Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 14)
– Да, почти полный, – ответила я. – Сидела у прохода.
– О, это хорошо. Проще в туалет выбираться, – обрадовался папа.
– Точно.
Моника встретила нас в дверях. Причесанная, как всегда, волосок к волоску (каждые три недели она осветляла волосы и делала стрижку в модном салоне в Бэк-Бэй), в очках без оправы, благодаря которым ее маленькие настороженные глаза казались больше. Прирожденная актриса по характеру – лицо всегда бесстрастное, голос ровный и убедительный, плюс непоколебимая уверенность в себе. Каким-то образом ей удавалось внушить любому, что пока она на его стороне, все получится. Приходилось признать, что отцу с такой женщиной лучше, чем одному. С другими – например, с папой и своей дочерью – Моника бывала очень милой. Но со мной – никогда.
Сейчас она стояла в дверях в серой водолазке и красном фартуке. На челке зачем-то болталась заколка.
– Лея, отлично выглядишь. – Моника чмокнула воздух возле моей щеки. – Как долетела?
– Хорошо. Как у вас дела, Моника?
– Зашиваюсь на кухне. В этом году все решили нагрянуть со своими половинками, так что пришлось стряпать вдвое больше. Но ничего! – Она драматически всплеснула руками. – Всем хватит! – Затем Моника обернулась к отцу. – Дейв, я говорила, что Кристина приедет со Стивеном?
– Что-то не припомню.
Моника закатила глаза.
– Вечно у тебя в одно ухо влетает, в другое вылетает. Лея, с моей дочкой в этот раз приедет ее парень, он очень интересный человек, журналист на бостонском
– Конечно. – Я вдруг сообразила, что все еще стою с чемоданом в руке. – Пойду отнесу вещи наверх.
– Да-да, – закивала Моника. – Мне пришлось задвинуть в твою комнату пару коробок, чтобы освободить место для подружек твоих братьев. Но как только гости разъедутся, я все уберу.
Как выяснилось, моя комната превратилась в склад. Кругом громоздились коробки, пластиковые контейнеры, старые системные блоки и даже раздолбанный велотренажер. Я пристроила чемодан в свободном углу, рухнула на кровать. Закрыла глаза и в качестве успокоительного стала перебирать в памяти последние три дня с Чарли.
Первым приехал Бен, мой средний брат. С ним – Су Минь, гастроэнтеролог из «Тафтс». Они встречались вот уже три недели. Просто она не здешняя, а домой на выходные тащиться смысла нет, – вот как он объяснил нам ее приезд. Никакой другой информации о ней мы от Бена не услышали. Су Минь, как и прежние подружки брата, производила впечатление уверенной в себе и состоявшейся девушки. Вела она себя так, будто всю жизнь только и делала, что отмечала День благодарения в чужой семье. Подарила Монике бутылку «мерло», та раскудахталась, словно ей никогда раньше вина не дарили. А Су Минь лишь тонко улыбнулась и бесстрастно сказала:
– Рада, что вам понравилось.
В джинсах и шерстяном свитере до колен она казалось одновременно элегантной и невероятно модной. Интересно, гадала я, чем это Бен ее зацепил?
На ее фоне он казался еще большим увальнем, чем всегда. Бен до сих пор одевался как в старших классах: фланелевая рубашка поверх желтой футболки. Отросшие волосы – на вид давно немытые и нечесаные – завиваются на концах. Стоило им с Су Минь войти в кухню, как он заявил вместо приветствия:
– Жрать хочу!
Тут же запустил руку в миску с теплой брюссельской капустой и беконом и сунул маленький кочанчик в рот.
Моника многозначительно посмотрела на отца, но тот предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Тогда она сказала:
– Бен, закуски в гостиной.
– Отлично, – кивнул он и потянулся за беконом.
Я покосилась на Су Минь, но та смотрела в свой телефон.
Бен преподавал восьмиклассникам обществознание, а еще тренировал школьную команду по футболу. Когда он рассказывал о своих учениках, можно было подумать, что однажды этот человек станет отличным отцом. Однако же по его отношениям с женщинами впечатление складывалось противоположное. Ни с одной девушкой он не встречался дольше пары месяцев, а расставания всегда объяснял примерно так: она слишком много трындит, у нее странные ступни, она каждый день хочет разговаривать по душам. Поневоле подумаешь, что в плане спутника жизни мой брат – не слишком хороший выбор.
Старший брат Аарон по натуре был добрее и деликатнее Бена. И ранимым показаться не боялся. Зато Бен всегда отвечал на мои звонки, а Аарон мог надолго исчезнуть, вечно отменял планы в последнюю минуту, не снимал трубку. Объяснял он это тем, что очень занят на работе (Аарон – психотерапевт), но лично я подозревала, что он страдает депрессией и периодически впадать в спячку для него – способ выжить.
Аарон приехал вместе с Хейли, своей давней подружкой. Она тоже была еврейкой, правда, по ее словам, в культурном, а не в религиозном смысле. Выросла Хейли в Вестчестере, штат Нью-Йорк, потом училась в колледже в Массачусетсе, там они с Аароном и познакомились. Сейчас Хейли работала в детской балетной студии. Они с Аароном встречались уже так давно, что у меня даже появились к ней какие-то смутно нежные чувства. Следовало отдать Хейли должное, она была очень преданным человеком, особенно в отношении моего брата. Но выносить этот ее натужный позитив дольше двух часов кряду я была не в силах. Тем более что она обожала давать непрошеные советы.
По идее Хейли, заботливая всеобщая мамочка должна была идеально подходить Аарону, но порой я замечала, что она его раздражает. Например, когда отвечала на вопросы вместо него или выдавала свое личное мнение за их общее: «Мы стараемся не употреблять искусственные подсластители» или «Мы все новости узнаем из Твиттера». Брат в такие моменты всегда менялся в лице – стискивал зубы и недобро прищуривался. Однако же они с Хейли все еще были вместе – с девятнадцати лет!
Познакомились они на втором курсе Гарварда и с годами буквально проросли друг в друга.
К обеду Хейли явилась, как всегда, в платье до пола и с собственноручно приготовленным десертом.
– Лимонно-йогуртовый пирог, – объявила она, вручая блюдо Монике. – На греческом йогурте.
– Пирог из йогурта! Гадость какая, – буркнул Бен на ухо Су Минь.
– Не вредничай, – с усмешкой прошептала та в ответ.
Братья всегда приезжали на семейные ужины вместе с подругами. Аарон – с Хейли, Бен – каждый раз с какой-нибудь новой. И только я вечно являлась одна – без партнера, спутника, второй половинки. Родня, должно быть, считала, что у меня за всю жизнь так никого и не было. Вот бы они удивились, узнав, как у меня на самом деле обстоят дела на личном фронте.
И все равно я ненавидела семейные посиделки именно из-за этого. Из-за того, что всегда приезжала на них одна. В то время как другие являлись с личным эмоциональным щитом.
Все сидели в гостиной, пили вино, ели закуски и делали вид, будто отлично проводят время в обществе друг друга. Хейли рассказывала новости из балетной студии: новый директор, новая учебная программа, – а остальные энергично кивали. Самое лучшее во вторых половинках было то, что они зачастую разряжали напряжение, царящее между нами, родственниками.
– Су Минь, – встряла Моника, устав слушать Хейли, – расскажи нам о медицинском факультете.
– Ну, технически я там уже не учусь, – ответила Су Минь. – Я сейчас в ординатуре. Тяжело приходится, но это того стоит.
– И каким врачом ты хочешь стать?
– На самом деле, врачом я уже стала. А в конце обучения получу диплом гастроэнтеролога.
Судя по выражению лица Су Минь, ее постоянно донимали такими вопросами.
– Повезло тебе, Бен, – ухмыльнулся Аарон. – Наконец кто-то займется твоим раздраженным кишечником.
– Она не любит шутки про пердеж. – Бен обнял Су Минь за плечи.
– Должно быть, тебе довелось повидать немало людей, страдающих от рака кишечника, – сочувственно вздохнула Моника.
– Бывало. Но вообще мы занимаемся самыми разными заболеваниями. – Су Минь обернулась ко мне. – Лея, твой брат сказал, ты писательница?
– Вроде того, да, я пишу.
– И сейчас работаешь над книгой?
– Ага.
– Правда? – ахнула Моника. – А я и не подозревала.
Я обернулась к ней.
– Как и все мои однокурсники. В конце обучения у каждого должна быть готова рукопись книжного объема.
– И что ты будешь с ней делать?
– Пойму, что именно у меня получилось, и прикину, какому агенту лучше послать материал. В общем, постараюсь напечатать.
– Класс, Лея. Очень здорово, – улыбнулся Аарон.
– Думаю, Лея, тебе надо поговорить с парнем Кристины Стивеном, – встряла Моника. – Он мог бы подсказать тебе, как лучше строить отношения с издательствами. Он ведь постоянно берет интервью у разных писателей для
– Возможно, – отозвалась я. – Но вообще-то это делается не так. Сначала нужно найти агента, с издательствами контактировать будет он, а не я. В университете нас уже кое с кем познакомили.
– Что ж, похоже, ты сама знаешь, что делать. – Моника встала. – Пойду посмотрю, как там индейка.
Я вытащила телефон и стала делать вид, будто набираю кому-то сообщение.
– А мы в читательском клубе только что закончили обсуждать «Красный шатер», – снова защебетала Хейли. – Считаю, каждая женщина просто обязана его прочесть. Лея, что ты о нем думаешь?
– Я еще не читала, – буркнула я.
И покосилась на отца, который за все время не произнес ни слова. Просто сидел и смотрел в пространство. Лицо сосредоточенное, будто он мысленно перемножает трехзначные числа. Впрочем, возможно, именно этим он и занимался.