Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 23)

По обеим сторонам кровати стояли одинаковые тумбочки. На одной я заметила пузырек таблеток от изжоги и часы. На другой лежала стопка книг: «Ваш взрослый сын – наркоман», «Жизнь с зависимым», «Не позволяй ребенку убить себя».

Фотографий Чеда и Тайлера в спальне не было, зато Чарли глядел на вошедшего отовсюду. Один снимок стоял на столике: Чарли с дипломом колледжа на своем выпускном. Оказывается, тогда он был чуть плотнее, чем сейчас. Была тут и фотография Чарли с бывшей подружкой, от которой меня тут же обуяла ревность. Еще на одном снимке юная Фэй прижималась своей щекой к щечке Чарли-младенца. У меня перехватило дыхание. Я выбежала из спальни и захлопнула за собой дверь.

Села в гостиной, достала ноутбук и попыталась нехотя доделать рассказ, но ничего не вышло. Предложения, написанные прежде, раздражали, новые казались вымученными и корявыми, к тому же мне все мерещилось, что я их уже использовала в других своих рассказах. Наконец, я проголодалась и отправилась на поиски еды. Кладовая ломилась от припасов. Но я злилась – чего я тут торчу, вместо того чтобы отдыхать у себя дома? Стоя в кухне Нельсонов, я медленно развернулась. Покосилась на телефон. Почти два.

В окна цокольного этажа лился зимний свет. Чарли, казалось, даже не шевельнулся, так и спал, свернувшись под одеялом. Темные волосы рассыпались по подушке. Я забралась к нему на разложенный диван. Он спал уже почти четырнадцать часов, но мне все равно нравилось, как от него пахло.

– Чарли, – прошептала я.

Он не ответил.

– Чарли!

Через пару секунд он заморгал.

– Уже без пяти два. Давай чем-нибудь займемся.

– Хочу еще немного поваляться. Я очень устал, – сонно отозвался он.

Я встала, прошла обратно в гостиную и стала ждать, когда Чарли выспится.

К тому моменту, как в коридоре наконец раздались его шаги, за окнами уже стемнело. Я по-прежнему сидела на диване с ноутбуком и обновляла Фейсбук и другие девять открытых в браузере страниц. Чарли вошел в комнату в той же одежде, в которой спал, волосы торчали дыбом. На щеке отпечаталась подушка.

– Ты чего сидишь в темноте? – хрипло спросил он.

– Можешь отвезти меня домой? – спросила я в ответ.

– Почему? – Он потер глаза.

Я закрыла ноутбук, но тут в комнате стало совсем темно, пришлось снова откинуть крышку.

– Потому что я просидела тут целый день одна в ожидании, когда ты проснешься.

– Малыш, я так разнервничался вчера из-за отъезда родителей. Они целое представление устроили, мы поссорились, и я решил, что моему организму нужно денек восстановиться. Никак не думал, что просплю до вечера. Надо было меня разбудить.

– Я пыталась.

– В следующий раз попрыгай по мне или еще что-нибудь.

– Давай побудем у меня, – предложила я. – Я не хочу торчать в этом доме. Нам тут нечем заняться.

– Я обещал родителям присмотреть за Ириской.

– Съездишь покормишь его, когда будет нужно. Ты же не обязан сидеть при нем двадцать четыре на семь.

– Прости, Лея, но мама хочет, чтобы я оставался здесь.

– Почему?

– Ей так спокойнее.

– Что ж, а я хочу домой. Можешь меня отвезти?

Он плюхнулся на диван.

– А я-то хотел устроить тебе сюрприз. Надо ж было так облажаться: проспал целый день и все испортил. – Он уронил голову на руки.

– Что за сюрприз?

Он улегся на диване и свернулся калачиком.

– Уже неважно.

– Нет, расскажи. Мы должны были куда-то поехать?

– Лея, – негромко выговорил он. – Мне правда паршиво. По-моему, я что-то подхватил.

– Серьезно? – Я тронула его лоб.

Он кивнул. Потом поднял на меня глаза.

– О какой передаче ты говорила? Где куча девушек живет в Нью-Йорке и у всех проблемы с сексом?

– «Девчонки»?

– Ага. Давай вместе посмотрим. А сюрприз будет завтра, хорошо? Мне очень хочется устроить его для тебя.

– Ладно.

Чарли придвинулся ближе, включил «Нетфликс» и укрыл нас пледом. Мы лежали, обнявшись и держась за руки, и смотрели в экран. Всякий раз, когда Чарли смеялся над какой-нибудь шуткой, я понимала, что прижимаюсь к нему теснее. На второй серии он остановил шоу и пошел готовить нам начос на ужин. Из кухни лился слабый свет, слышно было, как Чарли возится у плиты, и на душе у меня было тепло и спокойно.

На следующий день у Чарли была запись к врачу, и встать ему пришлось в более нормальное время – без десяти одиннадцать. Оставалось еще тридцать минут, чтобы перелить в термос мочу его друга.

– Она должна быть теплая, как будто я только что пописал, но не горячая, – объяснил он, подогревая мочу Денни в микроволновке.

За последние два дня он так и не переоделся. И пахло от него теперь не приятным естественным запахом, а несвежим бельем. Сальные волосы встали торчком.

– Не хочешь душ принять перед отъездом? – предложила я.

– Нет, – ответил он, не сводя глаз с микроволновки. – У меня зимой кожа сохнет, и от воды начинается раздражение.

– Ладно.

Мы сели в машину, Чарли включил радио, открыл окна и закурил. Автомобиль двигался по направлению к Мэдисону, морозный ветер врывался в салон. А я радовалась, что мы наконец выбрались из дома, едем в город и Чарли не спит. Визит к врачу и возня с мочой Денни, кажется, слегка его растормошили.

– Если психиатр не запрещает тебе курить траву, почему нельзя, чтобы ее следы нашли в анализах? – спросила я.

– Все дело в страховке и рецептах на «Субоксон». К тому же мы в сраном Висконсине. Живи я в Массачусетсе, где марихуана легализована, все было бы иначе. – Он выбросил окурок в окно. – Я, кстати, правда хочу переехать в Массачусетс. Тут я не вписываюсь. И никогда не вписывался. Может, потому мы и поладили.

– Кстати, кто такой Денни? И почему он снабжает тебя своей мочой?

– Ну, это типа мой лучший друг. Он, видно, считает, что в долгу передо мной. Это же он меня в свое время подсадил. Я его не виню. Не он, так другой. Я бы все равно начал колоться. Судьба такая. Но так уж вышло, что это был Денни.

Я изумленно покосилась на Чарли. Вид у него был слегка безумный, глаза лихорадочно блестели. Он свернул на парковку.

– Господи, Чарли, но откуда тебе знать, что он чист?

– Я ему верю. Мы с ним оба в завязке. Он классный. И я очень скучаю по нашим посиделкам. Мы с ним постоянно тусили. Каждый день, много лет подряд. Он мне как брат.

– Тогда почему вы сейчас не общаетесь?

– В этом-то все и дело. Единственное, чем мы вместе занимались, это кололись. – Чарли припарковался и обернулся ко мне. Термос с мочой торчал в держателе для стакана. – И со всеми остальными та же история: мы с ними только употребляли и больше ничем не занимались. Вот почему я так люблю тебя, Лея. Ты единственный знакомый мне человек, чья жизнь не крутится вокруг наркоты. Мы столько всего вместе делаем, и это никак не связано с героином.

Я хотела возразить, что вообще-то мы практически ничего вместе не делаем. Но он и так уже опаздывал на десять минут.

Когда Чарли вышел, я по его виду сразу поняла, что что-то стряслось. Он больше не прятал термос под курткой, а просто держал его в руках.

– Что случилось? – спросила я, когда он забрался обратно в машину.

– Я был записан на вчера.

– Серьезно?

– Черт. – Он стукнулся лбом о руль.

– И тебе не позволили сдать анализ сегодня?

– Долбаная медсестра сказала, что они звонили вчера, но я не отвечал.