Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 29)

– Ты не чудовищна.

Их глаза встретились над покрытой мхом и туманом земле.

Наконец Рэд позволила руке, держащей флакон, медленно опуститься. Затем протянула ее и вложила в его ладонь, протянутую навстречу. Глаза у нее защипало, она хрипло выдохнула, но Волк был достаточно деликатен, чтобы сделать вид, что ничего не заметил.

Он взял пузырек из ее рук, и грубые шрамы царапнули ее кожу.

– Ты поэтому решила остаться здесь? Из-за той ночи? Из-за того, что тогда произошло?

Рэд кивнула, боясь, что никакие слова не смогут поместиться сейчас между ними. Эммон вздохнул, положил пузырек с ее кровью в карман и взъерошил свои волосы.

– Я пытался найти другие пути. Что-то еще, что мы могли бы сделать. То, что…

«Свяжет, – подсказал ему тихий шелест веток. Мох на камнях под ногами Рэд почернел и засох. – Должны быть связаны. Должно быть двое. Как раньше».

Черное пятно мертвого мха расползлось еще больше, он скрутился в хрупкие иссохшие комья. «А ведь Диколесье так заплатило за свой голос, за возможность произнести эту пару слов», – вдруг поняла Рэд.

Двое. Гайя и Киаран. Волк и Вторая Дочь, связанные друг с другом.

Магия сильнее, когда ее плетут двое.

Голос стал тише, как будто лес устал. Трава высыхала и рассыпалась под ногами Рэд. Девушка поспешно попятилась и чуть не врезалась в Эммона. Его рука успокаивающе легла ей на плечо – теплая, испещренная свежими шрамами. Рэд на ватных ногах подалась назад, скрестила руки на груди, чтобы скрыть бьющую ее дрожь.

Волк смотрел на нее, глаза его в тени упавших на лицо волос казались совсем темными, рот сжался в узкую полоску. Его рука на миг повисла в воздухе, там, где было ее плечо, затем опустилась, заставив взметнуться клубы тумана. Эммон задумчиво вглядывался в ее лицо, словно у нее на лбу был написан ответ на какой-то не заданный вслух вопрос.

А затем он повернулся и скрылся в тумане, оставив Рэд в одиночестве.

Было похоже на то, что здесь, в Крепости, только Рэд пытается отмерять время по движению невидимого солнца; ночью с некоторой уверенностью можно было считать тот период, когда ты устал и когда небо чуть темнело, меняя нежно-лиловый оттенок на цвет спелой сливы. Лира закинула тор на спину, наполнила карманы пузырьками с кровью и опять ушла в дозор. Файф был на кухне, прибираясь там после обеда. Где был Эммон, Рэд не знала. Но собиралась его найти. Как только соберется с духом.

Рэд расхаживала перед камином взад-вперед и грызла большой палец. На ней все еще было платье, в которое она переоделась к обеду с Файфом и Лирой, – бордовое, до сих пор без единого пятнышка грязи или крови. Файф, как всегда, молчал, но Лира умела вести застольную беседу так, что в итоге всех, пусть ненадолго, окутывала приятная атмосфера товарищества. Было совершенно ясно, что они с Файфом знакомы уже много лет, и годы, проведенные в общей борьбе, создали крепкую связь между ними. Рядом с ними Рэд чувствовала себя лишней, чужой и не могла не задаться вопросом, испытывали ли ту же самую неловкость те Вторые Дочери, что трапезничали с Лирой и Файфом до нее. Хотя ни один из них ни словом не обмолвился о других Вторых Дочерях, или страж-древах, или о магии, прорастающей в крови. Ни разу. Тем не менее эти мрачные мысли бродили в глубине души Рэд, даже когда Файф и Лира вели непринужденную легкую беседу.

«Ты так сильно боишься себя самой?»

Да, она боялась. Четыре года постоянной изматывающей тревоги, тлеющей на задворках подсознания, – всплывающие из глубин памяти отрывки той ночи, когда Рэд оступилась и позволила своей магии вырваться наружу. Когда эта магия, часть силы Диколесья, только что отломившаяся от него, разрывала людей на куски, щедро поливая чужой кровью листву. И Рэд ничего не могла поделать с этой силой. Силой, которая чуть не убила Нив.

Но, возможно… необязательно так будет каждый раз, когда Рэд попытается призвать ее. Эммон сказал, что поначалу эта магия всегда необузданна и чудовищно сильна. Может быть, теперь, после всех этих лет, когда Рэд держала ее в себе, как туго затянутую пружину, ее будет проще заставить повиноваться? Направлять? А Эммона, лучшего специалиста по магии Диколесья, которого только можно заполучить, она попросит быть рядом.

Образ Эммона – согбенного, истекающего кровью, с трудом стоящего на ногах на пороге Крепости – не давал ей покоя. Волк продолжал изливать себя, свою кровь и сущность, на Диколесье – позволяя Диколесью в ответ наполнять его жилы. Эммон делал все, что мог, чтобы справиться с этим в одиночку. Он не давил на нее. Дал ей время во всем разобраться, хотя это время буквально утекало кровью из его жил. Рэд провела здесь уже неделю и еще ничем не помогла ни Эммону, ни слабеющему лесу.

И теперь она считала, что обязана ему – обязана хотя бы попытаться сделать то, что он просил. А еще она была обязана сделать это ради Нив. В конце концов, разве это не было еще одним шагом к тому, чтобы сестра всегда была в безопасности? Сделать так, чтобы чудовищные твари из сказок – теперь Рэд сама убедилась, что они существуют, – не вырвались из Тенеземья? Иметь магию и не пользоваться ею – все равно что купить дорогую лошадь и запереть ее в конюшне.

Рэд остановилась. Глубоко вздохнула. Развернулась и решительно зашагала к двери.

В дверь постучали. Девушка застыла на месте. За дверью тихо выругались и постучали еще раз, погромче.

– Да? – с трудом выдавила из себя Рэд.

– Можно войти? – Эммон понизил голос, пытаясь, чтобы это прозвучало вежливо, но попытка не вполне увенчалась успехом.

– Это твоя Крепость.

– Это твоя комната.

Рэд страшно удивилась, но после некоторого колебания открыла дверь.

Волку пришлось сильно пригнуться, чтобы заглянуть под притолоку. Рэд уже видела его сегодня утром и не могла не заметить, что он причесался, убрав волосы в бесформенный узел на затылке, хотя пара выбившихся черных прядей все же спадала ему на плечи. Испачканные чернилами пальцы нервно теребили края рукавов, но на лице, как всегда твердом и невозмутимом, не было и следа беспокойства. Обе руки перехватывали белые повязки.

Рэд жестом пригласила его войти. Эммон нагнулся, шагнул в низкий для него проем и остановился прямо у порога. В комнате сразу стало значительно теснее. Повисла тишина, которая давила на них обоих тем сильнее, чем дольше она тянулась.

– Это заживет? – Рэд указала на его руки.

Эммон нахмурился, словно не понимая, о чем она говорит, глянул на свои руки, печально рыкнул.

– Ну, примерно так же, насколько они обычно заживают.

– На самом деле я рада, что ты здесь. – Рэд сглотнула. – Как раз собиралась…

Эммон поднял обмотанную повязкой руку, и в ней блеснул серебром кинжал.

Рэд отшатнулась, глаза ее расширились, а мысли сбились. Может быть, он устал от ее уверток и решил, что, если выпустит ей кровь сам, это окажется более действенно, чем вся ее магия? Сколько пузырьков можно наполнить, если вылить в них всю кровь живого человека – например, ее, Рэд, кровь?

Эммон глянул на девушку как на сумасшедшую, а потом понял, куда она смотрит. Он поднял руки, словно сдаваясь.

– Я пришел не за тем, чтобы пырнуть тебя кинжалом.

– Да? А что ими еще делают?

Алые пятна расцвели на его скулах.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

Готовность к драке, от которой сгустился воздух, развеялась. Сердце Рэд застучало в нормальном ритме, но что-то в глазах Эммона заставляло каждый его удар отдаваться в ушах девушки, подобно колоколу.

Эммон провел забинтованной рукой по волосам, глядя не на Рэд, а на огонь в камине.

– Я… – Он оборвал себя на полуслове тяжелым вздохом и снова заговорил – так быстро, что одно слово налезало на другое. – Слышала о связывании нитей?

Это был настолько неожиданный вопрос, что Рэд не сразу поняла, о чем он говорит.

– Думаю, да. Это церемония заключения союза, верно? Простолюдины таким способом заключают брак. К нему прибегают из-за простоты – ни свидетелей, ни благословения жреца для его заключения не нужно.

– Да, – кратко согласился Эммон, не сводя глаз с огня. – Каждый отдает часть себя, обычно волосы – и обматывает ими какой-то кусочек, выломанный из нового, общего дома.

Он запустил в карман свободную руку, порылся там и извлек обломок цвета кости.

Кору страж-древа.

«То, что свяжет, – сказало Диколесье. – Должны быть связаны. Вас должно быть двое».

До Рэд начало медленно доходить.

– Ты делаешь мне предложение?

Не ответив, Эммон снова откинул рукой волосы назад. У него покраснели даже кончики ушей.

– Диколесье пытается воссоздать то, что имело раньше. То, что ему давали Гайя и Киаран. Мы не можем ему этого дать. По крайней мере, в точности. Но мы можем сделать что-то максимально похожее. – Он нервно покрутил кинжал в пальцах. – Они заключили брак… и заключить его теперь было бы неплохим решением. А еще я думаю, что в таком случае тебе будет легче управлять твоей магией.

В груди Рэд словно завязался тугой узел; девушка открыла рот, пытаясь развязать его, облечь его в слова, но у нее не получилось.

– О. – Вот и все, что она смогла выдавить из себя.

Тяжелая тишина повисла между ними, и за эти несколько секунд вся жизнь Рэд промелькнула у нее перед глазами. Первая менструация Нив, после которой их мать впервые заговорила о помолвках и заключении союзов. Несколько недель спустя, когда то же самое произошло с Рэд, никаких разговоров на эту тему не велось. Ее судьба была решена с того самого момента, как она появилась на свет. Никто и никогда не придет ее сватать.