Халиль Джебран – Иисус Христос – Сын Человеческий (страница 21)
А затем брели мы к солнцу и поклонялись прелести часа.
Способен ли ты услышать в грезах твоих голос, что есть только восторг?
Он призвал меня, и следовал ему я. То, что я вернулся в дом моего отца, было лишь предлогом.
И сказал я матери моей: «Иисус из Назарета хочет взять меня с собой».
И ответила она: «Ступай его путем, сын мой, он станет тебе братом».
И я сопутствовал ему.
Его благоуханье призывало меня и руководило мной.
Любовь есть благословенное причастие, мираж и издевательство одновременно. Когда она приходит, наступает немота.
А когда призывает сердце вспомнить о любви, в человеке воцаряется божественная тишина.
Ты хочешь знать, о брат, когда совершенен делается человек. Так выслушай ответ мой!
Человек приближается к совершенству, когда постигает себя как безграничное пространство мировое и море бескрайнее, как огонь, вечным называемый, и свет, что горит всегда. Когда он чувствует себя как ветер, веет он иль нет; как облака, когда блистает, гремит и льется дождь. Как ручей, поет он иль вздыхает, как деревья, когда они весной в цветах стоят или по осени листвою отлетают, как к небесам вздымающиеся горы и низкие долины. И как нива, плодородна она иль суха.
Когда человек всё это воспринимает едино, он окажется где-то на середине пути к совершенству…
Свидетельские показания Петра
Как-то раз в Капернауме мой господин и учитель сказал:
«Сосед ваш — ваша душа вторая, пребывающая за стеной дома и забором сада. Осознающая, что стены могут рухнуть.
Тот мудр из вас, кто ведает, что сосед есть ваша лучшая душа, что носит чужое тело! Поймите, что ваша любовь должна распространяться и на соседа.
Он тоже есть манифестация Великого Духа, неведомого вам.
Сосед ваш есть зеркало, в котором вы отражаетесь.
Сосед ваш поле есть, на котором всходы надежд ваших зеленью прорастают и над которым веют ветра желаний ваших и снов.
Я желаю вам любить соседей ваших, как я люблю всех вас».
Тогда я спросил его: «Как я могу любить соседа, что меня не любит и домогается имущества моего? И желает украсть всё?»
И Иисус ответил: «Когда б ты был пахарем и слуга больной твой посеял зерно за тебя, остановился б ты и наблюдал спокойно и бросил бы его погибнуть на меже от боли?»
Как сказал мне это Иисус, я устыдился и умолк. Но я умолк не из боязни, он был со мною всегда ласков.
По осени я собираю все мои заботы и хороню в саду моём. Когда ж апрель вернётся и весна придёт на свадьбу с землёй, то прорастут в моём саду прекрасные цветы, что не сравнить со всеми остальными.
Придут тогда ко мне мои соседи на цветы полюбоваться.
Придут и скажут: «Не можешь ли по осени ты с нами поделиться семенами цветов сих дивных? Мы в саду своём взрастили их!»
Свидетельские показания сапожника Иерусалимского
Я не любил его, хотя ненавидеть не мог.
Я не прислушивался к словам его, не слышал песни его голоса; ибо голос тот раздражал мой слух.
Всё, что говорил он, было неясно разуму моему. Только музыка была ясна для слуха. Меня не интересовало, что говорили о его учении другие, сам-то я не знал всего того, что ведал он. В одном лишь я уверен, что он не был противником всей Иудеи.
Моя душа меня предупреждает и учит прислушиваться к голосам, что порождены чем-то несоизмеримо большим, чем просто губы и язык.
Но до того, как взялась душа за обученье моё, уши мои были глухи. Они слышали только шум и крики. И лишь теперь я начинаю вслушиваться в тишину. В ней я слышу хор, кантаты распевающий и гимны, как псалмы, гласящий, и тайны Вечности мне открывающий.
Моя душа меня предупреждает, учит, утверждает, чтоб не возносился я выше нищего и не уничижался ниже великих и сильных мира сего.
Но до того, как душа меня научила, делил людей я на две категории всего: на тех, что слабы и нуждаются в сочувствии моём или моём презрении, и на тех, кого называют сильными, которым следую я сам иль выступаю против которых. Но теперь узнал я, что я — лишь личность и крепёжный камень, из которого всё человечество затем уж создавалось. Моя душа — и их душа, мой образ мыслей — и их образ мыслей тоже. А моё предопределенье — их предопределенье на земле. Когда ошибку люди допускают — виновен я; когда вершат добро — я горд собой; когда возвышены они судьбой — взлетаю вместе с ними; а при падении я низвергаюсь в бездну вместе с ними.
Свидетельские показания Сусанны из Назарета, соседки Марии
Ты позабудешь тех, с кем веселилась, но никогда того, с кем ты рыдала.
Я знала Марию, мать Иисуса, ещё до того, как стала она женой Иосифа Плотника.
В те дни глазам Марии представали виденья, слышала она голоса, беседовала она о властителе небесном, навещавшем сны её.
И народ Назарета осторожничал в общении с нею, сторонились назаретяне общества её.
Я считала её старше, хотя была Мария молода, её весна ещё не отцвела.
В то время её и предназначили Иосифу Плотнику.
Когда вынашивала Мария Иисуса, часто бродила она меж холмов и возвращалась в сумерки со счастливым блеском в глазах.
А когда Иисус появился на свет, я слыхала, что сказала Мария матери своей: «Я только дерево чернослива. Вы видите теперь плод древа сего». Марфа-повитуха тоже слышала её слова. Через три дня я пришла к ней. В её глазах искрилось чудо, грудь её вздымалась, а руки обнимали первенца подобно раковине, что оберегает драгоценную жемчужину.
Мы все любили малыша Марии, мы ночей над ним не спали, ибо трепетным он был, казалось, это жизнь сама трепещет.
Прошёл год, он сделался смешливым мальчишкой, вершившим маленькие свои проказы. Никто из нас не знал, что будет он вечно первым в народе нашем.
Он играл с другими детьми с гораздо меньшим удовольствием, чем они с ним.
Когда исполнилось ему двенадцать, однажды повстречал он слепца и вывел его на путь прямой.
И в благодарность слепец спросил его: «Ты кто, малыш?»
И отрок ответил: «Я — не малыш. Я — Иисус».
Тогда слепец поинтересовался: «А кто отец твой?»
И мальчик ответил: «Бог — мне отец».
Слепец расхохотался и заметил: «Хорошо сказано, мой мальчик. А кто мать твоя?»
Иисус ответил: «Я не твой мальчик. А мать моя — земля».
Тогда слепец не выдержал и пошутил: «Ну, мне всё теперь понятно. Меня вывел на дорогу Сын Бога и Земли».
И Иисус ответил: «Я б хотел вести тебя туда, куда идешь ты, и глаза б мои сопутствовали ногам твоим».
Когда исполнилось ему уж девятнадцать, он сделался и миловиден, и силен, а глаза его казались медом, наполненные изумленьем чистым перед днем.
Он хотел бродить в полях один, а наши взоры следовали за Иисусом, глаза всех женщин Назарета. Но были далеки мы от него.
Любовь всегда есть вечная даль красоты.
В те годы проповедовал он в храмах и садах галилейских. И Мария следовала за ним, вслушиваясь в слова его, что подобны были песням её собственного сердца. Но когда он и те, что любили его, отправились в Иерусалим, она не пожелала сопровождать его.
Ведь мы, жители северных земель, часто подвергаемся издевательствам на улицах иерусалимских, когда несем нашу открытую душу в храм.
А Мария тоже была гордым плодом своей земли.
Иисус же частенько наведывался в другие страны к востоку и западу от нас. Мы не знали, в каких землях бродит он, однако наши сердца следовали за ним неустанно.
Но Мария всегда ждала его у порога, и каждый вечер глаза её впитывали путь, торопя его возвращение домой.
Когда он возвратился, она сказала нам: «Он так же безграничен, сын мой, как пути земные, и так же красноречив с моим молчащим сердцем. Так должна ли я что-то требовать от него?»