Ханна Хаимович – Огненная Арка (страница 101)
Умом Эвелина прекрасно понимала, что никто никого не подменял, и начинала тихо ненавидеть себя. За то, что не способна сочувствовать, за то, что боится такой мамы, а не принимает ее.
Новый стук в дверь. Бездна, да оставят их в покое или нет? Эвелина дернула за ручку и не сразу поверила глазам.
На крыльце топтался Интан. Причем явился он определенно не по делу, а просто так.
— Трясешься, — констатировал он. — Так я и думал. Пойдем прогуляемся, хоть отвлечешься.
Из кухни выглянула Лайна в облаке пара и запахов какого-то зелья.
— Никуда я не пойду! — возмутилась Эвелина. — У меня мама болеет вообще-то!
— Но ты же все равно ничем не поможешь, — Интан взялся за дверной косяк. — Я слышал, что с ней случилось. Надо подождать. Ты над ней сутки не просидишь, рехнешься раньше.
Лайна осуждающе засопела и отступила к кухне. Эвелине стало стыдно за знакомого.
— Ты бестактный болван и ты мне не нравишься, — сказала она. — Ты не вовремя.
— Уж какой есть, — буркнул он. — А развеяться тебе надо. Ты серьезно думаешь, что выдержишь вот так сутки?
Тут Эвелине пришло в голову, что этот маг может что-то знать об истощении, подобном маминому. Аджарн почти ничего не рассказал, отец тоже, а бежать к ним с просьбами… еще чего. Вот бы расспросить хоть кого-нибудь… а может, даже услышать что-то обнадеживающее…
— Пошли-пошли, — сказал Интан, заметив ее колебания. — Ты в любой момент сможешь связаться с сестрой через портал.
— Учти, я сейчас способна говорить только об одном, — предупредила Эвелина. — Ладно.
Она сдернула с вешалки пальто и вышла на крыльцо под ворчание Лайны: «Вернешься — напою тебя снотворным зельем!». Сестра беспокоилась меньше. Может, потому, что все свои без малого четырнадцать лет прожила среди магов, не обладая магией…
Эвелина оглядывалась на залитый мертвенным светом фонаря двор, пока Интан не взял ее под руку и не телепортировался прочь.
***
— А если человек приходит в себя без магии, она так и не восстанавливается? Разве нет способов? Может, артефакты?
На Тройной площади было еще людно. Трамваи бегали по замысловато сплетенной розетке мостов, бил фонтан, сияли окна домов, вклинивавшихся в площадь и придающих ей сходство с трехлепестковым цветком. Эвелина почти не смотрела по сторонам. Интан притащил ее на прогулочную площадку-кольцо над игристыми водными струями — и ладно.
— Нет, — вздохнул он. — Если без магии, значит, внутренний ресурс выжжен. Может, и можно подпитываться от кого-то, но не слышал…
— А если от Арки?
— Это не ко мне вопрос, — хмыкнул Интан. — У нас все иначе.
— Как именно? Значит, не так уж и иначе, если магическое истощение коснулось и мамы!
— Оно не всегда опасно. Раньше многие специально доводили себя до него, чтобы увеличить активные силы. Частенько оставались вообще без них, но если грамотно рассчитывали свои границы, то…
— Увеличить? Аджарн говорил, что это помогает только начинающим! — в памяти вдруг явственно возник запах бульона и сложная, едва заметная смесь ароматов в кабинете Аджарна. Секунду спустя Эвелина поняла, что бульоном пахло здесь, на площади, — из какой-то бутербродной в угловом доме. Но тот день уже вспомнился, как будто все происходило четверть часа назад.
— Начинающим — простое переутомление, вошедшим в силу магам — крайнее истощение. Все правильно, каждому своя нагрузка. А когда это он тебе говорил? — заинтересовался Интан.
— Перед тем, как полез в Арку. Я помогала затягивать прорывы, стало плохо, еле дошла до скамейки, а он забрал меня в кабинет и заявил, что перенапряжение, видите ли, — это хорошо! — Эвелина перевела взгляд с подсвеченных брызг на Интана и вздрогнула. Смотрел он с некоторой завистью.
— Что такое? — удивилась она.
— Ничего. Тебе повезло.
— В чем? Что твой драгоценный Аджарн сподобился мне что-то сказать? Так здесь нет ничего особенного. Или ты его фанат, как те девчонки под дверью Соло-театра Эдвина Верта?
Интан на эту шпильку не отреагировал.
— Я не фанат, — спокойно ответил он. — Когда-то я хотел иметь такого отца, теперь… уже все равно. Но ты постарайся его хоть при мне не оскорблять, ладно?
— Да я и не оскорбляю. — Эвелина помолчала, с любопытством разглядывая подпаленные брови и светлую щетину собеседника. — Тебе сколько лет, что ты в каждом папочку видишь? — не удержалась она.
— Восемнадцать. И не в каждом. Бездна! Тебя что-то не устраивает?
— Мне без разницы, я удивляюсь. Что странного? Сам бестактный, как я не знаю кто, и еще обижается! Маленький ты еще…
— Маленький? — возмутился Интан и наградил ее щекотным тычком в бок. — Я?!
Новый тычок — и волна щекотки заставила одновременно ежиться и смеяться. Маг проклятый! Эвелина попыталась вспомнить похожее заклинание, но не успела. Тычки сменились объятием.
От ладоней, лежащих на талии, было уже не щекотно. Только тепло пробивалось сквозь ткань пальто.
— Никогда не говори парню, что он маленький, — заключил Интан, ловя ее взгляд блестящими сузившимися глазами. — Можешь нарваться на неприятности…
Несвоевременное веселье зашло слишком далеко.
— Пусти меня, — Эвелина передернула плечами.
— Пустил, — он тут же разжал руки. — Кстати, вот то, о чем я говорил. Вокруг полно людей, а мы — ужас прямо! — разговариваем и даже смеемся. И что?
— Это другое! — она отступила на полшага и нахохлилась. — Эти люди нас не знают.
— А если бы знали, что случилось бы?
— Мне надо с Лайной поговорить, — буркнула Эвелина, отворачиваясь и создавая небольшой портал. Сколько времени прошло? Десять минут? Двадцать? Под ложечкой знакомо засосало, вернулась фоновая тревога, которой сменился первоначальный шок от случившегося с мамой, но… хотя бы на эти десять минут Эвелина все-таки отвлеклась. Получила передышку.
Как вбить себе в голову, что не стоит так трястись из-за того, что ты не в силах изменить?
— Все по-старому, — сообщила Лайна. Мелькнул и скрылся за краем портала стакан с дымящейся зеленоватой жидкостью. Похоже на успокоительное зелье. Нет, сестренка тоже трясется, только по-своему. — Не мешай, у меня отвар сейчас сбежит!
— Вот она правильно делает, — бесцеремонно прокомментировали за спиной. — Тебе бы тоже какой-нибудь отвар не помешал. Мясной, например. Ты в курсе, что у тебя в желудке урчит на всю площадь? Пойдем, я тебя покормлю.
— Слушай, это уже предел бестактности! — вскипела Эвелина, оборачиваясь. К щекам прилила кровь — наверное, они светились в полутьме не хуже фонаря! — Подслушивать чужие разговоры и указывать на… на процессы в чужом организме — это какая-то первобытная невоспитанность!
— Меня, считай, и не воспитывали, — уже без всякой наглости поведал Интан. — И что здесь такого? Зачем молчать, когда можно говорить обо всем, что видишь и думаешь? Если это и есть бестактность, то она полезная. По-моему, ты бы сама никогда не призналась, что голодна. Правда, не знаю почему. Но тебе никто не мешает забыть о воспитании и сказать…
Болтая, он ненавязчиво увлекал Эвелину к спуску с моста. Пытаясь вникнуть в эту смесь оправданий и хвастовства, она опомнилась только у высокого каменного бортика, за которым весело выстреливали в небо подсвеченные струйки. Но, что самое ужасное, она готова была согласиться! Не только на угощение, но и на то, чтобы признать все услышанное разумным и правильным!
И это когда усвоенные с детства понятия вежливости и нормы поведения требовали совсем иного!
Но есть и правда хотелось…
— Так как? — спросил Интан. — Бутербродная или вон те пончики на углу? И, Бездны ради, не нужно вежливо молчать о том, почему ты собираешься отказаться!
— У меня денег с собой нет, — призналась Эвелина. — Они где-то у мамы, а мама…
— У меня есть. Или ты запрещаешь платить за себя?
— Платить, — начала она назидательно, — может или близкий человек, или… В общем, все сложно. Люди могут принять мое желание сэкономить за что-то еще, — она откровенно поделилась своим пониманием ситуации, не закончив объяснять. Нормы вежливости безнадежно пасовали перед неотесанностью. И ей начинало это нравиться!
— Или платить может тот, кто может, — подытожил Интан. — Плюнь на свою благовоспитанность. Так пончики или бутербродная?
— Бутербродная, — наконец сдалась Эвелина.
***
В следующий раз она спохватилась уже не через пятнадцать минут, а через целых полчаса. Вызвала портал прямо посреди людного тротуара, по которому шла вместе с Интаном к гильдии заклинателей огня «смотреть на кафетерий»… Что? Когда это она успела рассказать о своем особом отношении к этой части жизни гильдий? И что теперь Интан о ней подумает после этого вечера — что она законченная прожора?!
— Все по-старому, — чуть раздраженно сказала Лайна, чье лицо с трудом угадывалось в облаках зеленоватого пара, наполнявшего кухню. — Снотворное зелье тебя уже ждет.
— Я сейчас вернусь! — с облегчением выдохнула Эвелина, уже уставшая разбираться в собственных страхах. Лучше выпить зелье и отключиться… до тех пор, пока причина страхов не пропадет или они не вырастут в самые настоящие кошмары.
— Эй, а гильдия? Ты же только что распиналась, как тебе интересно ее устройство!
Эвелина припомнила, что да, действительно было такое. Начав говорить все, что думала, она уже не могла остановиться.
— Одноразовое. На двенадцать часов, — мрачно предупредила Лайна. — Можешь бродить до пяти утра. Других я пока варить не умею.