Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 28)

Несмотря на всю странность и размытость того образа жизни, который она теперь вела, в нем все же обнаружился некий распорядок. Трижды в день она ела в крохотной кухне позади редко используемой столовой. Иногда с Файфом или Лирой, иногда в одиночестве. Буфет всегда был набит продуктами, из которых можно было сообразить что-нибудь на скорую руку, и хотя поварские навыки принцессы были весьма скудными, опасность умереть с голоду ей не грозила. В течение совместных трапез Файф обычно молчал, а Лира была приветливой, но отстраненной.

Если в тот момент, когда небо темнело, становясь фиолетовым, Рэд находилась рядом с холлом, она натыкалась в нем на Эммона.

В первый раз это вышло случайно, на следующий день после того, как Эммон спас ее от теневой твари, прикинувшейся Ариком. Рэд прочитала почти все книги, которые принесла с собой, и отправилась в библиотеку в поисках свежей пищи для ума. Ее поиски увенчались успехом – стеллаж в дальнем углу оказался заставлен романами и сборниками поэзии. Обложки книг были потертыми, уголки многих страниц загнутыми – кто-то в Крепости тоже часто их читал.

Прижимая к груди охапку книг, Рэд осторожно поднималась по лестнице, когда увидела Эммона.

Он стоял у распахнутой двери, освещенный скупым светом несгораемых лоз. Голова Волка почти склонилась на грудь, в опущенных плечах, спутанных волосах и глубоких тенях под глазами читалось изнеможение. В одной руке он сжимал кинжал; кровь, больше похожая на густой зеленый сок, медленно сочилась из свежих ран на другой. Вместо кожи ее до самого запястья покрывала кора. Хотя Волк сильно сутулился от усталости, Рэд ясно видела, что сейчас он был выше, чем обычно. Магия плотно опутала его своими невидимыми лозами.

От растерянности Рэд промолчала, но тут взгляд Эммона наткнулся на нее, и атмосфера в холле мгновенно изменилась. Волк выпрямился, прижал раненую руку к груди, убрал кинжал в ножны, непроизвольно оскалившись от боли, которую причинило ему это движение. Глаза его, обведенные темными кругами, блеснули – белки Эммона опять были ярко-зелеными, как изумруд. Похоже, только гордость удерживала его на ногах. Если бы Волк не страшился показать девушке свою слабость, скорее всего, он бы сейчас рухнул на месте.

Наверное, надо было что-то сказать, но Рэд понятия не имела что. Каких действий от нее ожидали? Невинного обмена любезностями? Она что, должна была спросить, хорошо ли он проводит вечер?

Взгляды их скрестились, как два клинка, оба изо всех сил старались казаться невозмутимыми. Затем Эммон вздернул подбородок, как бы приветствуя девушку и отсылая прочь этим коротким движением одновременно, и медленно поднялся по лестнице на второй этаж Крепости.

На следующее утро в коридоре появились три новых юных страж-древа. Они означали три новых разрыва, открывшихся в Диколесье. Три новые возможности для тварей прорваться в мир людей. Три новых места, где Эммону придется истекать кровью в попытках свести обратно воедино разошедшиеся края реальности.

Рэд стояла, смотрела на белые деревья, и именно в этот момент в ее голове начал формироваться план действий.

Теперь, очень ранним утром, Рэд стояла у двери на задний двор Крепости, положив на нее руку и собираясь с духом, чтобы открыть. Принцесса рассматривала возможность провести этот эксперимент с одним из больных деревьев внутри Крепости, но быстро отвергла ее – здесь ее мог кто-нибудь заметить.

А Эммон был так категоричен насчет того, чтобы она ни в коем случае не поливала никакие деревья своей кровью.

Наконец Рэд толкнула дверь и шагнула в клубы тумана. Она двинулась к тому месту, где стена коридора была разрушена и где больные страж-древа тянули к бледно-лиловому небу свои ветви, похожие на костлявые пальцы. В руке девушка сжимала пузырек, который стащила из кладовой на кухне. Стекло стало скользким от пота, так и норовя вырваться из пальцев. На дне пузырька бултыхались три капли – алые, как плащ в ее шкафу.

Немного, что уж говорить. Рэд не нашла в своей комнате ничего острого, поэтому просто оторвала себе заусенец и потом сжимала палец изо всех сил, пока ей не удалось нацедить в пузырек хотя бы несколько капель.

Как раз хватит, чтобы увидеть, оказывает ее кровь какое-либо влияние на все эти чертовы деревья или нет. Как раз хватит, чтобы узнать, имеется ли в ее распоряжении другой способ борьбы с теневыми тварями, кроме магии, которая едва не прикончила ее сестру.

При одном воспоминании о том, как Диколесье набросилось на нее, стоило шипу вонзился в ее щеку, сердце Рэд по-прежнему начинало колотиться как бешеное. Но она приняла во внимание, что тогда кровь шла прямо из раны. А если верить Лире, свежую кровь Диколесье требовало только от Волка. Эммон являлся частью леса, он был связан с ним незримыми узами. Может быть, Диколесье так яростно набросилось на Рэд именно потому, что она применила способ, которым обычно пользовался Волк? Может быть, именно поэтому лес попытался запустить свои лозы прямо в ее тело? Если же она наберет немного крови в пузырек, на ее теле не будет раны, в которую лес может попытаться вонзить свои побеги.

Она должна была предпринять хоть что-нибудь. Эммон явно вымотан до предела. При одной мысли о теневых тварях, вырывающихся из леса, у Рэд кровь стыла в жилах. В одном она была тверда – магию свою она использовать не будет ни в коем случае. Слишком глубоко для этого страх угнездился в ее сердце. Все эти разговоры о магии ни к чему не могли привести, но Рэд была уверена, что сумеет подействовать и как-то иначе, не прибегая к этой мрачной силе. Эта возможность обязана была существовать.

Девушка остановилась у самого дальнего от ворот больного страж-древа. Корни его бугрились на покрытом мхом обломке стены. Туман, как серебристая лента, запутался в основаниях тонких ветвей. Рэд не прикасалась к нему, но подошла ближе, чем к любому из страж-древ, с которыми ей довелось столкнуться раньше. Какая-то странная вибрация прошла по атмосфере – несомненно, именно из-за того, что теперь Рэд отделяли от страж-древа всего пара шагов. Воздух словно загудел, она чувствовала это всей кожей. Странное ощущение, но неприятным она бы его не назвала. А когда принцесса моргнула, под веками разлилось золотистое сияние.

Рэд глубоко вдохнула. Выпрямилась во весь рост. Крышка пузырька поддалась не с первого раза, но когда ей наконец удалось ее открутить, в нос ударил густой медный запах крови. Слишком густой, если вдуматься, для трех несчастных капель, болтавшихся на дне пузырька. Рэд протянула руку с пузырьком к корням древа.

– Что ты делаешь? – раздался мягкий голос позади.

Она оглянулась через плечо.

Эммон стоял прямо за ней. Туман клубился вокруг ног Волка, запускал тонкие щупальца в его распущенные, слишком длинные волосы. По лицу Эммона было невозможно ничего прочесть, выражение темных глаз было совершенно загадочным. Полные губы слегка приоткрылись.

Рэд замерла с пузырьком в руке, но пока не стала переворачивать его.

– Я думаю, ты солгал мне, – ответила она. – Я думаю, моя кровь может убивать теневых тварей и исцелять страж-древа. Если кровь Файфа, и Лиры, и твоя оказывает такое воздействие потому, что у каждого из вас есть Знак, значит, и моя обладает такой способностью. И неважно, отличаюсь ли я от других Вторых Дочерей.

Рэд ожидала, что Эммон придумает какие-нибудь новые опровержения и будет продолжать настаивать на своей лжи, но Волк застыл неподвижно. Двигался только кадык в его горле, когда он сглотнул.

– Это все несколько сложнее, но ты права. Твоя кровь годится на то, чтобы делать все, о чем ты упомянула, – все тем же спокойным, тихим голосом ответил Эммон, такой же неподвижный, как и деревья вокруг них. – Но цена за это будет несколько больше, чем я готов позволить тебе заплатить, Рэдарис. Если ты дашь Диколесью хоть каплю твоей крови, лес на этом не остановится. Не сможет.

Теневая тварь принимает облик Мерры, корни торчат из разорванного живота. Гайя, мертвая, пронизанная корнями насквозь. Все остальные Вторые Дочери, что исчезли средь деревьев, призванные тьмой. Крепко связанные с Диколесьем, но иначе, чем Рэд. Эммон так толком и не объяснил, в чем здесь разница. Единственное, к чему он возвращался снова и снова, – ужасная разрушительная сила, жаждущая заполонить все ее жилы, заменить их лозами, что пронзят все тело Рэд.

«Это закончится корнями и костями».

Рэд впилась взглядом в Эммона. Рука, держащая пузырек, начала слегка подрагивать.

– А может быть, я готова заплатить эту цену. Может, я предпочитаю накормить своей кровью эти ваши деревья и согласна принять все последствия этого, какими бы они ни были, чем пытаться прибегнуть к этой проклятой магии.

– Ты так сильно боишься себя самой? – спросил он недоверчиво и в то же время печально. Печаль эта откликнулась в груди Рэд с такой силой, что ее рука с пузырьком задрожала еще сильнее.

– Ты был там, – почти прошептала она. – Ты видел, во что она меня превращает. Это чудовищно!

– Не все. Я был сосредоточен на… другом. Но я знаю, что эта сила взрывоопасна, особенно поначалу. Что бы тогда ни произошло, я уверен, что это было не так чудовищно, как тебе это помнится.

Эммон неуверенно шагнул к ней, протягивая исполосованную шрамами руку.