Халиль Джебран – Иисус Христос – Сын Человеческий (страница 22)

Верила ли она в то, что говорил он? Или это все казалось ей далеким, словно вершины гор?

Она знала природу людей, но он-то был её сыном, и по причине сей она не отваживалась познать его.

И в один из дней, когда Иисус отправился на озеро к рыбарям, она сказала мне: «Что за человек пожелал столь беспокойных метаний по земле, и кто сей человек, что стремится звезд достичь?

Мой сын и есть сие стремление. Он есть стремление всех нас добраться до звезды.

Как смею называть его я сыном? Возможно, Бог простит меня. Но в сердце моём я желаю быть его матерью».

Теперь, когда столь много говорят о Марии и сыне её Иисусе, ничто не дрогнет в вере моей, и я по-прежнему буду рассказывать обо всём, что видела и слышала.

Это было в юное время года, когда анемоны покрыли холмы цветастым одеялом. Тогда Иисус призвал своих учеников: «Пойдемте в Иерусалим со мной, пора нам стать очевидцами молвы об агнце для креста Случая».

В тот же самый день Мария пришла к дверям дома моего и сказала: «Он отправляется в Священный Город. Хочешь ли пойти с ним вместе и следовать за ним со мной и другими женщинами?»

И мы отправились с Марией в дальний путь, с Марией и её сыном достигли мы Иерусалима. И тогда компания мужей и жён встретила в воротах града нас, ибо шедший впереди Иисуса вестник оповещал всех любящих его о прибытии учителя.

Но спустя ночь Иисус с его мужами покинул Иерусалим.

Мы расположились в Вифании.

И Мария была с нами, когда вернулся он.

А в четверг он был схвачен и помещен в темницу.

И когда мы услышали, что он в узилище, Мария не проронила ни слова, но по её глазам мы прочитали всю степень отчаяния материнского. В её глазах умирала радость, что жила в Назарете.

Она не плакала. Она двигалась меж нами, подобно привидению матери, что оплакивает призрак сына своего.

Слышали ли вы пение дрозда, чьё гнездо погибло в бурю?

Видели ли вы женщину, чья израненная грудь не издает ни стона?

Две субботы моё сердце казалось камнем в груди.

А потом я пошла к Марии.

Когда вошла я в дом её, она сидела тихо за своим ткацким станком, но не ткала. Просто смотрела в небо над Назаретом.

И я сказала ей: «Здравствуй, Мария».

Она же протянула мне навстречу руки и промолвила: «Проходи же и садись рядом со мной, давай посмотрим, как проливает солнце кровь на холмы».

Я села подле на скамью, и мы всмотрелись в окно, наблюдая за превращениями, творящимися в западном небе.

Через какое-то мгновение Мария сказала; «Я удивляюсь, кто ж смог распять само солнце?»

Тут я отозвалась: «Я пришла к тебе удобства ради. Мой сын меня покинул во имя моря, и осталась в доме я моём одна».

Вздохнула Мария; «Хотела б я даровать тебе радость, да как смогу?»

И я призналась: «Если только ты захочешь поговорить со мной о сыне твоём, мне будет хорошо».

Мария улыбнулась мне, погладила меня рукою по плечу и сказала: «Я поговорю с тобою о нём».

Она говорили долго обо всём том, что в ней творилось.

А напоследок сказала мне: «Мой сын странник по морям. Почему ж не хочешь ты поверить сыну твоему, как верю я?

Женщина должна всегда баюкать жизнь. Мы — море. В этом наша радость».

Так говорила мне Мария.

Я покинула её и пошла в дом мой, и свет дня был мне дарован вновь.

Свидетельские показания Иосифа по прозвищу Справедливый

Они говорили, что он был вульгарен, дескать, обычный потомок обычного семени, человек неуклюжий и невыдержанный.

Они говорили, что только ветер причёсывает волосы его и только дождь приводит одежду его и тело в порядок.

Они считали его безумным, и они же приписывали все слова его о добре дьяволу.

Даже здравый человек способен отчаяться, услышав о себе такое.

Он пел песню, и никто не смеет арестовывать мелодию. Её следует передавать дальше от поколения к поколению, её следует возвести в сферы Памяти губ.

Он был чужим. Эх, он был чужим, странником на пути к Храму, гостем, что стучится в наши двери, гостем далекой страны. И поэтому-то не нашел он гостеприимного хозяина и занял особое место в жизни: место на кресте. Крест стал домом его счастья.

С грустью говорит «прощай!» мне сердце и отправляется в дорогу к Дому Счастья. Когда вошло оно в Священный Город, душам посвящённый, изумленье сердца было велико, ибо не смогло найти оно там, что встретить ожидало.

В городе сем нет ни власти, ни денег.

И сказало сердце моё Дочери Любви: «Скажи мне, где смогу я обрести удовлетворение? Я слышало, что надобно идти сюда, чтоб встретиться с тобой».

И Дочь Любви ответила: «Ушло давно удовлетворенье, дабы служить там, где владычат Зависть и Продажность. Здесь не нужно оно».

Счастье не стремится к удовлетворению.

Душа земная никогда не будет удовлетворена, ибо вечно к высотам она стремится.

Моё сердце взглянуло на землю Красоты и сказало:

«Ты — всеведуща, так объясни мне тайну женщины». А Жизнь Красоты отозвалась: «О сердце человеческое! Женщина есть твоё собственное отраженье в зеркале. Где ты живешь, там и она живет. Она религии подобна; она с луной сродни, когда не спрячется за тучи та; и она же как нежный ветер, не отравленный ещё нечистотами».

Тут пошло моё сердце к Познанию, чьими дочерьми являются по праву Любовь и Красота, и попросило страстно: «Подари мне мудрость, дабы я смогло с людьми разделить её на равных». Отвечало сердцу Познание: «Не говори о мудрости, а говори о счастье, ибо истинное счастье из мира внешнего не приходит, его происхожденье в Святости Жизни. Так что лучше раздели с людьми на равных самое себя!»

Свидетельские показания Филиппа

Когда наш возлюбленный умер, всё человечество умерло, и всё утихло в серой тишине. Ибо восток покрыли сумерки, и буря обрушилась, круша живое, на землю осиротевшую. Глаза небес открылись на мгновенье и закрылись, кровь из них струилась, подобно той, что вытекала из ран рук и ног его.

Я тоже умер. Но в глубине забвенья моего я слышал его голос: «Отец прощает тем, что не ведают, что творят они».

И голос его оживил мой умирающий дух, и я вернулся к стаду человеческому. Открыл глаза и увидал его белое тело, висящее в укрытье облаков, и его слова, что слышал я, внезапно форму обрели и стали новым человеком. И я уж больше не печалился и слез не лил.

Кто будет опечален озером, что вуалью лицо укрыло, или горой, что смеется над солнцем?

И ты, и я — все мы будем возрождаться вновь и вновь.

И я теперь иду в дом мой и, восторженным нищим, вхожу в двери.

Позвольте уснуть мне, не орошайте грудь мою слезами и вздохами её не укрывайте, не говорите с беспокойством о моём уходе, просто закройте глаза свои, и вы меня увидите, сегодня и Всегда.

Свидетельские показания Бирбараха

Иисус был терпелив с тупицами и глупцами, как терпелива зима с весной.

Он был терпелив и казался горой под обжигающими порывами ветра.

Он отвечал доброжелательно на грубые допросы врагов его.

Он мог быть тих в спорах и диспутах, ибо был он строг к себе и не только строгим мог быть, но и сдержанным.

Но Иисус бывал нетерпелив, бывал несдержан.

Он не терпел лицемеров.

Он не выносил ни коварных людей, ни жонглёров словами.