Ханна Сэнс – Собери меня из осколков (страница 6)

– Коля подрастет, и все станет лучше, доченька, – говорит мне в хорошие дни мама.

Такие моменты можно пересчитать по пальцам, но каждый из них я помню. Я помогаю маме и верю, что действительно станет легче и лучше. Но… с каждым днем я все больше погрязаю в долгах по домашке и невыученных темах.

– А где твоя бабушка? – как-то спросила меня Ася пару лет назад. – Одна или другая. Хоть кто-то.

Она долго не решалась задать этот вопрос, но все же рискнула.

Родители отца умерли, когда он был совсем молодым. Бабушка с дедушкой по маминой линии живут в другом городе. Как-то, через несколько месяцев после рождения Алисы они приехали погостить. Бабушка долго поучала маму по телефону, как нужно управляться с двумя детьми, чтобы успевать еще и работать. Мама предложила ей пожить с нами несколько дней, и бабушка решила «научить уму-разуму» моих родителей. В итоге, она съехала к дедушке обратно на следующее утро, сославшись на боль в спине и мигрень от «постоянного плача этой девочки». Взрослые иногда ведут себя как настоящие дети. Точнее нет – еще хуже. И с тех пор они приезжают только на праздники.

– Мне жаль, – поморщилась Ася, прикидывая что-то в уме. – А ты не думала, что будет, если вдруг твоя мама опять…

– Забеременеет? – закончила за нее я.

Конечно, я об этом думала.

– Кажется, еще один младенец сейчас не слишком ухудшит ситуацию. Тем более… – я замялась, сомневаясь, говорить или нет. – Растить ребенка – это дорого. Не думаю, что наша семья с этим справиться.

Ася только грустно кивнула и отвернулась обратно в тетрадь. После школы ее ждут занятия по музыке и конному спорту.

Мы не были близкими подругами, потому что в дружбу ведь тоже нужно вкладываться: временем и эмоциями. У меня не было ни первого, ни второго. Скорее нас можно было назвать «приятельницами», если такое слово кто-то еще использует. Какое-то время мы сидели за одной партой и неплохо общались, но год назад меня отсадили на заднюю парту. И я осталась совсем одна. А с Асей изредка перекидывались сообщениями, чтобы она могла меня прикрыть, хотя большая часть учителей и так знала мою ситуацию.

Мама приходит, когда мы с Колей пытаемся устроить какое-то подобие соревнования, кто проползет по-пластунски быстрее до его любимого гуся с пищалкой.

Чудом я успеваю на последний урок и залетаю в класс почти перед самым звонком. Даже, если бы я опоздала, я бы все равно зашла. Слишком сильно я хочу быть где-то – только не дома.

Аркадий Геннадьевич, наш учитель геометрии и алгебры, дядечка преклонного возраста с кое-где еще оставшейся седой шевелюрой, абсолютно не скрывает предвзятое отношение к девочкам. И спрашивает он с нас вдвойне. А с меня – втройне. Он внимательно изучает журнал и проставляет посещаемость.

– Иноземцева, по какой причине вы отсутствовали на прошлом уроке?

Кажется, все одноклассники должны к этому привыкнуть, но нет. Большая часть одномоментно оборачивается на меня, а кто-то наблюдает исподтишка, чуть повернув голову. Все все знают, но мы продолжаем играть в этот спектакль.

– Нужно было помочь семье с переездом, – вру я, потому что знаю, что настоящую причину он точно отвергнет как неуважительную.

Ведь это же глупости: готовить еду и убираться дома? Нужно ведь заниматься полезным делом.

Он смотрит на меня поверх своих очков, и я выдерживаю взгляд.

– Что-то вы часто переезжаете, – язвит он, и добавляет: – Хорошо люди нынче живут, видно.

Слышу, как по классу проносятся неприятные смешки и перешептывание. Но мне плевать… Ведь так? Меня не должно заботить, что думают обо мне другие.

Я перевожу серьезный взгляд на ребят в попытках заткнуть их. Натыкаюсь на Глеба, который уже вовсю повернулся в мою сторону и, подперев руками подбородок, изучает меня с наглой ухмылочкой. В следующий раз принесу грязную пеленку Коли и кину ей в него. Вижу, как новенький что-то говорит ему и просит убрать локти с его парты, но тот продолжает сверлить меня взглядом. А потом я замечаю, как новенький едва тянет парту на себя, а Глеб вместе со стулом летит вниз. Грохот, ругательства и смешки. Только теперь не надо мной. Спасение.

– Ну-ну, Скворцов, разучился сидеть на стуле, что ли? – переключает свое внимание на него учитель. – Ладно, садись и давайте продолжим урок.

Когда все отворачиваются, я ненароком бросаю взгляд на новенького, чтобы поблагодарить его. Вроде он неплохой, улыбался мне несколько раз, может, он и не специально сделал это, но все же. Но парень уже склонился над конспектом. Как же его зовут? Я пытаюсь припомнить что-то, помню только, что имя необычное.

В середине урока Аркадий Геннадьевич вызывает новенького к доске и просит его озвучить и доказать теорему Пифагора.

– Владислав Ли, – задумчиво произносит учитель, пока новенький выводит мелом на доске теорему. – Как же вас сюда занесло, Ли?..

Влад оборачивается на него недоуменно, но понимает, что это был скорее риторический вопрос. Снова смешки, а Глеб распаляется больше всех. Как же он бесит. Влад громко начинает рассказывать теорему, дополняя ее доказательством на доске.

Он забывает упомянуть важный момент подобия треугольников, и Аркадий Геннадьевич, конечно, не упускает это из виду:

– Вы что-то забыли.

– Простите? – переспрашивает Влад, замолкая.

Я буквально чувствую, как он думает, вспоминает, что упустил.

– На основании чего вы ведете доказательство? – вновь пространно спрашивает учитель.

Любит он ходить вокруг да около вместо того, чтобы спросить по-человечески. Видно же, что парень соображает.

«Подобие треугольников» – говорю я губами и смотрю на него в надежде, что он увидит меня.

И, о чудо, он замечает мою активную артикуляцию.

– На основании подобия треугольников, – быстро отвечает он, не отрывая от меня взгляда, и продолжает дальше.

Экзекуция заканчивается, а, значит, если это был его первый выход к доске, то боевое крещение у математика он прошел.

После этого урока Влад нагоняет меня в коридоре:

– Квиты, получается, да? – за мной мало кто поспевает, но, кажется, ему не составляет труда шагать быстро.

Я бросаю на него непонимающий взгляд, и приступаю к поиску своей куртки в гардеробе.

– А, это все-таки ты помог Глебу сойтись с землей? – хихикаю я, когда до меня доходит.

Он смущенно кивает.

– Тогда да, – киваю я и выбираюсь из гардероба.

– Кстати, поздравляю с переездом!

Я замираю. Даже не знаю, как реагировать, потому что не думала, что он будет надо мной издеваться. Почему-то я подумала, что он другой. Почему-то. Я резко поворачиваюсь, от улыбки не осталось и следа. Влад вглядывается в меня, он на голову выше, и мне приходится расправить плечи и задрать подбородок, чтобы хоть чуть-чуть поравняться. Он все еще наблюдает за мной. В карих глазах мелькает непонимание.

– Пошел ты! – выплевываю я прямо ему в лицо, резко разворачиваюсь и ухожу.

Тоже мне. Холодный воздух сбивает дыхание, но я чувствую, что вся пылаю от злости.

– Стой! Влада! Стой! – догоняет он меня и хватает за плечо.

– Что? – недовольно и злобно кричу я, мне нужно быть уже на полпути домой, чтобы помогать Алисе. – Еще хочешь поиздеваться?

– Но я… – парень тушуется и, сдаваясь, поднимает руки. – Я не хотел тебя обидеть. Что я сказал не так?

Он еще спрашивает. Я давно не надеюсь ни на какую искренность от своих одноклассников, но ему, как новичку, все же зачем-то решаюсь пояснить.

– Неужели тебя никто не просветил тут, что мы нищие?

Влад молчит. Я так и знала.

– Но… это же вовсе не значит, что вы не можете переехать, – оправдывается Влад.

– Какие-то льготные программы по ипотеке, субсидии от государства или что-то подобное.

Я молчу и отрицательно качаю головой.

– Тогда извини, Влада, – он пытается снова коснуться меня, но я веду плечом. – Я, честно, не знал.

Забавно, что у него такое же имя, которое ему вообще не подходит. Кто вообще дал ему это имя? Над ним здорово посмеялась судьба, но сейчас мне от этого не легче.

– Конечно, откуда тебе, золотому мальчику в накрахмаленной рубашке и новеньких белых сникерах, разбираться в льготах? В следующий раз немного напряги мозги и послушай то, что говорят люди вокруг.

И в ту же секунду я пожалела о том, что наговорила ему, потому что, кажется, успела заметить, как он расстроился. Больше он не шел за мной. Но я чувствовала его взгляд на себе.

Может, он все же не хотел меня обидеть? Дура, дура, дура. Я все испортила. Но это неудивительно, ведь мои навыки коммуникации позволяют мне нормально взаимодействовать только с шестимесячным ребенком.

Глава 5. Без клише (Ли)

Я кретин.

Я переживал о том, что меня будут гнобить в этой школе из-за фамилии и внешности, а беспокоиться надо было о своих софт-скилах. Нет, ну правда. Сказать, что я не знал, что ее семья малообеспеченная – бред, мне это разъяснил Глеб в первый же день. Сказать, что я легко поверил в то, что они с семьей переехали в новую квартиру – тоже бред. Дело было в том, что я просто хотел в это поверить. Искренне и однозначно.

Влада не была серой мышкой, хотя одевалась невзрачно и постоянно сидела на последней парте. Она явно не привыкла замалчивать свои обиды, взять даже первое ее появление при мне в классе и стычку со Скворцовым. Да это даже и стычкой назвать сложно, исходя из того, что я видел за эти несколько недель. Это была так – разминка, тренировка в колкостях. Эта девчонка явно бойкая и сильная духом, раз ей удается справляться и с домашними делами и уроками. И пусть кто-то унижал ее за это, оскорблял, пытаясь казаться лучше и важнее, но я видел суть. Владе непросто, очень непросто, но она справляется с этим, как может, и достаточно успешно. А те, у кого в жизни из трудностей были слитые раунды в сетевой игре или потеря одного носка из пары, даже рядом не стояли, однако при этом явно чувствовали свое ложное, непонятно-откуда-взявшееся превосходство.