Хани Йоханнес – Медленное пламя (страница 3)

«Если память мне не изменяет, твоя фамилия “Лейк”, а не “Фрейд”», – мысленно остановил себя Эллери. Хоть люди и вызывали у него интерес, психологом он не был. И не хотелось домысливать за окружающих мотивы их поведения.

– Всё, кажись, – ежедневный выпуск «Сплетней Тенвары» завершился широкой улыбкой Хеджи. – Мистер Лейк, а чего это за делегация такая утром была? По поводу тех краж, что ли?

– Ну разумеется, – кивнул Эллери, прислушиваясь к звукам песни. – Миссис Уиллер не порадовало, что я не написал во всю полосу: нас ограбили Флетчи.

– А вы это, – слегка нахмурился Хеджи, – не верите, что ли, что это они были?

– Хеджи, приятель, а причём здесь вера? – улыбнулся Эллери. – Важны только факты, а их пока очень немного… Какая интересная песня у тебя играет. Никогда её раньше не слышал.

– О, это The Blue Nile, – Хеджи немного прибавил громкость на телефоне. – В наших широтах да в европейских долготах их не очень-то знают, но песни просто волшебные. Крыши, ночь, фонари, города… Вот это вот всё. Типа шотландская промышленная романтика.

– Как-как? – Эллери вынул из кармана джинсов свой телефон.

– The Blue Nile, – охотно повторил Хеджи. – А так непонятно пока, что если грабитель не Флетч, то кто?

– Понятия не имею, – пробормотал Эллери, сохраняя заметку с названием группы. – Но рискну предположить, что у полиции особенно нет подозреваемых. В конце концов, кому могли понадобиться сразу инструменты, пластинки и кольцо?

– Да, в целом, понятно, на самом деле, кому, – Хеджи придвинул к нему картонный стаканчик. – Инструментами починить что-то можно или построить, колечко – подарить кому, а пластинки… Ну, просто послушать, да? Я не детектив, конечно, но кажется, что дело тут в инструментах сто процентов. А остальное так, до кучи.

– До кучи, – отрешённо повторил Эллери, внимательно глядя в чёрные глаза бариста. – Может, ты и прав, Хеджи.

Рассуждения бариста заставили задуматься, а почему грабитель не взял деньги и драгоценности. Кольцо миссис Пайнз не в счёт: Ненад рассказывал, что серебро со стекляшкой напоминает леди о покойном муже. Но на чёрном рынке придётся доплатить, чтобы его хоть кто-то взял. Так, может, в странном перечне украденного и кроется разгадка? Вдруг они зря создали мрачный флёр у этого дела и приплели к нему Флетчей, а вещи украл кто-то не вполне в себе?

– Ладно, Хеджи, ещё увидимся, – Эллери отсалютовал бариста картонным стаканчиком, незаметно сунув чаевые под стойку с меню. – И лови комплимент за музыкальный вкус.

Хеджи Хокс довольно заулыбался. И, если бы не слишком бледная кожа, он б наверняка зарделся – но пока самым ярким в закутке оставалась жёлтая, как солнце, неоновая надпись на кафельной стене.

***

Пахло хвоей и сливочным пломбиром, которым отдавали первые морозы. Вдалеке виднелся синий бриллиант торгового центра, а вблизи – аккуратные домики, кирпичные магазинчики и неоновые вывески, переливавшиеся в пасмурном полумраке инопланетным сиянием. Эллери Лейк пробежался взглядом по витринам и выбрал нужную: ту, что обещала напоить горячим кофе и угостить вкуснейшим пирогом. Впрочем, именно пироги Эллери не интересовали. А вот офицер Млинарич, ждавший его на ланч, интересовал – и ещё как.

– Добро пожаловать в пекарню «Алетрия», – поприветствовала его девушка за стойкой. – Присаживайтесь, я скоро подойду.

– Спасибо, – коротко поблагодарил Эллери и направился к нужному столику.

Ненада Млинарича было легко найти как в полупустом кафе, так и в тесной толпе. Высоченный – под семь футов, – Ненад неизменно привлекал внимание как ростом, так и внешностью. Его тёмные волосы и смуглая кожа странным образом сочетались с почти прозрачными глазами, чей гипнотический взгляд мало кто мог выдержать. Эллери относился к этому меньшинству, хотя и ощутил лёгким дискомфорт, когда пожимал Ненаду руку.

– Детективом заделался? – уточнил Млинарич, когда Эллери сел напротив. – Зарплаты уже не хватает?

– А что, – удивлённо моргнул Эллери, – в газете ещё и платят?!

Ненад громко хмыкнул – что обычно выражало крайнюю степень веселья, – и придвинул к себе меню. Эллери же откинулся на спинку плюшевого диванчика и скрестил руки на груди. Старые лампы бросали мягкий свет на деревянные стены, выкрашенные тёмно-голубой краской, и десерты, хранившиеся под вогнутым стеклом витрины. Приятно пахло ванилином, а в колонках потрескивал ненавязчивый джаз. Чисто, уютно и, главное, тихо. После шумного утра у Эллери развилась чувствительность к громким звукам.

– Готовы сделать заказ? – возле столика возникла официантка.

– Пирог дня, – кивнул Ненад, – чёрный кофе… И ему то же самое.

– Спасибо, Ненад, но пироги – это не моё, – возразил Эллери.

– Раздвинь внутренние горизонты, Эл, – Млинарич вернул меню официантке. – После этих пирогов категории «сладкое» и «солёное» исчезают, а на их место приходят «пироги из “Алетрии”» и все остальные.

– Тебе что, доплачивают за рекламу? – покачал головой Эллери. – Хорошо, ладно, давай попробуем чертовски хороший вишнёвый пирог.

– Сегодня он грушевый, – Ненад взглянул на Эллери, вызвав лёгкое головокружение своими бездонными глазами. – Так что было утром?

– Пришествие миссис Уиллер. Её возмутило, что я не обвинил в ограблениях Флетчей. А ещё, кстати, она сказала, что миссис Пайнз видела их возле своего дома. «И вы, и полиция зря проедаете свой хлеб, вот что я скажу», – проговорил он густым басом, подражая интонациям миссис Уиллер.

Сразу после пародии, вознаграждённой сдержанной улыбкой Млинарича, на столе возникли дымящиеся чашки и тарелочки с пирогом. На пышном тесте таяли шарики ванильного мороженого, но Эллери первым делом потянулся за кофе. К еде он в основном был равнодушен, а уж к сладкому – особенно.

– Я не могу разглашать подробности расследования, – заметил Ненад. – Дело, к тому же, не моё, но я знаю, что реплика Уиллер неслучайна.

– Так, Ненад, подожди, – слегка нахмурился Эллери. – Я, кажется, перестал понимать твой изысканный английский юмор. Если ты знаешь о миссис Пайнз, то зачем позвал меня на обед?

– Нужно мнение со стороны. Чем больше я думаю об этом деле, – Ненад отправил в рот увесистый кусок пирога и невозмутимо его прожевал, – тем меньше понимаю, кто может быть преступником. Сработано чисто, но спёрли при этом какое-то барахло. Все твердят, что это были Флетчи, но с такими шансами это мог быть кто угодно.

– То есть и Флетчи тоже? – уточнил Эллери.

– И Флетчи тоже, – подтвердил Ненад. – Вот что мы о них знаем?

Когда-то – как, по крайней мере, рассказывали горожане, – Флетчи считались такой же частью общины, как Уиллеры, Телфорды и другие семьи. Дети ходили в школу, взрослые – работали на местной фабрике. Всё, в общем, как у всех, пока Флетчи вдруг не разбили лагерь на пустыре. Возможно, тогда это было каким-то временным протестом, но вот Эллери и Ненаду исполнилось по двадцать пять – а уже не одно поколение Флетчей жило в трейлерах у леса.

Эллери не знал подробностей истории, да и не слишком интересовался. Всё это предания старины глубокой, а у него достаточно забот и в настоящем. Те же фамильные кольца, инструменты и пластинки, таинственным образом исчезнувшие из домов горожан. И Флетчи, которым приписывали всё – от колдовства до похищений, – каким-то образом оказались в этом замешаны.

– Мы знаем немного, – Эллери побарабанил пальцами по чашке. – Они живут, не полагаясь на общину или государство, а в качестве развлечений предпочитают чёрную магию. И я не понимаю, зачем таким людям пластинки. Инструменты – допустим, действительно полезная вещь. Кольцо – предположим, хотят навести порчу на миссис Уотерс. Но пластинки? Заговоры на нью-вейве?

– Я тоже не понимаю, с чего они вдруг стали красть. И ещё не понимаю, зачем обносить три дома кряду. Вот, скажем, дом Диньянди, – Ненад придвинул к себе сахарницу. – Рядом – дом Веллегре. А здесь, – Млинарич поставил солонку на приличном расстоянии от сахарницы, – живёт миссис Пайнз. На черта делать такой крюк?

– Ещё так далеко от своей общины, – заметил Эллери, вспоминая свои утренние размышления.

– Именно, Эл, именно, – Ненад вонзил десертную вилочку в мякоть пирога. – Просто ограбление Шрёдингера, так что мне, разбалованному мирной жизнью, придётся почесать мозг.

На этой фразе Млинарич отправил в рот новую порцию пирога. Эллери же взглянул на керамическую Тенвару в миниатюре, пытаясь систематизировать всё, что он узнал и услышал. Получалось, честно говоря, так себе. Расследованиями Эллери заниматься не приходилось, потому что в Тенваре обычно ничего не происходило. Ну или происходило – но не то и не так.

Ветер уронил деревья и повредил проводку. На конкурсе выпечки победила миссис Уиллер. В мастерской Диньянди акция. Вот такими обычно выходили полосы «Эха»: провинциально уютными и спокойными. И даже преступления, которые изредка просачивались в газету, поражали своей обыденностью. Мистер Уиллер въехал в машину миссис Телфорд. Мистер Телфорд задержан за нарушение общественного порядка, в переводе с процессуального: за то, что обматерил мистера Уиллера при всём честном народе. Такой Эллери помнил жизнь в Тенваре – и странное ограбление никак в неё не умещалось.

Как, собственно, и детективные измышления – в его голову. Растерянность, усталость, лёгкая тревога – всё это пробирало подобно ветру, завывавшему за окнами.