Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 78)

– Нив!

Лишь треск лопающегося каменного пола был ей ответом.

– Нив! – Острое, как осколки костей в разбитой руке, рыдание вырвалось из ее горла.

Потолок начал рушиться. Большие его секции падали на пол и разбивались. Выход из Святилища быстро становился все меньше по мере того, как обломки загромождали проход к нему. Проглотив слезы, Рэд кинулась к узкому отверстию, промчавшись мимо каменных Вторых Дочерей и все еще горящих свечей, окровавленных и сломанных.

Она выскочила из Святилища, рухнула на колени, снова разбив их о брусчатку, попыталась встать, но безуспешно. Боль волнами перекатывалась по ее телу, Рэд зашипела сквозь зубы.

– Рэдарис?

Ботинки Арика появились в поле ее зрения, закрыв собой почти весь обзор. Он присел на корточки в свете осеннего солнца.

– Что ты наделала? – резким, срывающимся голосом спросил он. – Где Нив?

Рэд не ответила. Вместо этого она внимательно пригляделась к дорожке за его спиной. К булыжникам, которыми она была вымощена, – и к тому, чего на них не было. Боль заставила ее мыслить неожиданно ясно.

– У тебя нет тени, – произнесла Рэд четко.

Арик помолчал. Затем что-то острое ударило ее в висок, и мир стал черным.

Глава двадцать девятая

Янтарные глаза, мягкие губы, темные волосы между ее пальцами. Рэд не хотела просыпаться, хотя уже чувствовала, как холодная вода капает ей на шею, а в спину впиваются жесткие камни. Но все же она проснулась, открыла глаза. Боль ушла – вместе со сном об Эммоне.

Сырые каменные стены, металлические прутья. Темница.

Рэд знала, что под Долиной, королевским дворцом, есть темницы. Но на ее памяти их ни разу не использовали. Потолок нависал всего в нескольких дюймах над ее головой. Единственным источником света был висевший на стене тусклый фонарь. В полумраке она едва могла различить узкий влажный коридор и дверь в другую камеру. Сразу за прутьями той решетки начинали клубиться тяжелые тени.

Рэд собралась с духом, чтобы посмотреть на свою руку. Та оказалась чудовищно искривлена, согнута под противоестественными углами несколько раз. Вторая, которую она себе вспорола, была липкой от засохшей крови и дергала такой сильной болью, что Рэд стошнило. Но дело закончилось лишь мучительными сухими спазмами – желудок ее был пуст.

Рэд стиснула зубы и приложила израненную руку к стене. Она почувствовала глубокие корни растений, пронизывающих землю за камнем, травы и сорняки. Судорожно вздохнула, медленно согнула пальцы, потянулась к осколку магии в своей груди. Просто чтобы проверить, сможет ли она призвать свою силу здесь. Магия едва шевельнулась в ней. Ощутить ее Рэд могла, использовать, направить на растения за стеной – нет.

Девушка опустила руку и зажмурилась, собирая воедино разбитые болью мысли и воспоминания о том, как она очутилась здесь. Вот Арик спрашивает ее, где Нив. И бьет сапогом в висок. Он притащил ее в темницу – туда, где никому и в голову не придет ее искать.

И у него не было тени.

Отчаяние стиснуло ее горло. Рэд снова согнула пальцы на уцелевшей руке, безуспешно пытаясь призвать свою магию.

– Все дело в стенах.

Арик вышагивал по сырому коридору, освещенному тусклым светом факелов. Руки он сцепил за спиной. Он двигался иначе: раньше Арик ходил расслабленно, вальяжно, будто был уверен – что бы ни случилось, мир его подождет. Теперь в его движениях читалась почти военная выправка. В тусклом свете было невозможно разобрать, есть у него тень или нет.

Рэд с трудом сглотнула – горло пересохло.

– Что?

Арик небрежно постучал костяшками пальцев по стене рядом с решеткой.

– Вот это убивает магию. Честно говоря, не знаю как. Вальхиор был жестким правителем. Даже когда магии было в избытке, он не хотел, чтобы кто-то умел призывать силу лучше, чем он. И этого все еще нельзя здесь сделать.

Арик еще раз стукнул по стене и снова заложил руки за спину. Было в его позе нечто царственное, что бросалось в глаза даже на фоне сырых беспросветных стен.

– В любом случае с нами, остальными, он своими секретами не поделился.

Голова Рэд и так болела, а от нелепиц, которые он нес, начала и вовсе раскалываться.

– Ты пнул меня сапогом.

– Да. – Ни тени раскаяния не было на его лице. – Ты причинила боль Нив.

Нив. Охваченная острой и внезапной надеждой Рэд подняла взгляд.

– Она жива? Она выбралась?

Арик открыл было рот, чтобы ответить, но кто-то другой ответил за него:

– В любом случае не благодаря тебе.

Под тусклый свет выступила еще одна фигура. Кири. Говорила она хрипло, на шее в тех местах, где Нив душила ее, остались синяки.

– Ты надолго пережила свою полезность, Вторая Дочь. Теперь ты всего лишь обуза.

– Кири. – Глаза Арика холодно сверкнули. – Помолчи.

Рэд скрутило от боли. Она впилась взглядом в лицо Арика, ища хоть какой-то намек на сострадание, хоть отблеск души человека, которого она знала. Но он смотрел на нее как на животное в клетке, наблюдая за ее мучениями с рассеянным любопытством. Тяжелые тени поползли по полу за его спиной. Боль пульсировала в руках Рэд, она зажмурилась, чтобы хотя бы не смотреть на них.

– Нив жива. – Если сформулировать это как утверждение, а не как вопрос, на него нельзя будет получить отрицательный ответ. – С ней все в порядке.

– Нив в безопасности, – неожиданно мягко ответил Арик. – Я сделал для этого все, что мог.

Рэд испытала огромное облегчение.

– Почему я здесь? Что это за место?

– Место для тварей, которые мешают нашим богам. – Кири ухмыльнулась. – Для таких, как ты.

На скулах Арика перекатились желваки.

– Мы их спасем. – Сияющий, наполненный благоговением взгляд Кири уперся в покрытый плесенью потолок. Она прижала руки к груди так, словно опасалась, что ее сердце вот-вот выскочит из нее. – Теперь, когда ты здесь. Теперь, когда мы знаем, что в тебе ничего нет. Теперь, когда Волк противостоит нам в одиночку. Мы сделали Диколесье слабым, и скоро их время придет. Наши Короли наконец вернутся, и мы получим великую награду.

Она уставилась на Арика своим горячечным взглядом, склонила голову.

– Все наши Короли, во плоти.

Арик скривился от отвращения, но промолчал.

Арик, который прилагал все усилия, чтобы как можно меньше думать о Диколесье и Пяти Королях. Арик, который относился ко всем святыням с легким пренебрежением.

– Ты не хочешь, чтобы Короли вернулись. – Рэд покачала головой, и у нее было такое чувство, что еще немного – и та развалится на куски. – Эммон сказал мне…

– Конечно сказал. – Арик закатил глаза. – Мальчик такой же, как его отец. Считает свою глупость благородством. Я говорил Киарану, что все это плохо кончится, еще когда они с Гайей придумали свой глупый план. Но он никогда меня не слушал.

Боль бухала в голове Рэд и никак не давала сложить все кусочки мозаики воедино. Но упоминание о Киаране прояснило ее мысли. Глаза Рэд сузились. Арик упомянул об отце Эммона таким тоном, каким говорят о друге.

Или сопернике.

– Тебе повезло, что мальчик улучшил свой контроль над лесом, – продолжал Арик. – Он пытался не дать ему запустить корни и в других, но тогда Диколесье в конце концов добилось своего. Ты первая, у кого есть выбор в этом вопросе. – Его глаза сузились. – Ты могла покинуть лес в любой момент и утешить свою сестру, чье сердце разрывалось от горя. В тебе никогда не было ни крохи Диколесья – по крайней мере, такого размера, чтобы это могло на что-то повлиять. Ни корешка, Рэдарис. Ты – просто кровь и кости.

Арик присел, и их глаза оказались на одном уровне. Глаза его выглядели странно, они словно были неправильного цвета – конечно, только казались из-за тусклого освещения и тумана в голове Рэд.

– Ты не позволишь себя спасти. – Его неправильные глаза встретились с глазами Рэд. – Вот что он сказал мне. Ни ему, ни Нив. Твердо решила стать мученицей.

– Так пусть она и станет мученицей, – ревниво сказала Кири, скрючивая пальцы. – Ее единственное предназначение заключалось в том, чтобы держать королеву в узде, но она не справилась даже с этим. – Кири указала на отпечатки ладоней на шее. – Она совершенно не поддается контролю, нам нужно…

– Кири. – Арик всего лишь произнес ее имя, но с тем же успехом мог отвесить ей пощечину. Верховная жрица опустила руки, как испуганный ребенок. Ее глаза превратились в кусочки льда. –   Мы оставим ее здесь, – продолжил Арик и добавил после паузы гораздо мягче: – Нив уже слишком много потеряла. Я не могу ей позволить лишиться еще и сестры.

Это должно было бы ободрить Рэд, но горькая ирония ситуации заключалась в том, что на лице Арика ясно читалось: Нив – единственная причина, по которой Рэд все еще жива.

– Кроме того, – пробормотал Арик почти про себя, – она все еще может оказаться нам полезна. Чтобы это сработало, Волк должен полностью прекратить свою деятельность. – Его глаза холодно блеснули в свете фонаря. – Он знает, что такое Сделки.

– Арик, – умоляюще прошептала Рэд. Она ощутила привкус меди на своих потрескавшихся губах. – Я не понимаю.

В камере напротив, за спиной Арика, задвигалась какая-то темная масса. Раздался стон. Кири развернулась, скрючивая пальцы для удара магией, но Арик жестом остановил ее.

– Нет. – Он перевел взгляд со жрицы на Рэд, словно обдумывая что-то. Пожал плечами. –   Пусть увидит. Я устал поддерживать иллюзию.

Он опустил руку. Черты его лица начали меняться. Нечто совершенно иное просачивалось сквозь них, как дым.