Ханна Хаимович – Огненная Арка (страница 146)

Сегодня туман светился алым. Среди машин, трамваев и людей это не пугало. Больше напоминало театральные подмостки в разгар спектакля.

Светилась и сторожевая башня — главный вход в Прибежище.

Холодно-синим.

Еле заметно.

— Зачем ты меня сюда притащила? — почему-то полушепотом спросила Лайна.

— Чтобы ты увидела кое-что, — сказала Мелани своим обычным резковатым тоном. — Пойдем. Разлом Арки — здесь.

Она протолкалась через очередь на автобус, прошла мимо выстроившихся вдоль ограды над дорогой киосков. Повеяло свежим кофе и запахом раскаленных углей. Киоски перемежались с открытыми участками ограды. Облокотившись на перила тускло поблескивающей ограды, зеваки пили кофе из жестяных кружек и разглядывали то, что Лайна не сразу увидела в этой мешанине.

Алый разлом посреди дороги болезненно пульсировал.

Она уставилась на него сначала спокойно, с интересом, как все. Потом неровный ритм пульсации оплел ее невидимыми нитями. Шум толпы утонул в глухой безнадежной тишине.

Тишиной веяло от разлома.

Лайна смотрела на него, не в силах оторваться. С каждой секундой трещина в дороге казалась все более живой. Пульсация ее — воспаленной, едва заметное дрожание — напуганным, алое нутро — свежей раной.

Мгновение, минута или час перепутанного времени — и Лайна почувствовала сплетение силовых потоков. Трещина была не на своем месте. Неизвестная сила зашвырнула ее сюда, в самый оплот айламадского фона. Трещина оборонялась, выпуская бесчисленные нити паутинок, смягчающих жгучий контакт. Но потом кто-то коварно сплел обе магии — ее родную и айламадскую. И нанес удар, за ним еще один — так, чтобы не оставить шансов. Трещина извивалась и билась от боли. Вырывалась, задыхалась, пыталась освободиться, но все больше слабела, и безжизненно чернели смягчающие паутинки, уже не способные помочь…

Лайна усилием воли зажмурилась. Когда она открыла глаза, картины мучений пропали. Трещина слабо пульсировала, люди ходили туда-сюда и без страха разглядывали разлом.

— Я знала, что ты увидишь, — буднично заметила Мелани. — Ты же чувствуешь фоны. Я не чувствую, мне Карвран рассказал. Скоро трещина затянется, а маги с ведьмами подавят все лишние источники фона.

— И тогда можно будет?..

— Принять «пыль»? Только когда они окончательно расслабятся и снимут надзор. Я начинаю жалеть, что втащила тебя. Ты еще ни разу не пробовала «пыль», а ведешь себя, как законченная наркоманка, — фыркнула Мелани. — Хочешь посмотреть, как затянется раскол?

— Он живой… Он задыхается! — пробормотала Лайна. — Но он ведь не живой на самом деле? Разломы Арки — не живые? Живых люди боятся, а мимо этого ходят спокойно…

— Люди, конечно, чувствуют часть фона, поэтому боятся мест силы Арки, сбегают и сторонятся ведьм, — деловито сказала Мелани. — На этот они смотрят как на развлечение. Он ненастоящий. К тому же не так давно Карвран со товарищи расширил границы их представлений о норме… Не думаю, что кто-то удивится, если Малдис снова засыплет снегом по самые крыши. Жаль, я не застала тот снегопад.

Утренний дым потихоньку развеивался. Он утратил театрально-алый оттенок. Разлом затягивался на глазах. Лайна отводила от него взгляд. Ей казалось, что она смотрит на мучения живого существа и равнодушно ждет, вместо того чтобы помочь.

— Думаю, закроется он уже к обеду, — продолжила Мелани и задрала голову, глядя на крупные сияющие бусины трамвайных остановок на нитях-кольцах развилки. — Где особняк Ястмин? Отсюда можно до него добраться?

— Можно, — пробормотала Лайна, не сразу сообразив, что ее отправляют домой. — А… когда мы встретимся? С Элвином и вообще?..

— Я создам связной портал и скажу тебе, как только будет возможность, — закатила глаза Мелани. — Сиди тихо и молчи об Элвине.

Предупреждение было излишним. Бесконечно разочарованная, Лайна поехала обратно. Ее даже не волновало, как она сможет незаметно проникнуть в дом. Зелья незаметности она так и не приняла. Что ж, придется сделать вид, что бегала на рынок…

Трамвай вздрогнул и со скрежетом встал. Лайна встрепенулась, выглянула в окно. Нет, остановки еще не было. Серели в фонарной полутьме белые дома улицы Венш и тянулась сетчатая ограда моста.

Надрывались дребезжащие звонки. Кто-то открыл окно, и звон стал яснее. Лайна тоже дернула за ручку со своей стороны и высунулась наружу. Впереди до самого поворота тянулась трамвайная пробка: вагонов десять.

— Что случилось? — проворчал кто-то за спиной. — Девочка, закрой окно, дует!

Лайна послушалась и откинулась на спинку сиденья. Громыхнула дверь — вагоновожатый пошел выяснять, в чем дело.

Она вслушивалась в разговоры людей. Группка студентов, не выдержав, пробрались наружу и последовали за вожатым. Вернулись совсем скоро.

— Мага убило, — взволнованный голос резанул по ушам в мгновенной тишине. — Попал под трамвай, его изжевало всего… Там сейчас сразу из трех гильдий разбираются. Вожатый клянется, что мага принесло ветром.

По вагону пробежал нервный смешок.

— А кто этот маг? — услышала Лайна свой вопрос. Он вырвался сам собой. Может, потому, что она догадывалась об ответе. Но ответ был предсказуемым.

— Не знаю.

Трамвай простоял еще минут двадцать, прежде чем тронуться. Проезжая плавный изгиб моста, Лайна до рези в глазах всматривалась в серые плитки пешеходной дорожки и разнесенный колесами песок. Крови нигде не было.

В сторожевом особняке она, не заходя к себе, прошмыгнула на кухню, где хозяйствовала бессменная Бригитт. Догадка подтвердилась примерно через час.

— Фальджен Дормитт попал под трамвай, — сообщила Ланда, телепортируясь на кухню. — Мэри, я тебя искала. Заместители гильдмейстеров просили, чтобы ты пришла. Решают, где его хоронить, он же копия, по сути…

— Ты могла бы сказать все это через портал, — поморщилась Мэри, вставая из-за стола, где в компании пары магов-воинов и трех ведьм из особняка Ястмин спешно поглощала блинчики. — Ладно…

Она исчезла, и Ланда тут же плюхнулась на ее место. Ланда была здесь редким гостем. Но

и с этими ведьмами, и с магами она оказалась знакома. Начался разговор о каких-то проверках.

На Лайну не обращали внимания, точно она успела-таки глотнуть зелья. Она и радовалась этому, и огорчалась.

Да, бесполезная малявка, путающаяся под ногами.

Нет, ненадолго. И кое на что она все же может повлиять.

— Не нравится мне это, — говорила Ланда, грея руки о чашку с чаем. — Ваши, кто был там, — кивнула она воинам, — не нашли ничего подозрительного. Ни с одной сторожевой башни не заметили даже мелких колебаний фона. А вагоновожатый утверждает, что Фальджена швырнуло на рельсы ниоткуда. Будто ветром забросило на мост.

— Может, самоубийство, — пожал плечами один из магов. — Ему сказали, что он копия… и мы не знаем, что там было у него дома…

Он украдкой взглянул на свое обручальное кольцо.

— Судя по рассказам, дома у него все было неплохо. И мадам Инайт не говорила «копия». Она сказала — настоящий, только из другого мира.

— И мадам Инайт не появляется, — мрачно буркнул маг. — Фальджен Дормитт-второй гибнет, мадам Инайт не приходит из псевдореальности… Что происходит с этими псевдореальностями, Бездна их поглоти?

У Лайны засосало под ложечкой, и она принялась хлебать остывший чай. Захотелось визжать. С каждой секундой все сильнее.

Мама ведь действительно обещала вернуться. И не вернулась. А Лайна, занятая своими проблемами, даже не забеспокоилась!

И не повлияли ли проделки Элвина на псевдореальности? Мало ли как на них могли отразится эти встряски фона! А она, Лайна, своими руками этому способствовала… или все-таки нет?

— Не говори этого, — смятенно промямлила Ланда. — Не нужно «поглоти». Бездна не нуждается в приглашении к столу.

Глава 11

— Ты права. Обилие призраков никогда не было моей мечтой, — иронически заметил Аджарн. — Как-то все слишком просто…

— Тебе все слишком просто, — фыркнула Агнесса. — А сам ты слишком подозрительный. Телепортироваться, думаю, нужно в вывеску.

— С разных сторон, для симметрии. Иначе наши головы и конечности будут торчать из нее в некрасивом беспорядке, — проворчал Аджарн, позволяя ей уволочь себя в телепортационный кокон.

Свободная ладонь на мгновение ощутила полированную гладкость и неживое тепло лампочек. Затем вывеска осталась позади. Перед глазами возникла пустая улица.

Агнесса нахмурилась, сразу понимая, что сходства с привычным Малдисом здесь мало.

Дороги казались шире, тротуары темнее. Окна в домах были плотно занавешены — сияние лишь кое-где пробивалось сквозь ставни и плотные шторы. Все затягивала пелена густого тумана. Немногочисленные фонари тусклой патокой разливали в ней размытый свет. Фасады казались неряшливыми, неяркими. Редкие магазины боязливо прятались за тяжелыми коваными дверями, и даже вывески, казалось, не зазывали, а робко шептали. «Одежда», «Хозяйственный» — и ни витрин, ни ослепительных брызг подсветки…

Прохожие кутались, прятали лица в воротниках и капюшонах, быстро шагали и озирались. Прогрохотал трамвай, слабо звякнув — точно котенок мяукнул.

— Однако, — прокомментировал Аджарн. — Похоже, общих черт у нас с Ларадером может и не оказаться. Это ведь его псевдореальность?

— Скорее всего… Да какая разница. Нет, должны быть общие черты, иначе не открылся бы ход. И мы договаривались. Просто их придется поискать.