал головой:
– Я не могу, Рэд. – Слеза скатилась по его щеке, прочертив светлую дорожку на заляпанной грязью коже. – Я привязан к нему. Я не могу уйти.
– Пожалуйста. – Она потянулась через решетку, словно могла взять его за окровавленную руку. Уже зная, что это бесполезно, но все равно умоляя его. – Пожалуйста.
– Иди, Рэд. – Упал еще один камень, взметнув кучу пыли. – Ты должна выбраться!
Рыдая от боли и физической и душевной, Рэд снова скрючила пальцы. Корни опутали прутья. Наполнившись силой Диколесья, они с ужасающим звуком вырвали прутья из камня. Рэд выбралась из камеры, протиснувшись между стеной и усеивающими пол обломками рушащегося потолка. Она ступала по камням босыми, окровавленными ногами.
Нив. Ей нужно найти Нив. Рэд закрыла глаза и слепо бросилась по коридору, словно золотое сияние корней могло указать ей путь к сестре. Боль пронзила ее насквозь, но она стиснула зубы и продолжала бежать. Коридор впереди оказался перегорожен решеткой, за которой виднелось усыпанное звездами ночное небо. Рэд пролезла между прутьями. Зеленая кровь текла из одной ее руки, вторая все еще была мешаниной сломанных костей, пылающим болью шаром, свисающим с запястья.
Она оказалась в переулке, который шел вдоль стены дворца. Здесь было пусто. Рэд попыталась броситься вперед, ища ворота, хоть какой-нибудь вход внутрь. Корни стиснули ее кости, оттаскивая в противоположном направлении. Рэд закричала.
– Пожалуйста, я должна хотя бы попрощаться с ней! – умоляла она, сопротивляясь изо всех сил.
Диколесье ответило, но не словами. Рэд чувствовала, как лозы обвивают ее позвоночник, мягко, словно извиняясь, но тем не менее неумолимо таща ее в сторону леса. И все же Рэд рванулась вперед. В глазах у нее потемнело, она, зарыдав, упала, раня колени о булыжник мостовой. Максимально деликатно страж-древа запустили в нее свои корни, опутали все ее органы и звали, звали ее домой.
Нив не погибла. Солмир сказал, что она в безопасности, и хотя Рэд не нравилась мягкость в голосе Короля, когда он говорил о ее сестре, она ему верила. Верила, что он не причинит ей вреда, что он защитит ее – пусть и на свой извращенный манер.
К тому же если бы Нив погибла, то Рэд бы уже почувствовала это.
Она повесила голову, мучительно всхлипнула и устремилась к Диколесью.
Глава тридцатая
Рэд хлопнула украденную лошадь по крупу, чтобы та побежала к деревне. Девушка сомневалась, что лошадь вернется обратно в столицу. Это была очень хорошая лошадь, и любой, кто бы ни нашел ее, бродящую вокруг деревни, без уздечки и седла, наверняка бы немедленно нашел ей лучшее применение, чем бывший хозяин – какой-то пьяный лорд.
Лес в ее костях провел Рэд кратчайшим путем через столицу. Она выглядела как нищенка – босая, в окровавленном платье, – и поэтому на нее никто не обратил внимания. Боль все еще гнездилась в каждой клеточке ее тела, но уже стала терпимой, да к тому же она стихала по мере того, как Рэд двигалась на север. Она украла из конюшни какой-то таверны небрежно привязанную там лошадь. Темно-синее небо, усыпанное звездами, под которым она скакала, напомнило Рэд о событиях в ночь ее шестнадцатилетия, о Нив, и она расплакалась прямо в гриву.