Hakob Makachian – Шёпот воспоминаний (страница 4)
Но слова Байрона, оказались не единственными, возвышающие эту страну. Армения в бытность имела для мира значимое место. О чём свидетельствуют множество примеров из древних источников, таких, как клинописи Шумер, Библейские рассказы, Иранские, Ассирийские, Греческие и Римские исторические документы.
В первые об Армении упоминают Шумеры. Назвав эту страну Аррата, домом верховных Богов Энлиля и его брата Эа со всем сонмом Богов. Кстати, страна Урарту, которую так называли соседи ассирийцы и греки на своём диалекте, местными произносилась, как Арарта. И именно на этих землях, по просьбе Богов, Бог Энки вместе со своей женой Богиней Нинмах сотворили первых людей – Адапа (который находясь в гостях у всевышнего Бога Ану отказался принять от того бессмертие), и Еву (Нинти, дева из ребра, дающая жизнь).
Разумеется народ, который стал плодиться и размножаться в стране Аррата, был не простой, а имел все качества и способности для распространения Божественной мудрости и энергии, которую они впитали от своих создателей. И быть может именно по этой причине, во мне всё ещё теплится некая форма гордости за гены, которые мне передались от моих предков. Это ощущение укрепляет в моём сознание та действительность, которую демонстрирует мой народ – продолжающий своё благородное существование на протяжении многих тысяч лет, сохраняя свою уникальную самобытность.
Вот и мне повезло родиться в этой стране, где как утверждают историки, когда-то жили Боги. Более того, именно в том городе, возраст которого насчитывает больше лет, чем почти его ровесник древний Рим. Её античное название Эребуни, которая трансформировалась на современный Ереван, нисколько не растратила своего величия на протяжении многих тысяч лет. Не возможно объяснить мою связь с этим городом и с этой страной. Тем более после того, как я стал себя воспринимать человеком мира, для которого вся планета Земля является родным домом. Но то, что я её ощущаю всею своею душою в любой стране мира, говорит о многом. Признаться, до сих пор так и не сформировал для себя понимание того, что именно генерирует и привлекает в Армении моё внимание. Если даже не учитывать энергетику местности, то запахи и вкусовые ощущения, которые иногда каким-то образом возникают в памяти, мгновенно материализуются на физическом уровне через мои биологические рецепторы.
Наверняка, у каждого бывают редкие моменты, когда память возбуждает некие образы из прошлого, через запахи или разносимые в голове знакомые звуки. И это состояние на миг делает тебя счастливым под приливом уже физических эмоций. И поэтому, я безустанно могу день ото дня бродить по улицам Еревана и путешествовать по горным вершинам Армении, переживая эти ощущения вновь и вновь. Запоминая при этом, каждую архитектурную деталь зданий, каждый горный хребет и скалу, бессчётные родники, водопады и озёра, и невообразимой красоты небо. При этом, не ощущая какую-либо усталость, а напротив, заряжаться новыми эмоциями и силой. Я могу просто общаться с его народом во дворах и на улицах на разные темы, насыщая без всякого преувеличения, разум свой бездонной их мудростью. Ибо, повторюсь, эта способность заложена в этом народе на уровне генетики.
Помню, в детстве на летние каникулы, почему-то именно меня из всех остальных внуков, мои старики, брали с собой в турне навещать многочисленную родню, разбросанную по всей стране. Их было так много, что парой мы так же навещали родных в Грузии, в Тбилиси, откуда они, будучи молодыми переехали в Ереван. Это было впечатляющее зрелище для мальчика, воспитанного в городских условиях. Разумеется, большинство из родственников проживали в деревнях либо в небольших населённых пунктах городского типа. Я как сегодня помню запахи домашних животных, которые были практически у всех. Я помню вкус еды, которая значительно отличалась от той, что я принимал дома. Я помню пронизывающий меня на сквозь резкий, но в то же время слегка пьянящий воздух. Вечера, лёжа в мягкой постели под открытым небом, всматриваясь в бескрайнюю красоту галактики, простирающаяся от горизонта да края мира.
Родственников, как уже упоминал, было много. У каждого из них приходилось оставаться по нескольку дней. Бывало так, что в одном городе или селении их бывало несколько семей, и приходилось каждый день навещать новый дом. А ещё непременно, мы ходили в местные храмы, помолиться. Разумеется, я не умел этого делать. Да и на это особого внимание никто не обращал, из-за Советской атеистической идеологии. Какого было моё удивление, когда я уже подростком побывав в других республиках империи, узнавал, что за ношение, например нательного крестика, людей сажали в тюрьму. Но тогда о таких вещах я не знал и наслаждался тем, что имел. А именно, общением с людьми с разным менталитетом, ибо каждый район Армении славился ни просто кардинально разным диалектом, но и темпераментом общения и субъективным для данной местности мировоззрением.
Но мне больше всего впечатляло, посещение древних храмов. Я словно погружаясь в эти каменные сооружения с выбитыми и уже успевшими состариться орнаментами, терял связь с реальностью. Божественное пение мужского хора, который исполнял многовековые молитвы, уносило мои мысли прочь от людей, которые меня окружали и от их разговоров, с легка напоминающие некий гул. Как будто моему внутреннему взору, раскрывалась иная тайна, записанная в памяти этих камней и этой музыки. Я словно чувствовал вибрацию, которая шептала мне историю этой местности, возбуждая в сознании некие образы, в основном в том контексте, что мне доводилось слышать от взрослых.
И всегда после моего самостоятельного экскурса, я всматривался в верх, где невообразимой красоты голубое небо открывала моему восприятию иную реальность былых событий. Я ощущал всеми клетками тела, что вся разворачивающаяся история в низу хранится в памяти именно этого бездонного неба. Казалось, что если чуть больше сконцентрировать внимание, то непременно среди облаков проявятся некие эпические сцены из прошлого, исторические сражения или возведение величественных городов. И в такие мгновения, когда твоё детское сознание находиться на пороге между двух реальностей, появлялись голуби, которые как будто преследовали меня, и рассеивали все мои сконструированные образы. Я же с некой досадой возвращался к своим родственникам, и мы продолжали дальше погружаться в бытовые заботы.
С самого детства я был молчаливым наблюдателем. Впрочем, таким я оставался всю свою жизнь. Это врождённое качество позволяло мне быть в центре всех событий, и иметь в руках контрольные рычаги управления над обстоятельствами. Моё детское окружение, доверяло мне все свои сакральные тайны, по той причине, что я умел выслушивать, понимать, и самое главное не предавать. Я, как бы был своего рода серым кардиналом во всех дворовых коллективах, где мне суждено было появляться. Я давал направления героям, указывая на возможности в достижении цели, разумеется, имея в этом свои дивиденды.
Это отнюдь не значило, что я боялся самому делать что-либо и брать на себя ответственность. Наоборот, в любом случае, ответ за всё держал я. Но всё же, мне нравилось владеть ситуацией, а это в то время возможно было в том случае, когда я держался на дистанции наблюдателя, но внутри самого процесса. Признаться мне это приносило колоссальное удовлетворение. Мой разум восхищался от придуманных ею образов сложных комбинаций. Когда я владел всей информацией происходящих событий, и потому имел все возможности видеть на несколько шагов дальше, чем все остальные. Да, это было своего рода опыт манипуляций, от чего я в последствии весьма осознанно отказался, посчитав, что подобная методика делает слабым мою волю. Но это было после, а пока я наслаждался своими детскими авантюрами.
Взрослые меня любили. Куда бы я не приходил, через короткое время я становился объектом их восхищения. Потому что я не был похож, как они полагали, на их распущенных отпрысков. Откуда было им знать, что их дети, делали то, чего хотел я. Весь энергетический поток внимания от взрослых, впрочем, как и от сверстников, с лихвой компенсировали моё одиночество, которая являлось продуктом моего характера.
Со временем к годам десяти, а скорее всего, ещё раньше, я стал предпочитать детским компаниям, общество взрослых. Мне было более интересно слушать рассказы старших, чем уже приевшиеся по своему содержанию фантазии моих сверстников. Впрочем, очень скоро я понял, что большая часть взрослых ни чем не отличалась по уровню хвастовства от своих же детей, и кое где своим развитием тоже. Разве что они умели более в интересных формах преподносить свою гордыню. Но всё же, это помогло мне лучше разбираться в человеческих отношениях на более высоких уровнях.
Я познавал тонкости психологического воздействия, так сказать, на практике. Хотя это ни говорит о том, что я не совершал ошибок. Их как раз было слишком много для не окрепшего детского сознания. По той причине, что мои ровесники, как бы они не пытались демонстрировать свою значимость и самостоятельность, в реальности были послушными и покладистыми, и следовали указам своих родителей. Что по большому счёту и огораживало их от многих последующих житейских разочарований. Я же по воле судьбы, с ранних лет стал жить без отца, и как уже упоминал, моя мать естественно не успевала за моими приключениями. Меня по большей части воспитывали мои старики, дедушка и бабушка. За что на самом деле я очень рад и благодарен им, так как мудрость стариков была куда более эффективной в формировании моего юного мировоззрения. Но и они не могли контролировать мои желания, получать горькие пилюли от реальной жизни.