Ханна Бич – Не упускайте своих школьников. Почему дети становятся все более тревожными, агрессивными и закрытыми, чем раньше, и что мы можем с этим поделать (страница 13)
Когда вы на их стороне, ученики обычно меньше сопротивляются, так как сопротивляться (почти) нечему. Они знают, что вы их понимаете, чувствуют, что вы с ними, а не против них. И в такой ситуации выше вероятность, что они глубоко вздохнут и сделают то, что нужно. Их услышали и поняли. Вы на одной стороне.
Увидеть благие намерения
Когда дела идут не лучшим образом, помочь ученикам найти и определить их благие намерения – очень полезная стратегия в работе с проблемным поведением. Например, если наша цель – добиться, чтобы ребенок перестал бить одноклассника, здорово помогает сделать так, чтобы ребенок сам
Когда мне удавалось помочь ученикам отыскать в них самих благие намерения, взгляд детей на самих себя менялся, они не застревали в негативных ролях.
Представим себе, что девочка по имени Сьюзи намеренно налетела на одноклассницу Еву и сбила ее с ног. Вместо того чтобы отчитывать Сьюзи («Ты специально это сделала! Сейчас же извинись перед Евой и больше никогда так не делай!»), лучше пригласить ее в тихое место, где вы сможете обсудить ее поведение, не прибегая к обвинениям. Лично я, оказавшись в подобной ситуации, постаралась бы отыскать благие намерения Сьюзи, сказав что-то вроде: «Я знаю, как это расстраивает, когда не можешь прямо сейчас поиграть с игрушкой, которую хочешь. А еще я знаю, какая ты добрая и заботливая. Ты врезалась в Еву и сбила ее с ног, и это нехорошо. Нужно проверить, все ли с ней в порядке. Пойдем и вместе это выясним». Я не делаю вид, что Сьюзи сделала это случайно. Я стараюсь помочь девочке отыскать заботливую часть ее личности и установить с ней связь. Цель заключается в том, чтобы со временем она научилась самостоятельно находить свои благие намерения и действовать в соответствии с ними.
Когда мы помогаем ребенку находить позитивную мотивацию, важно демонстрировать поддержку и подбадривать, даже если проблемное поведение повторяется: «Ты движешься в верном направлении. Твое сердце полно добрых намерений, и я знаю, что ты не хотел поступать так снова. Я вижу, как ты стараешься. И скоро у тебя получится. Я знаю это». Согласитесь: полная противоположность тому, как в нашей культуре обычно разговаривают с детьми, когда они натворили дел. Наш первый импульс – разозлиться, обвинить, наказать, спросить, зачем они это сделали. Если же нам удастся поддержать ребенка в эту трудную минуту, мы поможем ребенку измениться к лучшему.
Это не означает, что дисциплина или решительные действия не требуются никогда. Каждая ситуация уникальна и требует индивидуального подхода. Нет единственно верного решения, но дети должны учиться понимать, что хорошо, а что плохо, и знать, что каждое действие имеет последствия. Каждый строгий призыв к дисциплине должен быть подкреплен нашими стараниями помочь ребенку отыскать в себе умение заботиться и сопереживать. Чем скорее дети научатся понимать себя с этой стороны, тем лучше они смогут действовать, руководствуясь благими намерениями.
Иногда метод благих намерений хорошо работает как альтернатива дисциплинарным способам. Помогите ребенку отыскать и назвать свои благие намерения – и вы укрепите его внутреннее стремление к переменам. Отсутствие наказания за проступок работает, и иногда невероятно эффективно. Оно помогает ребенку действительно измениться, а не прекратить вести себя плохо только пока вы это видите, потому что он боится последствий. И это не испортит тех отношений, что уже созданы, а напротив, укрепит их.
Эту историю мне прислали из частной школы в Онтарио, Канада. Посмотрите, как учителя помогли девушке измениться, просто говоря о том хорошем, что видели в ней. До тех пор она много лет отличалась проблемным поведением.
Стефани пришла к нам в третий класс из государственной школы. Родители решили перевести ее в частную школу. Они надеялись, что классы небольшого размера легче контролировать, а значит, там смогут изменить ее проблемное поведение.
Из школ, где Стефани училась раньше, сообщали о ее грубых и иногда даже жестоких высказываниях в адрес одноклассников. Разные методы изменить ее поведение оказались безрезультатны.
Стефани уже три года училась в частной школе, но ее поведение все еще вызывало большие проблемы. Одноклассники постоянно на нее жаловались; родители приходили в школу и сообщали об ее жестоком поведении в отношении своих детей. Основной жалобой были чрезвычайно грубые высказывания, часто переходящие в резкие поступки; она толкала детей и срывала уроки. Все эти эпизоды Стефани объясняла тем, что ее якобы неправильно поняли. Например, она нечаянно «споткнулась» и налетела на одноклассника, а не специально толкнула его. Стефани была очень умной, великолепно выполняла свою «работу», никогда не поднимала шума и не проявляла физической агрессии явно.
В течение трех лет девочка регулярно посещала консультации со специалистами и проходила социальную терапию. Никто не хотел сидеть с ней за одной партой, но все боялись сказать об этом ей, а сообщали учителю в личной беседе. Во время дискуссий в классе мы обсуждали способы реакции на грубые высказывания, предлагали одноклассникам отвечать: «Так говорить нехорошо». Мы думали, если другие ребята скажут Стефани, что ее поведение неприятно, она изменится. Но… ничего не менялось.
После долгих обсуждений и попыток посмотреть на ситуацию под другим углом мы решили относиться к Стефани так, как будто она очень добрая девочка, и проговаривать ее благие намерения. Каждый раз, когда Стефани говорила что-то злое или жестокое, мы реагировали примерно так: «О, это так на тебя не похоже, Стефани! Должно быть, ты сегодня очень устала». Мы ясно давали ей понять, что она нам нравится и что она добрый, думающий полноправный член коллектива.
Мы встретились с учителями Стефани, а также поговорили с ее родителями и школьным психологом и рассказали им о своем плане. Несмотря на первоначально скептическое отношение, мы решили попробовать. Сначала было немного сложно, потому что окружающие, в том числе одноклассники, привыкли считать девочку жестокой и асоциальной. Признаться честно, никому из нас она не нравилась. Когда учителя оставались добрыми по отношению к Стефани, даже несмотря на ее непростое поведение, четко донося мысль, что это так на нее не похоже, она поначалу терялась и не понимала, что происходит. Так же, впрочем, реагировали и одноклассники, но мы продолжали претворять в жизнь свою стратегию. Кроме того, мы стали давать ей поручения, требующие того, чтобы выходить из класса; раньше никто не рискнул бы так поступить. Мы относились к ней как к чуткому и серьезному члену нашей классной команды.
Результат иначе как чудом не назовешь. Девочка стала намного реже отпускать резкие замечания в адрес одноклассников. Однажды, когда я пригласила ее на приватную беседу после особенно неприятного эпизода, я начала разговор с уже привычных слов, что это так не похоже на нее и что у нее сегодня, очевидно, не лучший день. Вместо того чтобы, как обычно, начать все отрицать, девочка вдруг ответила: «Я знаю. Мне очень жаль. Позвольте мне самой извиниться перед Джессикой. Я сделаю это прямо сейчас. Она, должно быть, чувствует себя ужасно». Впервые за три года она с легкостью согласилась с чем-то и предложила решение проблемы. Следующие две недели другие ученики приходили ко мне и рассказывали, что Стефани полностью изменилась. С ней захотели дружить, она перестала срывать уроки.
За следующие три-четыре недели произошла полная трансформация. А чуть более года – и те проблемы сегодня кажутся лишь отдаленными воспоминаниями. «Новая Стефани» – абсолютно интегрированный, любимый многими член коллектива. Ее приглашают на вечеринки по случаю дней рождения одноклассников. Дети хотят сидеть с ней за одной партой. Она все еще, случается, грубит, когда переживает исключительно трудные дни, но большую часть времени она – тот самый дружелюбный человек, которым, как мы все говорили, она и являлась.
Почему перемены случились столь быстро? Дело в том, что вся команда учителей, а также родители Стефани и школьный психолог выступили единым фронтом. Все они приняли идею главенства взрослого в построении отношений и искренне хотели в корне решить проблему, а не просто убрать симптомы.
Я была свидетелем колоссальных перемен в детях, когда учителям удавалось помочь им установить связь со своими благими намерениями и открыть в себе эти части личности. Конечно, на это всегда требуется время. Если нам трудно увидеть в ребенке хорошее, поиск благих намерений может показаться абсолютно нереальным делом. Однако, чтобы изменить проблемное поведение, взрослым нужно заглянуть глубоко внутрь самих себя и постараться найти там милосердие. Ведь дети, которые ведут себя хуже всех, больше других нуждаются в милосердии. Надо остановиться и перестать раз за разом повторять такому ребенку, что он плохо себя ведет. Необходимо помнить, что за его грубостью, ребячеством или раздражающим поведением часто скрыта сильная эмоция, с которой он не умеет справляться.