Ханна Хаимович – Огненная Арка (страница 81)
Прошлое — прошлому.
Глава 9
— Пироги возьму с собой, — непреклонно заявила Лайна. — Сейчас только пакет найду… Куда подевались все бумажные пакеты? Или мне, как нищенке, ходить с тканевым мешком?
Эвелина, посмеиваясь, наблюдала, как сестра распахивает одну за другой жалобно скрипящие дверцы кухонных шкафов, морщась, заталкивает обратно коробки с крупами, старой мукой, которую ни у кого не доходили руки выбросить, давно выдохшиеся мешочки со специями, деревянные ложки и миски, клочки бумажек с рецептами… И тихо радовалась, что ее, Эвелину, не заставят пережидать облаву в безопасном месте. Она способна не только постоять за себя, но и работать вместе со всеми. Она взрослая! Какое счастье, что ей больше не грозит Центр контроля над ведьмами и лишение магии…
— Не дури, — буркнула мама, завязывая затяжки сумки. — Тебя там покормят.
— А вдруг нет? Все будут заняты! Им будет не до меня! Я обуза!
— Подожди, они тебя, может, еще о помощи просить станут, — мама бросила сумку на полуразвалившийся стул и взглянула на Лайну исподлобья. — Магию определять без артефактов. Нужно предупредить Аджарна, чтобы не вздумал отправить тебя с отрядом.
— А почему нет, если я умею чувствовать магию?!
— Зато ты не умеешь колдовать, а маги, как показывает опыт, и сами-то не способны защититься от того, что мы ищем.
— Зачем тогда искать это что-то?
Лайна надулась и отвернулась. Веселье как рукой сняло.
— Ну хочешь, отправляйся к отцу в городской дом, его гильдия будет там, — сказала мама ей в спину.
Спина выпрямилась. Лайна пожала плечами.
— Я боюсь, — ответила она, забыв о пирожках. — После того заклятия подчинения, когда вы перетаскивали меня, как две собаки — кость, я его боюсь, — она обернулась. — Да знаю я, что теперь он ничего плохого мне не сделает! Но лучше как-нибудь в другой раз… Он же не обидится? — нелогично закончила она.
Мама невесело усмехнулась. Эвелина подумала, что, может, иногда было бы лучше не знать всего, что происходит там между взрослыми. Раньше ей нравилось, что мама никогда не говорит «тебе еще рано это знать» и «это тебя не касается», а отвечает на любые вопросы. И почему папа опять рассердился, и почему он месяцами не появляется в загородном доме, и почему на прошлой неделе можно было съездить в Малдис, а теперь нельзя, и почему мама уже неделю бледная, не в состоянии колдовать и только смотрит с ненавистью на обручальное кольцо… Нравилось, что мама не решает за Эвелину, а дает ей выбор, если только есть такая возможность. А вот Лайне оказалось трудновато справиться с выбором.
Может ли свободы быть слишком много?
— Ну, бояться его теперь точно не стоит, — заметила мама. — Хочешь — пойдем с нами, поговоришь с ним, пока мы будем перебрасывать вещи сюда.
Лайна поежилась.
— Потом. В другой раз, — наконец решила она. Мама не стала спорить.
— Ладно. Время ужина прошло, позвоню ему. Через портал, оказывается, связываться невежливо, — задумчиво пробормотала она и вышла. Эвелина хмуро изучала закрывшуюся дверь кухни, исцарапанную, покрытую ссадинами и вмятинами. Копоть с мелкого литого узора ручки так и не отчистилась…
— Я просто не знаю, о чем с ним говорить, — с отчаянием добавила Лайна.
— Позже поговоришь. Заодно успеешь придумать, — утешила ее Эвелина. — А пока лучше освободи побольше места для вещей и свари нам на ночь успокаивающего зелья. Такого, для хорошего сна, можешь? Подозреваю, эта облава затянется не на одни сутки. Нужно отдохнуть перед ней.
Повеселев, Лайна кивнула, вскочила и принялась опять рыться в шкафах.
А Эвелина подумала, что некоторым прямо-таки жизненно важно, чтобы ими командовали.
Иногда. По чуть-чуть.
***
Эвелина оглянулась и увидела, что телепортировалась к крыльцу. Мама уже открывала дверь. Из распахнутых створок пахнуло деловитостью и бессонницей.
В отцовском городском доме все осталось неизменным. Привычный терпко-хвойный запах в холле и коридорах, привычные зеленовато-серые дорожки на полу, и дверные ручки в виде драконов, и лампы, изгибающиеся драконьими телами, держащими электрические светильники, как будто отцу мало было на работе этих вездесущих тварей… Эвелина вспомнила Гелену. Ту тоже непреодолимо тянуло к драконам, хоть Гелена и утверждала, что ненавидит их. Однако же в ее псевдореальности она отлично с ними управлялась. Видно, и отец, и все члены его гильдии испытывали что-то подобное.
Несмотря на поздний час, в доме было людно. Хлопали двери, маги сновали по коридорам. Хвойный запах то и дело перебивался крепким сигаретным дымом. В отцовском кабинете кто-то кричал в телефон, и ему вторили резкие растревоженные голоса. Эвелина поднималась по лестнице вслед за мамой и начинала понимать, почему Лайна так боялась сюда возвращаться.
Дом осторожно касался ее бесплотными руками, сотканными из каминного тепла и знакомых ароматов — и отталкивал, не находя привычного отклика. Он успел стать чужим. Не прошло и месяца. Хоть Эвелина здесь почти не жила, но это все равно был и ее дом, ее городское обиталище… когда-то.
У нее с сестрой была здесь одна комната на двоих. В последние несколько лет там же ночевала и мама, когда они приезжали в Малдис.
Вот и она, эта комната — в самом конце коридора, знакомая дверь с полустертыми буквами на срезе — «Э», «и», «а», «Л»… Бездна, почему даже в кабинете у проклятого вездесущего Аджарна Эвелине было вольготнее?
Мама принялась распахивать дверцы шкафов, доставать одежду, встряхивать, рассматривать… Эвелина начала помогать. Старое, изношенное, то, что мало — в отдельную кучу, то, что еще можно носить — в стопки и в портал, в прабабушкин дом. Его Эвелина тоже не могла считать настоящим домом.
Она молчала. Мама молчала тоже. Казалось, заговори — и все посыплется, разрушится, развеется, и следы старой жизни тотчас исчезнут, убегая в небытие от своих непочтительных бывших хозяев, оскверняющих ее память.
В какой-то момент Эвелина заметила, что они в комнате не одни.
На пороге стоял отец. Он прислонился к дверному косяку и, похоже, давно уже смотрел на происходящее.
Лицо казалось непроницаемым. Если на нем и отражались скрытые чувства, Эвелина не могла их различить. Слишком внезапно вдруг нахлынуло, накладываясь и перекрывая спокойствие вечера, недавнее прошлое. И это лицо, искаженное от злости, и мелькающие тени, и алое сияние в закопченном небе, и заклятие подчинения. Еще — драконы. Не до конца улетучившийся страх…
— Эвелина, — сказал отец. Голос звучал хрипловато, как у сонного или человека, который долго молчал. — Прости меня. Прости, что пытался отправить тебя в Драконьи горы. Не знаю, что за помрачение на меня нашло.
Эвелина неотрывно смотрела на него. Показалось? Или за маской спокойствия скрывались сожаление и скорбь?
Все-таки это был ее отец. До той попытки отправить ее к скалам Тодод он не делал ничего плохого.
Захотелось подойти к нему и обнять. Наверное, Эвелина так и поступила бы. Руки разжались, ворох летних блузок с легким шорохом распластался по полу…
— И что сейчас в Драконьих горах? — спросила где-то за спиной мама. — Подыскали другую ведьму?
Эвелина вздрогнула и бросилась собирать одежду.
— В этом нет необходимости, — ровно ответил отец. — При последнем прорыве Арки в скалах Тодод образовался разлом. Потом его затянули, но что-то, похоже, осталось, потому что драконы жмутся к нему, как раньше жались к пещере с источниками… с ведьмами-источниками.
— Это не тот ли разлом, через который мы провалились в псевдореальность? — хмыкнула мама. — Что именно там осталось? Вы не проверяли магический фон?
— Да ничего особенного. Вряд ли это та дыра, через которую из Арки улетучивались сущности, магия или что там еще. Тебе ведь это нужно? — в отцовском голосе проступила досада. Эвелина не понимала и половины этих полутонов и полувзглядов, на которых сейчас держался разговор родителей.
Обниматься и мириться больше не хотелось. Хотелось, чтобы в комнате с ней остался кто-то один. Или отец, или мама. Еще хотелось бежать и долго жаловаться Лайне, раскладывая все по полочкам и постепенно успокаиваясь самой.
— Господин Лейдер!
Возглас из дальнего конца коридора показался гласом свободы.
— В чем дело? — буднично спросила мама. — Вы что, начали раньше времени?
— Нет, строим карту активности драконов, это иногда помогает находить магические аномалии. Никакой облавы не будет до похорон Фальджена Дормитта, — сказал отец, и дверь комнаты захлопнулась за ним с другой стороны.
Эвелина облегченно выдохнула. Тянуло разрыдаться.
Она знала, что еще придет сюда, когда все это закончится. Когда облава завершится, а пришлые маги успокоятся или будут пойманы. Придет и скажет…
— Эвелина, не сиди на полу, — нетерпеливо приказала мама. — Иди разбери свои тетради. Здесь только упражнения по грамматике, кажется. Тебе они нужны?
***
Агнесса и раньше слышала о кладбище для магов почти в самом центре Малдиса. Теперь довелось и посмотреть на обряд погребения.
Катафалк с помпезным квадратным кузовом ехал впереди процессии. Шли пешком. Несложно было догадаться, что так усопшему отдают дань уважения. Процессия направлялась от гильдии маголекарей в сторону старого центра. Машин на улице Каранд постепенно стало меньше — водители выбирали обходные маршруты. Те немногочисленные, что не свернули с прямого пути, аккуратно обгоняли катафалк и узкий людской шлейф, коротко сигналя, прежде чем унесись вдаль.