Хана Анибал – Подальше от тебя (страница 3)

– Ждем тебя внизу.

Я спустилась вниз и вернулась к друзьям. Вскоре я заметила, как Эрик зашел в гостиную и встретился с Майлзом. Брат радостно приветствовал друга. Ребята оживленно о чем-то заговорили. Вечер продолжался, и я потеряла счет времени. Я больше не подходила к Майлзу и его компании. Несколько раз я ловила на себе взгляд Эрика. Хотелось бы надеяться, что это не мое разыгравшееся воображение, и я правда понравилась этому парню. Он не подходил близко, но не терял меня из виду. Я тоже старалась держаться неподалеку.

Мы включили караоке на телевизоре, и гости пели по очереди. Широкое пространство гостиной превратилось в танцпол. Парень Джен приволок фейерверки и вытащил нас на улицу, чтобы устроить салют. После этого мне пришлось разбираться с нашей престарелой соседкой. Она не поленилась тащиться через поле и сугробы, чтобы сказать, что мы разбудили ее пса. Пока стояла на улице и пыталась умаслить миссис Джонс, я не успела заметить, как время приблизилось к полуночи. Я отправила ворчливую соседку домой, а когда посмотрела на часы, то увидела, что большая стрелка почти догнала маленькую. Я влетела в гостиную, пытаясь разыскать серые глаза. Ребята наполняли бокалы и плясали на месте в праздничном возбуждении. На пару секунд мне подумалось, что поцелуи в полночь – не такая уж плохая затея, если найти подходящего человека.

Начался бой курантов, и ребята принялись отсчитывать удары. Веселые голоса Лиз и Джен звенели. Подруги стояли рядом со мной и обнимали меня за плечи. Я наконец-то отыскала Эрика в толпе гостей. Он стоял в другом конце зала. Мой сероглазый герой целовал другую девушку. К моему величайшему огорчению, это была Иоланда. Меня накрыла волна разочарования. Я не заметила, как ко мне подкрался Питер и обнял меня за талию.

– С Новым годом, тигренок Эли! – Питер опустил голову и поцеловал меня.

Глава 2.

Эрик.

Я с самого начала знал, что оставаться на праздники с дядей – плохая идея. Летние дни, проведенные в гостях у Майлза, оставили у меня в душе теплые воспоминания. Меня давно не принимали в семью. Настоящие мать и отец, уютный маленький дом в городке, похожем на деревню. Это резко контрастировало с моим домом в Лондоне, где я не любил оставаться. Холодные стены заставляли ощущать свое одиночество еще острее. Конечно, я никогда не признаюсь даже самому себе, что одинок. С самого детства меня окружают школьные друзья, а теперь и университетские. Дядя маячит где-то на заднем фоне и появляется раз в год в обнимку с очередной молоденькой моделью. Еще немного, и девушки начнут становиться моложе меня. Дядя настоял, чтобы я отпраздновал вместе с ним Рождество, хотя я уже собрался к Майлзу. Как я и предполагал, праздник не удался. Дядя позвал своих друзей и девиц, устроив очередную попойку. При этом он смотрел на меня так, будто я разделяю его интересы. Мне же хотелось другого. На каникулах я думал о Майлзе Маккриди и его семье: о домашней еде, которую готовит его мать, о вечерах перед телевизором, о поездке на побережье. Мать Майлза переживала, что я обгорю на солнце, и ее беспокойство оказалось не напрасным. Во время тех каникул я боялся, что буду чувствовать себя неловко, но я проникся симпатией к этой семье.

Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда я учился в первом классе. С тех пор я боюсь самолетов. Я уже забыл их лица. Не скажу, что у меня было счастливое детство. Родители часто ругались, я слышал их крики, сидя в своей спальне. Бабушки и дедушки давно умерли, и я остался с братом отца. Он запихнул меня в школу-интернат и забыл о племяннике.

Мне оставалось закончить кое-какие дела в городе, и я планировал поехать в Гроутон перед Новым годом. В последний момент дядя попросил проводить его в аэропорт. Он уже пару лет как обосновался в Нью-Йорке и приезжал в Лондон несколько раз в год. Как всегда, я встретился с дядей с легкой надеждой, а возвратился злым и растерянным. Дядя всегда умел проникать мне под кожу и впрыскивать яд, оставляя после себя сумбур в моей голове. Перед аэропортом дядя заманил меня в бар и пытался споить, аргументируя это тем, что в нашей крови есть ген алкоголизма. Я отказался от выпивки и следующие три часа слушал его пьяный бред про красивых девушек и семейные деньги.

«Нам с тобой никто не нужен. Мы одиночки, и мы можем делать все, что захотим. Тебе не нужна учеба. Отдохни пару лет, поживи в свое удовольствие», – говорил мне дядя.

Только когда его самолет поднялся в воздух, я расслабился. Поэтому я и опоздал на вечеринку к Майлзу. подъезжая к Гроутону, я поймал ощущение неловкости. Вдруг я окажусь там не к месту. Меня пленило чувство семьи, но одновременно с этим я боялся его. Боялся, что заиграюсь и уже не смогу вернуться в свой одинокий дом. Не лучше ли уехать в Лондон и провести остатки каникул одному? Нет. Одиночество не пугало меня, но я его избегал.

Темнота сгустилась, когда я въехал в Гроутон. Я еле нашел нужную дорогу среди снежных полей и низеньких изгородей. Пару раз я свернул не туда и натыкался на чужие дома. А потом я увидел знакомый фасад и потерявшийся в снегу заборчик. Коттедж горел, как именинный торт. Каждое окно в доме светилось, в толстых стеклах отражались тени людей. Внутри играла музыка и разносился смех. В красную дверь протискивалась толпа молодых ребят. Летом Майлз познакомил меня со многими школьными друзьями, но я успел забыть их имена. У меня появилось желание посидеть в машине еще какое-то время, но я заставил себя встать и вытащить сумку из багажника. Хватит оттягивать момент, назад в Лондон я не поеду. Неуверенность тут же улетучилась. Когда я открыл калитку и подошел поближе к дому, то сразу понял, чего так боялся. Вдруг я приукрасил летние каникулы, и реальность не так хороша? Вдруг я разочаруюсь в семье Маккриди и потеряю их очарование? Нет, такого точно не случится.

Я встал позади хохочущих ребят и протиснулся в дверь сразу после них. Мои страхи испарились сразу же, как я вдохнул горячий воздух коттеджа. Пахло домашней выпечкой, хвоей и камином. К оригинальному запаху дома прибавились запахи чужих людей с легкой ноткой алкоголя. Мои плечи расслабились моментально, как только я вошел в теплую прихожую.

– Ты здесь ночевать собираешься?

Я услышал встревоженный девичий голос и опустил глаза. Уверен, я завис на несколько минут. Вау! Никогда не видел девушки прекраснее. Низенькая, тоненькая, изящная, как фарфоровая балерина из шкатулки матери. Шелковистые темные волосы свободно спадали на спину, обрамляя хрупкое маленькое лицо. На бледной коже выступил легкий румянец из-за духоты. Тонкие брови и глаза, как у лисички, очерченный контур губ. Под пышными ресницами горели невероятные синие глаза. Талия девушки казалась такой тонкой, что я вполне мог бы обхватить ее двумя ладонями. Эта девушка была крошкой по сравнению со мной. Под блузкой вздымалась небольшая грудь, а короткая юбка открывала красивые длинные ноги. Из головы вылетели все переживания и тревоги. Девушка показалась мне смутно знакомой, и я попытался вспомнить, где видел ее раньше. Может, я видел ее летом?

– Надеюсь, что да, или мне придется возвращаться в Лондон.

Девушка подняла на меня глаза и широко улыбнулась. Я ответил ей тем же. Еще никогда не видел такой милой и нежной улыбки. Ее взгляд задержался на мне, и мы словно испарились из этого пространства. Звуки потерялись. Очертания на заднем плане расплылись.

Девушка назвала мое имя. На ее губах оно прозвучало по-другому. Она сказала, что я друг Майлза, и позволила мне войти в дом. Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и я окончательно оказался в жарком доме. Я слышал разговор, когда входил. Девушка болтала с каким-то парнем. Он настойчиво кричал, что поцелует ее в полночь.

Это ее парень? Не думаю. Слишком уж они разные. Эта девушка не может встречаться с таким человеком. А с кем тогда? Со мной?

Я назвал девушку тигренком. Она сморщила красивый маленький носик. Рассказала, что Майлз нарисовал ей несмываемые усы и полосы в детстве. Я посмеялся, а потом все встало на свои места. Я уже видел девушку в этом доме – на настенных фотографиях в рамочках. Семейные портреты. На них Эли была еще ребенком. Я видел ее на фотографиях в соцсетях Майлза. Девчонка в школьной форме пытается настучать Майлзу, а он улыбается и корчит рожицы. Их совместное фото возле каких-то руин замка. Я никогда не разглядывал фотографии Майлза и не запомнил ту девочку со снимков – его младшую сестренку, Элинор Маккриди.

Я понял, что подошел к Элинор слишком близко. Сделал несколько шагов назад. Я рано начал пускать слюни на эту девушку. Не стоит заводить романы с сестрами друзей. Отношения могут продлиться совсем недолго, и есть шанс потерять друга. Дружбу Майлза мне терять не хотелось. К тому же я вспомнил его рассказы об Элинор. Она еще учится в школе и, вроде как, выпускается в этом году. Повезло же мне так влипнуть.

– Точно. Мама называет меня Элинор, когда я творю что-нибудь, по ее мнению, плохое, – казалось, девушка расстроилась, что я от нее отошел. Я и сам расстроился.

Эли поманила меня за собой на второй этаж, и я, как завороженный, пошел за ней следом. Да я куда угодно пойду за ней. Ее тело грациозно покачивалось в такт движениям. Она поднималась по ступенькам, и я мог разглядеть ее стройные ноги в бордовых колготках. Клетчатая юбка раскачивалась, и ткань приподнималась на пару сантиметров. Меня поглотил этот образ. Я не сразу заметил, что Эли поймала меня за разглядыванием. Я улыбнулся, а она ничего не сказала, только кокетливо опустила взгляд на ступеньки и пошла дальше. Уверен, что я ей понравился. Она-то мне определенно понравилась. Все прошлые девушки сразу стали лишними и какими-то карикатурными. Голос Эли, ее движения и улыбка… Мне предстоит жить под одной крышей с этой красоткой почти неделю. Пока не знаю, хорошо это или плохо. Понимаю, что плохо.