Ханна Хаимович – Огненная Арка (страница 100)
Аджарн осторожно отодвинул Эвелину и прошел в гостиную, неся маму на руках.
…Она не помнила, что выкрикивала (или не выкрикивала?) в панике, задавая какие-то вопросы и не дослушивая до конца какие-то ответы. Очнулась от того, что отец чувствительно встряхнул за плечи. Голова мотнулась из стороны в сторону. Эвелина вяло попыталась вырваться, но быстро сдалась, затравленно оглядываясь.
Аджарн в гостиной укладывал маму на диван. Лайна застыла на пороге кухни изваянием. На входе толпились какие-то люди. Похоже, гильдмейстеры. От ужаса перед глазами все плыло.
— Успокойся, — мрачно сказал отец. — Угрозы для жизни нет.
Эвелина опасливо взглянула на диван. Мама лежала там, странно тихая, неподвижная, неестественно бледная. Обычно яркие губы сливались по цвету с меловыми щеками. Эта деталь отчего-то пугала больше всего.
Безрадостное «угрозы для жизни нет» постепенно доходило до сознания.
— Что случилось? — спросила Эвелина.
Отец посмотрел на Аджарна. Аджарн — на отца. Эвелина молча ждала, пока закончится это безмолвное общение, сути которого она не понимала.
— Резкое магическое истощение, — сообщил Аджарн. — Ваша мать слишком сильно поплатилась за попытку доказать уважаемому главе совета то, что не нуждается в дополнительных доказательствах… или ей не оставили выбора, что суть одно и то же.
Главы совета в толпе сопровождающих не было.
— Это была не попытка. Она ведь отправила в Арку все рассеянные сущности, — заметил отец. Эвелина готова была завизжать. С мамой творится неизвестно что, она лежит без сознания, а они здесь болтают о сущностях и главе совета! И почему ее принесли сюда?
Здравый смысл включался медленно, то и дело утопая в новых волнах паники.
— Разве таким не занимаются маголекари? Истощением? — спросила Эвелина, подходя к Лайне и привычным жестом прижимая ее к себе. Испугавшись, сестра могла долго стоять в одной позе, слабо реагируя на окружающее, если ее не встряхнуть.
— Нет, в таких острых случаях все зависит от резервов организма, — помолчав, отозвался Аджарн. — Жить ваша мать в любом случае будет. Что до остального, есть два варианта. Или она очнется не позже, чем через сутки, но навсегда лишится магии, или сохранит силы, но…пролежать так может и несколько месяцев.
— Магии…
Эвелина пыталась смотреть по сторонам, но взгляд, как привязанный, все возвращался к маме. Мама без магии? Это пугало еще сильнее. Ее нельзя было вообразить без магии. Вся ее жизнь строилась на магии! Это несправедливо, проклятие!
— И что, на это нельзя повлиять? — Эвелина вскинула глаза на Аджарна и впервые заметила, что тот тоже напуган и бледен немногим меньше мамы.
— Все, что мы теперь можем, — ждать, — подтвердил он.
Звучало как приговор. Лайна высвободилась и чеканным шагом ушла на кухню. Плакать. Сестра ненавидела проявлять слабость на людях.
А вот Эвелина готова была разрыдаться прямо здесь. От беспомощности и страха — уже не за мамину жизнь, но перед непрошеными переменами.
Глава 17
— Кто-то должен управлять гильдией, — сказал Аджарн. — Вызовите Мэри или кто там еще способен… У вас строительство, у нас расследование. Никто не может ждать.
Эвелина враждебно посмотрела на него. Возможно, мама и ценит его советы, но то, что он говорит сейчас, никому не нужно. И без него справятся. Стоит только позвать Мэри…
Она обозлилась окончательно.
— Спасибо. Мы разберемся.
Минута слабости миновала, и Эвелина выпрямилась, больше всего на свете желая, чтобы их всех оставили в покое. Аджарн сощурился на нее.
— Когда договоритесь, кто заменит мадам Инайт, сообщите Дальтеру, вашему отцу или мне. И ждите. Если в течение суток она не придет в себя, значит, сохранит магию.
Он развернулся и вышел, ни на кого не оглядываясь.
***
Домишко едва вместил всех членов крошечной женской гильдии. Мама так и лежала на диване в гостиной. Для ведьм притащили кресло из спальни Эвелины и Лайны и все стулья, какие были, но этого не хватило. Кое-как разместив девчонок, Эвелина устроилась на краю дивана. Гостиная, самая просторная из трех комнатушек с низкими потолками, трещала по швам.
— Я ее заменю, — сказала Мэри, ритмично постукивая пальцами по выцветшему подлокотнику обтянутого потертым плюшем кресла. — Дел пока не так много, а магам, как я понимаю, нужен координатор наших действий, а не полноценный руководитель.
Она не говорила ничего крамольного, но Эвелине стало неприятно. Словно все, что до сих пор делала мама, резко обесценивалось.
— Чем они сейчас заняты? — продолжала Мэри. — Что вообще происходит? Меня выдернули из гильдии стабилизаторов, мы собирали с них эти ядовитые листья…
— Пойди и узнай, — резко бросила Лайна.
— Точно.
Мэри вскочила и телепортировалась.
Разговор так и не наладился. С любой темы он перескакивал на маму, и Эвелина не могла отвести от нее глаз — неподвижной и безжизненной, как… Она схватила тонкую руку, запустила пальцы под ткань рукава. Нет, пульс был. Но, проклятие, откуда это чувство рушащегося мира?!
Мэри вернулась через полчаса.
— Как я и думала, — скривилась она, встав в дверях. — Просят продолжать лечить их от яда, потому что противоядие еще не нашли. Они сами не знают этого растения, оно то ли не растет в Айламаде, то ли его вообще не существует. Хотят попробовать похоронить этого своего — как там его? — в общем, сынка гильдмейстера погодников, но боятся. Они еще не проверили, остались ли в Малдисе какие-то сущности. Сторожевые башни показывают, что нет, но… Дальтер сказал — послезавтра совершат вылазку в подвалы здания, где была эта гильдия снов, и если ничего не случится, значит, сущностей и правда нет. Я начала им доказывать, что их и сейчас нет, я же не чувствую, но они не слушают. Удивляюсь, как мадам Инайт до сих пор никого там не прибила. Кстати, Эвелина, тебя просят тоже участвовать в вылазке.
— Подожди, какие подвалы, в чем участвовать? Послезавтра? Почему я? — Эвелина прикинула время. Она не собиралась отправляться ни в какие вылазки, пока не станет ясно, что с мамой. Принесли ее сегодня в пять вечера, уже шесть, а Аджарн говорил — если лишилась магии, то придет в себя через сутки…
— Ты и еще несколько магов, кто ощутил чары гильдии снов на своей шкуре. Не знаю, как они их отбирали. Спросишь сама. Они там, по-моему, тоже ждут, что будет с мадам Инайт, — сказала Мэри. — Поэтому тянут. Они теперь ищут зацепки по следам гильдии снов. Хотят проверить, что от нее осталось и не воспользовался ли этим еще кто-то. Но у них же не спросишь толком, если и объясняют, то так коротко, что попробуй разберись. Эта гильдия, как я поняла, занимала здание в старом центре, сейчас там городская резиденция синарха. Дом другой уже, а фундамент остался, и они хотят влезть в подвал.
— А почему резиденцию синарха построили в таком опасном месте? — спросила Эвелина, не сводя взгляда с маминого лица и чувствуя, как подступает истерика. Наверное, если бы не громкий назойливый голос Мэри, Эвелина бы уже сорвалась… или, подобно Лайне, впала бы в каталепсию на сутки.
— Тогда оно, наоборот, считалось безопасным. От гильдии снов остались какие-то клочки защиты. Синарх же лишен магии. Его туда упрятали на случай покушений, так с тех пор и живут. — Вошедшая во вкус Мэри перевела дух и обвела взглядом ведьм. Эвелина тоже вскинула глаза. Гостьи, похоже, начинали тяготиться бесцельным времяпровождением. — Кто успел отдохнуть после вчерашнего?
Вопрос прозвучал угрожающе.
— Маги хотят, чтобы мы продолжали. У них еще несколько тысяч человек валяются без сознания. Противоядия нет…
— Да я сама скоро в листок превращусь! — рявкнула Гелена. Ее возглас послужил сигналом. Ведьмы заговорили наперебой. Все работали с той самой минуты, когда мама только обнаружила, что маги заражены растительным порошком. Одна Ястмин пожала плечами и смолчала.
— Выпили всю настойку, съели все припасы… — это Айлита дала выход возмущению.
— Может, они специально требуют от нас работать без отдыха? Чего они хотят? Такое впечатление, что избавиться от нас, — заявила Наталлин.
— Нет уж, теперь им избавляться от нас невыгодно, — протянула Мэри. — Ладно, в таком случае вернетесь к ним завра утром.
…Часы показывали начало седьмого. Чуть больше двадцати двух часов до решающей минуты. Что будет с мамой? И кем она проснется? Лишение магии не может на ней не отразиться. Эвелина попыталась представить и не смогла. Чтобы такой человек, как мама, всю жизнь мечтавшая о самостоятельности ведьм, ухватившаяся даже за Безликую Сущность, лишь бы скорее воплотить мечту, упрямо сражавшаяся с гильдмейстерами, пробивавшая отторжение их сплоченной компании, — чтобы такой человек вдруг лишился цели существования?..
Ножки стульев глухо скребли по тонкому ковру. Каблуки стучали по доскам пола в коридоре и на крыльце — тоже приглушенно, будто боясь потревожить. Ведьмы выходили на улицу и телепортировались по своим сторожевым особнякам.
Эвелина металась туда-сюда по гостиной. Хваталась за стулья, чтобы отнести их в спальни, и роняла на полдороге. Хваталась за книги и бросала, не успев достать с полки. С дребезгом захлопывала стеклянные дверцы книжного шкафа, снова бросалась к креслу у дивана, снова всматривалась в мамино лицо… Нет, это не мама. Настоящая мама просто куда-то ушла. Пропадает у своего Аджарна. Это… это… ее подменили. Она никогда такой не была.