Ханна Трив – Хранитель памяти (страница 69)
Она продолжала скользить глазами по залу, отмечая, что все одеты в черное с головы до ног. Она помнила, как на похоронах миссис Харпер Бен был возмущен тем, что многие пришли в ярких одеждах, и как он неоднократно говорил ей и Кэндис, что хочет, чтобы к нему пришли в черном.
«Над моим мертвым телом пусть скорбят в розовом, – сказал он, подмигнув. – Это мои похороны, и я хочу, чтобы в проходах плакали».
Зои согнулась пополам от смеха, когда он это сказал. Такой черный юмор был в его стиле, и она любила его за это еще больше.
Служба была короткой, и, по правде говоря, Зои многое пропустила мимо ушей. Она не могла оторвать глаз от деревянного гроба. Она все думала о том, что Бен там. В любую минуту он мог выскочить и рассмеяться над классной шуткой, которую сыграл со всеми ними. Но когда заиграла заключительная мелодия «Всегда смотри на жизнь с хорошей стороны», Зои поняла, что этого не произойдет. Она встала, взялась за руки с Кэндис и прошла к дверям, выводя всех наружу, в то время как Бен остался там, где и был. Бен и Зои расстались навсегда, но в вечной любви.
– Спасибо, что пришли, – в сотый раз услышала Зои слова Кэндис, когда та раздавала тарелки с сэндвичами и следила за тем, чтобы бокалы были наполнены. Зои одарила ее сочувственной улыбкой со своего места в углу паба. Ее окружали коллеги, университетские друзья Бена и даже приятели с его банковских времен. Все они были достаточно любезны, чтобы выразить соболезнования, но Зои на самом деле не слушала. Как она могла? Ее сердце разрывалось на части.
Извинившись, она вышла в пустынный сад паба. Она подумала о Джоше и его отце. Они отправились домой сразу после похорон, сославшись на то, что им предстоит долгая дорога. Ей хотелось присоединиться к ним, уехать куда угодно, лишь бы побыть одной, оплакивая свою потерю. Вместо этого она села на влажную деревянную скамью и глубоко вдохнула.
– Бен, что ты сделал со мной? – сказала она вслух, когда небо зловеще загрохотало над головой.
– Если ты будешь разговаривать сама с собой, тебя запихнут в психушку, – раздался голос.
Зои обернулась и увидела Майлза, стоящего позади нее с пинтой пива в руке.
Она слабо улыбнулась ему.
– Может, это лучшее место для меня. В любом случае, мы больше не говорим «психушка», это не политкорректно.
Майлз ухмыльнулся и сел рядом с Зои.
– Ты сегодня блестяще держишься, подруга. На самом деле ты чертовски хорошо справилась со всем этим. Не уверен, что смог бы так же.
– Чушь собачья, – тихо возразила Зои. – Если бы это была Сара, ты вел бы себя так же.
– Но это не Сара. – Майлз сделал глоток из своей пинты. – Это Бен. Единственный человек, кого я любил и кого мне пришлось хоронить, – это мой дед. Он заменил мне отца, после того как мой старик ушел, и я был совершенно сломлен его смертью, так что могу только представить, как тебе сегодня тяжело.
Зои почувствовала, как у нее внутри все перевернулось. Она не плакала вот уже больше часа и не хотела сорваться.
– Пожалуйста, Майлз! – взмолилась она. – Я не могу выносить этого сочувствия. Не сегодня.
Майлз понимающе кивнул, затем потуже замотал шарф вокруг шеи, чтобы не замерзнуть.
– Ты думала, что собираешься делать дальше?
Зои отрицательно покачала головой.
– Кэндис сказала мне, что Бен отложил деньги, чтобы я могла пожить в квартире по крайней мере, два года, если захочу, но я не знаю. Мне кажется неправильным оставаться там без него.
– Ты же знаешь, мы всегда рады пригласить тебя пожить с нами, – мягко проговорил Майлз. – Твоя бывшая комната готова и ждет тебя.
– Спасибо, – выдавила она, надеясь, что Майлз не воспримет ее односложный ответ как грубость. По правде говоря, она не знала что и думать.
– По идее, я должна сказать, что после стольких потерь осознаю, насколько драгоценна жизнь, но на самом деле жизнь может быть полным дерьмом.
Майлз рассмеялся громким, раскатистым смехом, который эхом разнесся по саду.
– Мне ли не знать. Когда я думаю обо всех своих ошибках и о том, сколько шишек набил по жизни, впору задаться вопросом, действительно ли жизнь того стоит.
– Но потом ты встречаешь кого-то вроде Сары…
– Или Бена, – перебил ее Майлз.
– Или Бена, – улыбнулась Зои.
– И они делают жизнь стоящей, – закончил Майлз свою мысль.
– Напоминая тебе, что солнце восходит каждое утро, – задумчиво произнесла Зои, уловив яркий проблеск, пробивающийся сквозь облака.
На мгновение они замолчали, глядя на лучи света, отбрасывающие сияние на сад. «Так и в жизни, – подумала Зои. – Среди тьмы всегда пробьется лучик надежды, проблеск солнечного света, и именно это делало жизнь вполне сносной в самые мрачные моменты».
– У меня есть кое-что для тебя, – прервал ее мысли Майлз. Он полез во внутренний карман пиджака и достал толстый конверт. – Это от Бена.
При виде его почерка Зои почувствовала, как рыдания подступили к горлу. Она протянула руку, чтобы взять конверт, эту последнюю частицу мужчины, которого она любила, и ее пальцы задрожали.
– Что это?
– Я не знаю, – признался Майлз. – Он передал это мне, когда пригласил меня в гости.
– Накануне смерти, – вымолвила Зои, вспоминая, как Бен так и не сказал ей, что они обсуждали с Майлзом.
– Просил придержать это до нужного времени и отдать тебе. Сказал, что тогда я и узнаю, что это.
Зои почувствовала, как по телу пробежала волна возбуждения. Она провела пальцами по конверту и подумала о том дне, когда наконец спросила Бена, не хочет ли он оставить какую-нибудь записку, но он отказался. Зои улыбнулась. Он сам обо всем позаботился, зная, как много значила бы для нее записка, но желая облегчить ей задачу. Теперь, глядя на это письмо, Зои знала, что всегда будет дорожить тем, что в нем сказано. Оно будет жить рядом с запиской, оставленной Шоном. И эти слова, сказанные двумя ее любимыми мальчиками, будут сопровождать ее всю оставшуюся жизнь, за них она будет держаться.
– Оставлю вас наедине. – промолвил Майлз.
Когда он ушел, она прижала записку к сердцу так же, как в тот день, когда ей передали последние слова Шона. Ей казалось, что руки Бена обвились вокруг нее, обнимая в последний раз. А затем она вскрыла конверт и начала читать.