Ханна Сэнс – Собери меня из осколков (страница 7)

Я должен извиниться. Хотел как лучше, а получилось… как всегда. Вечером этого же «кретинского» дня я нашел Владу в соцсетях. Я воодушевленно принялся листать ее страничку, но через несколько секунд разочарованно откинулся в кресле. Там было только несколько постов-репостов с мотивирующими цитатами. Тут темное фото леса с дорогой посередине, по которой следует какой-то путник, а надпись гласит: «Дорогу осилит лишь идущий». И вторая картинка, где девушка смотрит в звездное небо, сидя на крыше многоэтажки: «Тебе жизнью уготовлено столько, сколько ты сможешь вынести.» Эта девчонка сильная, но, похоже, у нее нет никого, кто бы мог ее поддержать или с кем она могла бы просто поговорить, раз она постит такое. Хотя, конечно, я не считаю себя психологом.

Но я думал даже не об этом. Я смотрел на отсутствующую аватарку в полуживом профиле, и разочарование разливалось внутри. Она красивая, заметная, хоть иногда и сложно разглядеть на ее лице улыбку за вечно загруженным выражением лица, но я хотел бы иметь возможность смотреть на ее фото. Это было бы… приятно. Ну и да, отсутствие аватарки – для меня еще один звоночек о том, что человек закрыт в себе и своих проблемах.

Я не смогу ее изменить, не смогу ей чем-то помочь, но я должен извиниться. Занеся мышку над кнопкой «добавить в друзья», я вдруг замер. Конечно, стоит извиниться за свои слова, но лично. А потом можно и в друзья добавить.

Через пару дней, когда Влада снова появилась в школе и сидела на месте дольше пяти минут, я присел рядом.

– Ты не против? – осторожно уточнил я, а она встрепенулась, будучи занята каким-то конспектом.

– Нет, знаешь, многие думают, что это место – отстой, что сюда садят только отстающих или тех, кто вечно разлагает дисциплину, но… – она сделала голос чуть тише. – Отсюда видно все происходящее в классе и многое читаешь, как открытую книгу. Ну и, конечно, есть свои преимущества на контрольных.

Я растерялся. Не думает ли она, что я хочу сюда пересесть? Не то, чтобы я не хотел, вообще-то даже и хотел немного… Но все же рассадка делается классным руководителем неспроста, и рушить систему изнутри я не хочу, учитывая, что я тут всего пару недель. И на сколько – непонятно.

Поэтому я просто кивнул.

– Но ты, конечно, не за этим сел, – пожала она плечами и, не удостоив меня взглядом, уткнулась в конспект.

– Слушай, Влада, – начал я. – Я был не прав. Не хотел тебя обидеть, я знал, что о тебе говорят.

Влада замерла и чуть повернула голову в мою сторону.

– Но мне это не важно. Я никогда не сужу людей по сплетням. Но ты мне все разъяснила, поэтому вот.

– Что «вот»? – Влада посмотрела на меня спокойными зелеными глазами, и у меня неприятно засосало под ложечкой.

Только бы не облажаться.

– Я прошу у тебя прощения и хочу начать все с начала.

Она мнется, а пауза затягивается. Звенит звонок, я уже думаю, что пора оставить ее в покое, но она произносит:

– Я тоже наговорила тебе всякого. Извини. Не стоило так реагировать. Я не привыкла, что кто-то проявляет искреннее участие.

И тут у меня вырвалось:

– Может, когда-нибудь привыкнешь.

Я заметил, как она выдохнула, не ожидая такого ответа, но я быстро преодолел расстояние до своей парты и прилип к стулу. Вырвалось же!

Сосредоточиться на уроке получалось с трудом, мне все казалось, что мою спину сверлит взглядом кое-кто с темными волосами, заплетенными сегодня наспех в косичку. Может, это не она заинтересована в друзьях и тех, с кем можно поговорить, а я, раз выдаю такое. В рабочий настрой я вошел только после того, как в голове, как назойливая мелодия, начала звучать фраза мамы: «Нужно долго и упорно работать, чтобы чего-то добиться в жизни. Ничего не дается просто так. Особенно таким, как мы – в чужой стране и культуре». Это действовало весьма отрезвляюще.

Не знаю, что уж я там собирался «начать с начала» с Владой, потому что мы не разговаривали до конца дня. А потом еще несколько дней. И с каждым днем мне было все сложнее и сложнее подступиться к ней и завязать хоть какой-то разговор.

В один из дней я поймал ее, стоящей в очереди в столовой, чему был крайне удивлен. Причем, оказывается, стояла она прямо позади меня, и за всю длинную очередь не проронила ни слова. Дело было так.

Я с огромным подносом еды уже стоял на кассе, а женщина напротив длинными ногтями цвета какого-то розового яда стучала по кассе, вбивая позиции. Я раздумывал, стоит ли мне остановиться на одной сосиске в тесте или все же взять две, как вдруг, кто-то урвал последнюю сосиску.

– Сосиска в тесте и чай ваши? – спросила вдруг кассир.

Я непонимающе оглянулся. Там стоял поднос с одиноким чаем и, собственно, сосиской в тесте. Без владельца.

– Нет, но… – пожал я плечами. – Пусть будет, я не против.

Если за ними никто не вернется, с радостью заберу себе. Я уже достал карту, как передо мной возникла Влада с порцией салата.

– Это туда же, – небрежно сказал я, еще не осознавая, какую ошибку я только что совершил.

Очередь могла расходиться, потому что словесная баталия между нами могла продлиться годы.

– Я, что, сама за себя заплатить не могу? – голос ее был жестким.

Я поежился.

– Можешь.

– Тогда что за ерунда?

– Я и так уже расплачиваюсь, давай просто пробьем этот салат.

– Нет. Это уже слишком, Влад!

– Пожалуйста, дай этой женщине свой салат. Нас все ждут.

– Я и так вижу, что у нее оливье, – вклинилась кассир.

– Тогда рассчитайте уже нас, – взмолился я.

– Нет, я сама в состоянии оплатить свой салат, чай и сосиску.

– Я знаю.

Кассир бегала глазами с меня на нее и обратно. Очередь замерла в немом возмущении.

– Придется ВСЕ отменять, – напряженно произнесла кассир на весь зал.

– Неееееет! – вновь взмолился я, чувствуя на себе проклинающие взгляды.

– Дааааа! – Владе повезло, что смотрела она только на меня.

– Хорошо, – сдался я, потому что это было бесполезно. – Отменяйте.

– Неееееееееет! – взмолилась очередь позади.

Влада демонстративно достала карточку и приготовилась оплачивать.

– Ну, слава богу, что не наличка хотя бы, – саркастично заметила кассир, а у меня вырвался сдавленный нервный смешок.

Но оплата не прошла. О боги. Я закрыл глаза. Когда открыл, кассир с мольбой смотрела уже на меня. Я перевел такой же взгляд на Владу. Она наконец признала поражение в этой битве, которое случилось только благодаря этой неловкой ситуации.

– Я хотел украсть твою сосиску и чай себе, – шутливо оправдался я, когда мы наконец покинули кассу и скрылись за стенкой, заняв самый дальний стол.

Влада только раздраженно мотала головой и проверяла что-то в телефоне.

– Я верну тебе все.

– Перестань.

Третья ошибка. Да меня жизнь ничему не учит, похоже!..

– Ну в смысле: да, вернешь, – успел поправиться я прежде, чем случится третья мировая.

Какое-то время мы сидели молча, жевали свою еду и запивали чаем. Неловкая пауза затягивалась, но Влада наконец оторвалась от телефона и сказала:

– Мне нужен твой номер.

– М? – ошарашенно промычал я, чуть не подавившись.

– Я переведу тебе деньги, у меня они оказались не на этой карточке почему-то.

Ах да, деньги. Я продиктовал ей номер, но шутить о том, что можно тогда и мне узнать ее номер, точно не стоило, учитывая, насколько серьезной и грозной она выглядела.

– Ты никогда не принимаешь помощь?

Влада вздохнула и сбавила темп потребления салата. Забавно, она сначала съела сосиску, не оставив мне никаких шансов претендовать на нее, а потом принялась за основное.

– Да нет, дело не в этом.

– Это мог быть просто дружеский жест, но ты… – замялся я, пытаясь подобрать слова.