Ханна Трив – Хранитель памяти (страница 68)
– Как ты себя чувствуешь?
– Ничего, нормально. – Нико посмотрел на нее. – Я слышал о Бене. Мне очень жаль.
– Спасибо, – выдавила она.
– Он был хорошим человеком, – с тоской в голосе произнес Нико. – Он не переставал говорить о тебе. Он так сильно любил тебя.
– И я любила его. И буду любить всегда.
– Он рассказал мне все о тебе, – продолжил Нико, как будто и не слышал ее. – Твои записки… Вот почему я хотел приехать сюда, когда пришло мое время.
Она кивнула, вновь ощутив себя на знакомой территории.
– Ты хочешь, чтобы я записала какие-то слова?
При этом вопросе глаза Нико наполнились слезами, и он кивнул.
Зои присела на край его кровати и сунула руку в карман за блокнотом.
– Хорошо, Нико, что бы ты хотел сказать?
Наступила тишина, и Нико на мгновение показался ей опустошенным. Зои молчала. Она знала, что иногда людям нужна минутка-другая, чтобы подумать.
– Это моему лучшему другу, Эннио. – Нико опустил взгляд на свои руки. – Я совершил несколько ошибок, и уже слишком поздно их исправлять. Мне нужно, чтобы Эннио сделал это за меня.
– Сожалею.
– Я тоже. Мы всегда думаем, что у нас так много времени впереди, но в конце концов оказывается, что его вовсе нет. Оно убегает от нас, и теперь я должен попросить кого-то другого сделать то, чего не могу сам. – Нико сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Он – самый близкий мой друг, почти брат. Мы оба вместе покинули Неаполь, огорчив при этом наши семьи. – Нико выдавил печальную усмешку. – Это сблизило нас в первые дни, мы оба переживали разногласия с родителями. В конце концов старики смирились, но только после того, как мы оба поженились и завели детей.
Зои улыбнулась.
– Так часто бывает, когда появляются дети.
– Да, мы и сейчас все еще близки с Эннио, но видимся не так часто, как хотелось бы. Он не знает, что я болен. Я не смог признаться ему в этом. Тем не менее он все еще мой брат и единственный, кому я доверяю исправить ошибку, которую совершил.
– Что за ошибка?
И снова слезы навернулись на овальные карие глаза Нико.
– В прошлый раз я ездил в Неаполь без семьи. У нас с женой, Кэтрин, возникли кое-какие проблемы, мне нужно было какое-то время побыть одному.
– Понимаю, – подбодрила Зои.
– Пока я был там, у меня завязались отношения с другой женщиной. – При этом признании щеки Нико залились румянцем.
– О, Нико, – сочувственно произнесла Зои. Ей не впервой было слышать подобные признания на смертном одре. – Но я думаю, что тебе лучше рассказать об этом своей жене. Пока ты еще можешь.
Нико покачал головой.
– Она знает. Она простила меня.
– Так в чем проблема? – ласково спросила она.
– Та женщина забеременела. Сейчас у нее есть сын, Антонио, ему пять лет.
– Вот как, – понимающе кивнула Зои.
– Когда я узнал о существовании Антонио, мне было так стыдно, и я сказал этой женщине, что он не может быть моим. Что у нас была только одна ночь вместе. Она разозлилась. Настояла на тесте ДНК. Тест показал, что Антонио – мой сын, но я все равно не мог рисковать моей семьей здесь и заявил ей, что меня это не интересует.
Теперь слезы, накопившиеся в глазах Нико, ручейками катились по щекам. Зои отложила блокнот и ручку и стала утешать его:
– Это самое большое сожаление в моей жизни. Я потратил столько времени впустую, не признавая сына, отрицая его существование. Кто я после этого? Бесчестный человек, и теперь я не могу исправить то, что должен исправить.
– Мне так жаль, Нико. Что я могу сделать для тебя?
– Мне нужно, чтобы ты поговорила за меня с Эннио.
– Он знает об Антонио?
Нико отрицательно покачал головой.
– Знает только моя жена. Она пыталась уговорить меня установить отношения с сыном после того, как мы узнали о нем четыре года назад, но я отказался, и она больше не настаивала. Вероятно, думала, что со временем я сам приду к этому. Как мы могли не знать, что времени у нас в обрез?
– Так что же ты хочешь сказать? Ты уже знаешь или тебе нужна моя помощь?
Нико тряхнул головой.
– Я точно знаю, что сказать. Пожалуйста, напиши так: Эннио, мне нужна твоя помощь. У меня есть сын, Антонио, я прошу тебя принять участие в его судьбе и стать ему отцом, которым я боялся быть. Я знаю, у тебя своя семья, но знаю и то, что твое сердце намного больше моего. Пожалуйста, поговори с Антонио, попроси у него прощения от моего имени за то, что я был таким подлецом, расскажи ему обо мне, позаботься о нем, как о своем собственном ребенке. Мне слишком поздно ехать домой и заглаживать свою вину, поэтому я умоляю тебя как брата, сделай это за меня. Твой глупый друг, Нико.
Когда Зои закончила писать, она поймала обеспокоенный взгляд Нико.
– Слишком много? – спросил он.
– Идеально. Оставь записку мне, я позабочусь, чтобы Эннио получил ее, когда придет время.
От этих слов Нико заметно расслабился. Как будто вся борьба и все тревоги, которые он переживал, наконец-то ушли.
– Спасибо тебе, Зои. – Он закрыл глаза и откинул голову на подушки. – Бен был прав. Ты – спасительница.
Глава 62
– С тобой все в порядке? – спросила Сара, присаживаясь на край кровати. Зои с трудом могла заставить себя взглянуть на эту кровать. Предполагалось, что она станет символом начала новой и счастливой жизни с Беном. Но теперь этот предмет мебели навсегда останется для Зои местом, где умер Бен в ее объятиях. Она закрыла глаза; воспоминание о том ужасном моменте, когда она проснулась и подумала, что Бен все еще спит, никуда не делось.
Она одарила Сару робкой улыбкой. Зои заметила, что ее подруга выглядит прелестно в простом черном платье-футляре, элегантном и уместном. Такова была Сара – безупречная даже в кризисных ситуациях. Она точно знала, что надеть, что сказать. Как бы Зои справилась без нее?
– Я в порядке.
Сара кивнула.
– Кэндис здесь.
Услышав это, Зои улыбнулась. Кэндис была опорой. После того как она бурно отреагировала на новость о том, что рак Бена вернулся, Зои беспокоилась, что Кэндис развалится на части. Но на самом же деле старшая сестра Бена оказалась стойкой. Кэндис помогла организовать похороны, регулярно навещала Зои и даже принесла огромные банки, полные джамбалайи и лазаньи, чтобы она не голодала. Зои была благодарна. После смерти Бена еда не стояла на первом месте в ее списке желаний. Будь на то ее воля, она бы питалась мармеладками «Харибо», которые держала в буфете для визитов Мэтти.
Неудивительно, что Бен назначил Кэндис душеприказчицей по своему завещанию. Кэндис позаботилась бы о том, чтобы пожелания Бена были выполнены в точности. На самом деле Кэндис проявила невероятное великодушие на протяжении всех трех недель после смерти Бена, даже настояла на том, чтобы Зои поехала в крематорий на семейной машине. Тогда Зои согласилась, не желая создавать проблем. Теперь, когда момент настал, она не была уверена в том, что поступает правильно.
– Это то, чего хотел Бен, – заверила ее Сара, словно читая ее мысли. – Он рассматривал эту квартиру, эту жизнь с тобой как свой родной дом. Ты была его семьей в такой же степени, как и Кэндис.
– Я все думаю, – начала Зои, проглатывая неловкость, которую чувствовала из-за того, что собиралась сказать. – Есть ли шанс, что Бен сейчас присматривает за Шоном. Или, может, спустя столько времени именно Шон теперь присматривает за Беном. Ты думаешь, это глупо?
– Нет! – горячо воскликнула Сара. – Я вовсе не думаю, что это глупо. – Ее голос зазвучал мягче. – Я думаю, так все и происходит. Прямо сейчас Бен и Шон наблюдают, как мы выплакиваем глаза, и хохочут, желая, чтобы мы побыстрее покончили с этим, черт возьми.
Зои изобразила улыбку.
– Я вижу, как они оба заливаются смехом.
– И я вижу, как Бен переживает за тебя, а Шон говорит ему, что не о чем беспокоиться, потому что его мама чертовски выносливая и со всем справится.
– Правда?
Но прежде чем Сара успела ответить, в дверях появилась Кэндис и виновато посмотрела на них.
– Пора ехать.
В крематории Зои сидела впереди рядом с Кэндис. На этот раз не звучал «Мой путь», а вместо этого из динамиков вырвалась песня «Правда, это сносит крышу?». Несмотря на горе, эти слова заставили ее улыбнуться. И впрямь может снести крышу, когда жизнь так внезапно обрывается, но одновременно с этим Зои подумала: «Боже, как же ты был любим, Бен». Пробежав глазами по рядам, она была удивлена, увидев Джоша и его отца на задней скамье. Когда она поймала их взгляд, они слегка помахали ей, и она выдавила улыбку, радуясь видеть их обоих, несмотря на ужасающие обстоятельства.
– Видишь, – безмолвно сказала она деревянному гробу в передней части комнаты. – Забота, которую ты проявил, письма, которые ты доставил, затронули так много жизней, Бен.