Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 31)

Девушка толкнула поросшую мхом дверь. Та слегка скрипнула, но в окутывающей Диколесье тишине звук получился неожиданно громким. За дверью обнаружилась лестница, уходящая в темноту. Изнутри стены оплел вьюнок – зеленые пятна листьев, белые брызги цветов на сером камне. В Крепости это выглядело отталкивающе, но здесь зелень казалась частью строения, а не прорвавшимся в него захватчиком. Тем не менее, поднимаясь по лестнице, Рэд старалась не касаться зеленых плетей. Винтовая лестница вела все выше и выше, и девушка уже порядком запыхалась, прежде чем добралась до круглой комнаты, где ступеньки наконец заканчивались. Здесь вьюнка не было, однако рамы четырех окон, находившихся в изогнутой стене на равном расстоянии друг от друга, были украшены его деревянными копиями – на них были вырезаны такие же листья, лозы и цветы. Между двух окон обнаружился камин, в котором весело потрескивали дрова – такие же несгораемые, как лозы-светильники. Деревянный стол и два стула были расположены так, чтобы сидящие могли насладиться исходящим от камина теплом. Потолок был выкрашен в темно-синий, как полночь, цвет. Из самой высокой точки куполообразного потолка, прямо над лестницей, свисало картонное солнце, покрытое золотой краской. К нему стремились созвездия, нарисованные серебряной краской на куполе. Сестры тянулись друг к другу с юга и севера, чтобы соприкоснуться руками в центре. Западную часть неба рассекал Левиафан. Чумные Звезды выстроились в грубое подобие силуэта корабля. Легенда гласила, что Чумные Звезды появились на небе, чтобы указать дорогу домой купцам, которые заразились во время Великой Чумы, и исчезли, как только все заболевшие чудесным образом исцелились.

– Это прекрасно, – пробормотала Рэд, крутясь на месте, чтобы рассмотреть украшения на потолке во всех подробностях.

Кто-то фыркнул у нее за спиной, и девушка обернулась. Это оказался Эммон – он стоял, прислонившись к резной раме окна. Одну руку Волк сунул в карман, в другой держал курящуюся паром чашку. Волосы он опять стянул в хвост на затылке. Короткий остаток срезанной Рэд пряди смешно топорщился на виске.

– Плод вдохновения Диколесья. Башня и Крепость со всей внутренней обстановкой появились – я бы даже сказал «выросли» – за одну ночь. После того как Гайя и Киаран заключили свою Сделку с Диколесьем. – Эммон отхлебнул из чашки. – Подарок на новоселье. А уж всю остальную часть Крепости Киаран построил вокруг башни.

Киаран. Гайя. Он никогда не говорил «папа» или «мама», упоминая их; использовал только имена или титулы. Отдаляя их от себя, исключая любой намек на теплоту в отношениях.

И она – по собственному опыту – прекрасно понимала смысл этой уловки.

Рэд подошла к очагу, потерла озябшие руки. Стекол в окнах не было, и в башне свирепствовал точно такой же холод, как и в лесу снаружи.

– Значит, Диколесье создало и их? – Она указала на нарисованные на потолке созвездия.

– Нет.

Волк подошел к столу и налил себе еще кофе из стоявшего там чайника. Рядом с чайником обнаружилась еще одна чашка. Эммон вопросительно глянул на Рэд. Она кивнула. Он налил кофе и ей.

– Звездное небо нарисовала Гайя.

Рэд снова посмотрела на нарисованные звезды. Странное чувство сдавило ее грудь.

– Почему ты назначил встречу именно в этом месте? – Она взяла чашку, обхватила ее обеими руками, чтобы согреть их. – Извини, конечно, но, как я посмотрю, оно тебе не очень-то нравится.

Он хрипло фыркнул и опустился на стул, откинувшись на спинку и покачиваясь так, что теперь тот стоял только на двух ножках.

– Потому, что это место создано Диколесьем. Его магия здесь сильнее.

Сегодня утром тугой узел, в который стянулась магия в ее груди, все еще ощущался чуть распущенным, ослабленным, а возможно, даже почти распутанным. Рэд знала, что это – результат «связывания нитей», то есть того стремительного брака, который они заключили вчера. Но теперь, когда она сосредоточилась на своих ощущениях, девушка поняла, что частично причиной этой легкости могло быть и влияние башни. Эта легкость раскрывалась в груди Рэд вместе с цветами, увивавшими стены, пока она карабкалась по лестнице под крышу башни.

Тем не менее при одной мысли об использовании магии душа уходила в пятки.

Кофе оказался крепким и таким горьким, что Рэд невольно скривилась.

– А сотворить немного сливок магия Диколесья не может?

– Боюсь, что нет. Я добавлю их в списки поставляемого продовольствия. – Эммон сделал большой глоток из чашки. – Несмотря на всю его мощь, возможности Диколесья довольно ограниченны. Оно может влиять на живые растения – те, что продолжают расти, я имею в виду – и на все, что так или иначе связано с лесом. Но не более.

– Оно также может исцелять раны.

– Только если раненый связан с Диколесьем.

Рэд крепко сжала чашку, чтобы не задеть ненароком затягивающийся шрам на лице в том месте, где неделю назад ей в скулу вонзился шип.

– На самом деле ты не исцелил эту рану, – сказала она. – Ты просто… забрал ее. Переместил ее на себя.

– Боль нужно было куда-то переместить. – Эммон откинулся назад, ножки стула скрипнули под его весом. – Все должно находиться в равновесии. Лозы, пламя которых освещает Крепость, так и будут пылать, не сгорая, – но расти они больше не смогут. То же самое – дрова в твоем камине и здесь. Раны не могут просто исчезнуть – их можно только переместить на кого-то другого.

Рэд не смотрела на Эммона, но поняла, что он хочет сказать, так же ясно, как если бы глядела прямо на него, открыв рот от усердия. Она отхлебнула кофе.

– Твоя сила должна действовать примерно так же, как моя, – сообщил Волк, глядя на потолок так, как будто он обращался к нему. – Поскольку суть их одинакова. В основном.

Рэд нахмурилась.

– Но когда она вырывается из меня, я не… Ну, вот как ты… – Она замолчала, не зная, как сформулировать это поделикатнее.

– Твое тело не меняется, как мое, – тихо, но точно охарактеризовал суть вопроса Эммон.

– Нет, – пробормотала она. – Не меняется.

Волк сглотнул, и кадык дернулся туда-сюда в его горле.

– Моя связь с Диколесьем глубже, чем твоя, – сказал Эммон. – И когда я использую его силу, лес… забирает часть меня. Мое тело изменяется, потом, как правило, становится прежним, все проходит… но это все равно неприятно. И кое-что не проходит. – Он неуверенно пожал плечами. – Вот почему я иногда использую кровь. Она оказывает то же самое воздействие, что и магия, но не подвергает меня столь же серьезным изменениям.

В последнем слове его прозвучала горечь. Не сводя глаз с потолка, Эммон потер то место на запястье, где Рэд однажды видела кору, пробивающуюся сквозь кожу.

Рэд кивнула, перевела взгляд на свое размытое отражение в кружке с кофе.

– То есть мне не следует опасаться каких-то изменений – моя магия для этого слишком слаба?

– Совершенно верно. Не так сильна и более хаотична.

– Это мягко говоря.

– Таким образом, нам следует сосредоточиться на контроле над силой. Научить тебя применять за один раз только небольшой ее объем, направленный на четко сформулированную задачу.

Рэд вздрогнула всем телом. Дрожь пыталась заставить ее отвлечься, оттянуть неизбежное. Девушка опустилась в кресло напротив Эммона, крепко стиснув чашку.

– Почему магия влияет только на растения? На все, что растет?

– Когда Киаран и Гайя заключили Сделку с лесом, страж-древа проросли в них. Стали их частью. – Ножки стула измученно скрипнули, когда Эммон опять откинулся назад, по всей видимости рассказывая свою историю бумажному солнцу у себя над головой. Даря ей эти несколько лишних минут промедления – если ответы на все интересующие принцессу вопросы позволят ей чувствовать себя более уверенно перед лицом того, что предстояло Рэд. – Таким образом, Волк и Вторая Дочь могут управлять тем, что растет на земле. Тем, у чего есть корни. Страж-древа могут управлять любыми растениями – значит, можем и мы.

Рэд снова вспомнились все те случаи, когда ей – а находилась она тогда во многих милях от Диколесья – приходилось сопротивляться изо всех сил, не давая зароненному в ее грудь семени магии прорасти наружу.

– Сфера их воздействия кажется очень ограниченной, но на самом деле простирается очень далеко за пределы Диколесья.

– Вот тут ничего не могу сказать. Думаю, с тех пор как я мог выбраться за пределы этого проклятого леса, прошло несколько веков. – Ножки стула с грохотом ударились об пол. – Стражей лес умеет удерживать гораздо лучше, чем теневых тварей.

– Стражей?

– Ты никогда не обращала внимания на то, что в большинстве языков, на которых говорят на континенте, в древности «страж» и «волк» обозначались одним и тем же словом?

– Здесь должно быть что-то еще, это недостаточное объяснение.

– Киаран был охотником. – Эммон поднялся и двинулся к одному из окон в противоположном углу комнаты. Там, на подоконнике, стоял небольшой керамический горшок, из которого свешивались побеги плюща. Эммон взял горшок двумя руками и отнес на стол.

– Ему было чем гордиться и до того, как он сбежал с Гайей. Киаран убил гигантского чудовищного волка, который рыскал вокруг его деревни. Тот волк, конечно, относился к потомству чудовищ, запертых в Тенеземье. Тому, что они успели произвести, пока не вымерли там. Киарана называли «Волком» задолго до того, как он пришел сюда. И оттого, что он стал еще и Стражем, Волком его называть не перестали.