Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 31)

Моя прекрасная квартирка с самодельными книжными стеллажами и камином. Два года упорной работы. И что теперь делать, если он отказывается уходить? Переезжать? Убеждать Ариану и Ника выставить его? Как он с ними вообще познакомился? Я, например, соседей почти не знала. И ведь умудрился же так их очаровать, что они пустили его к себе.

Что ж, отлично представляю, как ему это удалось.

Я позвонила Вивиан и рассказала, что происходит.

– Черт побери, Лея. Да он тебя преследует! Почему ты не обратишься в полицию?

– Не знаю.

– Может, попробуешь получить запретительный ордер?

Тут я поняла, что они с Уилсоном, видимо, обсуждали мою ситуацию. Стало стыдно, что я угодила в такую переделку.

– Все не так страшно, – заверила я.

Как мне звонить в полицию, когда я тоже во всем этом замешана? Да и что им сказать? У него есть полное право здесь жить. Я сама виновата, что до такого довела.

На следующий день я снова не выходила из квартиры. А услышав голос Чарли из коридора, позвонила Робби. Знала, что он снимет трубку, хоть я и не говорила с ним с самого Дня благодарения.

– Лея! – сказал он так нежно, что я сразу же заревела. – Господи! Ты в порядке? Что случилось?

Я рассказала ему все – про первые свидания с Чарли, про то, как я застряла в пригороде в доме его родителей, про то, как он поселился у меня, про то, как я его выгнала. Про звонки, сообщения и стук в мою дверь ночью. Про ключ, про то, что теперь он живет в квартире напротив, про то, что я слышу его голос из коридора.

– Мне страшно в собственном доме, – рыдала я в трубку.

– Лея, – заговорил Робби, когда я закончила. – Мне плевать, что этот парень торчок. Таких полно. Блин, я, может, и сам торчок. Но он ужасно поступает. Меня это все просто пугает.

– Мне кажется, никто до конца не понимает, что мы оба виноваты в этой ситуации.

– Ты тоже ужасно с ним обращаешься?

– Нет, я люблю его.

– Я понял, – сухо отозвался Робби.

– Ладно. – Я вытерла глаза и нос рукавом кофты. – Спасибо, что выслушал. – Он не ответил, и я, подумав, спросила: – Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Нет, Лея, не встречаюсь, – ответил он непривычно холодно.

– Что-то не так?

– Просто не понимаю, зачем ты мне рассказываешь про своего парня.

– Он мне больше не парень. Но да, зря я позвонила. Просто… тебе я доверяю.

– Мне неприятно это слушать, вот и все.

Я промолчала.

– Ты используешь людей, Лея. Вот чем ты занимаешься. Ужасно боишься, что кто-то использует тебя, а сама именно это и делаешь.

Меня бросило в жар и затошнило.

– Робби, прости. Я не хотела… Теперь я понимаю…

– У меня еще остались к тебе чувства, и мне тяжело слышать, что ты влюблена в другого. Тем более в такого парня.

– Не надо было звонить, – сказала я. – Больше не стану. Обещаю.

– Все нормально, – смягчился Робби. – Ты же знаешь, что бы ни случилось, я всегда сниму трубку.

В квартире напротив Чарли прожил недолго. Не знаю, сам он ушел или Ариана с Ником его выгнали, но через неделю его там уже не было, и я смогла снова жить своей жизнью.

Мы опять тусили с Уилсоном и Вивиан. Я подробнее рассказала им о Чарли – особенно Вивиан, она же обмолвилась, что в нем чувствуется какая-то загадка.

Сложно было говорить о Чарли с людьми, которые уже составили о нем представление. Я пыталась объяснить Вивиан и Уилсону нюансы наших отношений. Уж если кто и способен был их понять, так это писатели. Мы ведь рассказывали сложные истории, создавали не слишком приятных, но вызывающих сочувствие героев. Изображали мир не черно-белым, а в оттенках серого. Часто, рассказывая о Чарли, я будто пыталась максимально точно его описать. И отчетливо понимала, какие детали вызовут у слушателей отвращение к нему, а возможно, и ко мне. Заставят их думать, что я слабая. Жалкая. Прилипчивая. Поэтому кое-какие подробности о том, что он или я сказали или сделали, я опускала. Чарли никогда не поднимал на меня руку. Сложно было представить, чтобы он хотя бы голос повысил. И я сама не понимала, почему так боюсь, если это чувство вообще можно было назвать страхом.

17

Однажды мы гуляли с Вивиан. Стоял февраль, неделю назад прошла буря, и теперь вдоль дороги темнели пласты утрамбованного грязного снега. Мы обсуждали последний рассказ Роана, роман Вивиан и неустанные попытки Дэвида к ней подкатить, как вдруг у меня в кармане завибрировал мобильный. Звонила Фэй. Мы с ней не разговаривали с самой Флориды.

– Мама Чарли, – объяснила я Вивиан. – Не против, если я отвечу?

– Конечно, нет.

– Лея, прости за беспокойство, – начала Фэй.

– Ничего страшного, – ответила я. – Все в порядке?

– Нет, милая. Чарли с тобой?

– Нет, мы расстались. Он вам не сказал?

– Сказал. – Судя по голосу, она на меня не злилась. – Если вдруг увидишь его, позвони мне, пожалуйста, или постарайся уговорить его обратиться в больницу, – хрипло выговорила она. – Мы не можем его найти, а Пол сейчас обнаружил в гараже иглы.

– Иглы? – Я остановилась.

– Да. У Чарли проблемы, ему срочно нужно в больницу. В общем, если появится, попытайся его туда отправить или просто позвони мне, в любое время, даже ночью. Мне пора бежать. В любом случае спасибо.

Я сунула телефон в карман.

– Он сорвался.

– Правда? – охнула Вивиан.

– Они нашли иглы… – Я помолчала. – Глупо, конечно, но я верила, когда он говорил, что не употребляет… – Желудок скрутило болью, я из последних сил держалась, чтобы не осесть в сугроб. – Он клялся, что больше никогда не будет.

Вивиан обняла меня. Макушка ее пришлась мне ровно под подбородок.

– Ты, наверно, считаешь меня дурой, – сказала я, когда мы разомкнули руки.

– Вовсе нет, – возразила Вивиан. – Лея, надеюсь, я тебя не обижу, но, на мой взгляд, ты была в отрицании.

Сухие официальные термины. Какое отношение они имели ко мне? Вот слово «иглы» ощущалось реальным.

Мы молча побрели обратно к Норрис-корт. Перед глазами у меня стоял Чарли с иглой в вене. Раньше я не позволяла себя такое воображать. А теперь ни о чем другом и думать не могла. Сколько раз он пропадал где-то часами. Постоянно отрубался. А тот вечер, когда я обнаружила, что он спит в машине? Может, он и в моей квартире употреблял – в спальне, в ванной? В таком случае куда он потом девал шприцы? Тут меня накрыл новый страх. Я вспомнила, сколько раз мы занимались сексом без презерватива. Хотела поделиться опасениями с Вивиан, но потом поняла, что не вынесу ее рассуждений о том, как это безответственно.

Мы дошли до Норрис-корт, и тут я резко остановилась.

– Это машина Чарли.

Я уже несколько недель ее не видела, но теперь она стояла перед моим жилым комплексом – синяя, забрызганная грязью «Хонда Сивик» со знакомым красно-оранжево-зеленым висконсинским номером, оканчивающимся на RH3.

Вивиан посмотрела на меня в страхе, и это испугало меня еще больше. Она ведь никогда ничего не боялась.

– Побудешь со мной? – спросила я.

– Конечно.

Мы пошли к машине. Я еще издалека разглядела, что Чарли сидит на водительском сиденье, опустив голову на руль и безвольно свесив руки. Сердце билось так быстро, что перехватывало дыхание. Я взобралась на снежный холмик между бордюром и машиной и громко постучала в стекло.

Через пару секунд Чарли открыл глаза, и я выдохнула. Потом отступила, чтобы он мог открыть дверь.

– Привет.

Он слабо улыбнулся.

– Помнишь Вивиан? – Я указала на подругу, остановившуюся в паре метров от нас. – С моего семинара?