Hakob Makachian – Шёпот воспоминаний (страница 2)

Я родился, довольно в прогрессивной, по меркам своего времени стране, прошлого века, а именно в 1975 году. И так же, как всякий индивид своего вида, испытывал гордость за свой народ. Должен признаться, это эмоциональное состояние, которая способна была ублажать всего лишь мою гордыню, как не странно, осталась со мной до сего дня. Страна по масштабу была не велика, но как полагает закон равновесия – что мало в одном, должно быть велико в другом. Вот и мой народ не был исключением, которых в мире знают, как армян, а страну маленькой в размерах, но исторически великой, Арменией. В то время она находилась в составе самой большой по своим меркам метрополии, Союза Советских Социалистических Республик.

Хотел бы описать величие страны «Советов» поподробней, но не в данном месте и не в данное время. А потому буду лаконичным, и скажу лишь, то, что спустя многие годы, когда я стал свидетелем неизбежных перемен, затронувшие каждого гражданина некогда великой империи, я чаще вспоминал Советский Союз и скучал по нём. Нет, не потому социальному строю, которая в итоге привела к его гибели. А по людям, которые были совершенно другими. Эта ностальгия для своего существования имела объективные причины. Так как, чувства, сохранившиеся в воспоминаниях из этих времён, были приятными и одаривали разум томными вибрациями счастья. Да и не могло быть иначе, так, как, во-первых, детские эмоции по силе и качеству воздействия всегда превосходят последующие взрослые. Во-вторых, система управления, какой бы несовершенной не была, всё же давала каждому своему гражданину возможность стабильного роста и развития.

Тут можно поспорить, хорошо это было или плохо. Но речь не о том. Потому что социалистическая конструкция правления, по объективным причинам до сих пор остаётся «не доступным нашему развитому обществу». И всё потому, что центральные функции в развитии индивида в сообществе, такие как образование, медицина и продвижение по социальной вертикали, были бесплатными. Что не возможно было оценить потребительским мышлением коллективного разума общества в целом. Социальная стабильность, позволяло обычному рабочему классу, быть эмоционально уравновешенными. Это напрямую отражалось на воспитании психически здорового потомства. Прямой признак того, что дети того времени, были более счастливыми, нежели в настоящее время.

Я не могу вспомнить, чтобы, будучи ребёнком, я мог бы нуждаться в том, что касалось бытовой необходимости. Я не помню, чтобы были бомжи, и чтобы какой-нибудь взрослый человек из моего окружения находился бы в финансовой нужде. Я помню, только то, что люди были весёлыми, и милосердными. А так же, что каждый считал себя свободным и вольным делать и иметь в рамках закона, всё чего захочет. Потому что, он это мог себе позволить. Никто не переживал, о будущем своей семьи. Государственная система, как бы не прогнила со временем изнутри, отвечала за каждого гражданина, и за каждого ребёнка, которые по праву считались будущим этой страны. И мы дети, это чувствовали на энергетическом уровне.

Ну вот, обещал, что не затрону политические и социальные аспекты бывшей империи «свободных граждан», но не получилось. Уж больно впечатлительными оказались воспоминания того времени. Особенно, то, что мои родители не имели привычки переживать за своих детей, которые с самого утра и до сумерек, бродили по двору, и не только. Что мы вместо само изолированного состояния, в которым пребывают наши дети со своими продвинутыми технологическими приборами развлечения, предпочитали наслаждаться общением с друг другом. Постигая тем самым самих себя в образах наших друзей.

Мои родители, имели возможность часто проводить время со мной. Что качественно сказывалось на моём воспитании, до определённого возраста. Примерно до пяти лет, я был самым счастливым ребёнком в мире. Я помню нежность матери и отцовское тепло. Мать была ласковой, внимательной и чувственной. Любила отца, была примерной ему женой. Встречала после работы супруга объятиями и прекрасным ужином на столе. Но самое главное, она проводила дни на пролёт со мною рядом. И это обеспечивало мою вообразимую безопасность, уверенность и приятное настроение.

Наш двор был не большой. С одной стороны проходила оживлённая автомобильная дорога, метров пятидесяти от дома. С другой был дворик и летняя беседка, за которой начинались частные домовладения. Дом был двух этажный, и имел два подъезда. И на каждом этаже были по две квартиры. В общем детей было не много, и разгуляться так же особо было негде. Но именно это время, запечатлелось в памяти самой прекрасной и счастливой. Потому что я чувствовал любовь и единение моей семьи.

Это эмоциональное состояние я предпочёл зафиксировать в памяти через один образ из одного зимнего вечера. После того, как я с отцом, практически весь день, играли в снежки с детьми со всего двора, и изрядно устали, вернувшись домой заметили, что за окном начался снегопад. Отец взял меня на руки и поставил на подоконник, обняв меня сзади. Кажется мне было примерно года три-четыре. Я чувствовал его тепло и защиту. Было впечатление, что ничто в этом мире не сможет потревожить мой внутренний покой. И в объятиях любимого мною человека, я наблюдал за самым красивым снегопадом, который я успел лицезреть за всю мою жизнь. Для маленького мальчика, снежинки были размером в ладонь, которые демонстрировали мне прекрасный танец жизни. Своими завораживающими движениями, они словно пытались раскрыть мне всю мою судьбу, которая собиралась разворачиваться в ближайшем будущем. Это и стало тем самым сакральным пророчеством обо мне, которую я согрев своим сердцем, пронёс через всю мою жизнь. Мне кажется, что я действительно стал свидетелем некой экранизации моих будущих сражений с той частью мира, которая всегда хранилась во мне.

До того, как отец встретил мою мать, он был актёром, затем и режиссёром в популярном в народе театре драматургии. Аристократическими манерами, начитанный и эрудированный, и к тому же брутальный на зависть многим мужчинам, он покорял ни одну театральную сцену и не одно сердце актрис и своих поклонниц. Но в силу сложившихся, а после расстроенных романтических отношений с дочерью директора театра, ему пришлось покинуть работу, которую он любил. После чего он нашёл для себя занятие в другой отрасли, которая в большей степени была похожа на хобби. А именно, он как фотограф, обеспечивал город большими уличными слайдами. Заработанная плата была не велика, но вполне хватало на достойную жизнь советского гражданина.

К пяти годам, в мою жизнь подкралось разочарование. К тому времени в нашей семье, как раз родилась моя сестрёнка. Она была милой и покладистой, за что я часто злоупотреблял её доверием. Я любил её, как и она меня, до той поры, пока мы не переехали в дом к родителям моей матери. Наши семейные отношения перевернулись с ног на голову, сформировываясь в другой новой конструкции. Одним из факторов, оказалось то, что влияние моих двоюродных родственников, которые так же проживали у наших стариков под одной большой крышей, отрицательно сказывались на моём отношении с сестрой. И это было естественным процессом. В моём не дозревшем разуме, потихонечку всё перемешалось, помешав тем самым местами приоритеты.

Нам пришлось переехать, потому что, моя мать, решила, что ей не хватает средств на жизнь, точнее захотелось большего, и с этим намерением, отправила своего супруга за «длинным рублём» на заработки в курортные регионы страны. Разумеется, причина была банальной – мы должны были соответствовать модным стандартам общества и ни чем не отличаться от её родственников, некоторые из которых, таким вот образом имели чуть больше, чем остальные. Печальное решение, в итоге привело к разводу. Иначе и не могло бы быть. В такой формации заканчивалась совместная жизнь практически у всех, кто возжелал заработать на несколько рублей больше, в дали от дома. И обычно во всех случаях, виновницами оказывались жёны, возжелавшие не отставать в конкурентной борьбе между соперницами из ближайшего своего окружения. Эта участь не миновала и нашу семью.

Матери, стало трудно одной справляться двумя детьми, и она напросилась к своим родителям. Дом у которых был довольно большой по советским меркам. Дело в том, что в северных регионах империи, запрещалось гражданам иметь двух этажные дома, если вы не член партии. Но это правило не распространялось на южные регионы, где разрешалось строить вплоть до трёх этажей. Вот и у деда моего был двух этажный, просторный дом, где вместе с ним проживали его два сына вместе со своими семьями. И теперь там должны были жить и мы, пока отец ездил на заработки.

Заработки, подразумевали, что он отсутствовал примерно от восьми до одиннадцати месяцев в году. Ни о каких здоровых отношениях в семье и речи не могло быть, где жена начинает ревновать, по каждому пустяку, и где дети не могут насладиться любовью одного из родителей. Это крах любой семьи. И это катастрофа для любого ребёнка. Нашу злость от разочарования и боли мы с сестрёнкой начали проявлять друг на друге, что не могло не повлиять, как на наш характер, так и на наши отношения. Тем более, рядом всегда были альтернативные возможности проводить весёлое время со своими двоюродными братьями, игнорируя близкого мне человека.