Hakob Makachian – Шепот воспоминаний (страница 2)

Вот и я, поработав на славу, перед тем как перешагнуть порог бессмертия, решил приоткрыть завесу тайны, ради которой каждый человек по мере своих возможностей делает всё, чтобы хоть как-то познать её кусочек. И место моей исповеди, где был сотворён чудесный союз между мирами вечности и материи, не случайно по той причине, что концентрацию разных по содержанию энергий возможно познать лишь в пределе между этими мирами, коим является планета Земля.

Я родился в довольно прогрессивной по меркам своего времени стране прошлого века. И так же, как всякий индивид своего вида, испытывал гордость за свой народ. Должен признаться, это эмоциональное состояние, которое способно было ублажать всего лишь мою гордыню, как ни странно, осталось со мной до сегодняшнего дня. Страна по масштабу была не велика, но, как полагает закон равновесия, что мало в одном, должно быть велико в другом. Вот и мой народ не был исключением. В мире его знают как армян, а страну – маленькой в размерах, но исторически великой Арменией. В то время она находилась в составе самой большой по своим меркам метрополии, Союза Советских Социалистических Республик.

Хотел бы описать величие Страны Советов поподробней, но не в данном месте и не в данное время. А потому буду лаконичным и скажу лишь то, что спустя многие годы, когда я стал свидетелем неизбежных перемен, затронувших каждого гражданина некогда великой империи, я чаще вспоминал Советский Союз и скучал по нему. Нет, не по тому социальному строю, который в итоге привёл к его гибели. А по людям, которые были совершенно другими. Эта ностальгия для своего существования имела объективные причины, так как чувства, сохранившиеся в воспоминаниях из этих времён, были приятными и одаривали разум томными вибрациями счастья. Да и не могло быть иначе, так как, во-первых, детские эмоции по силе и качеству воздействия всегда превосходят последующие взрослые. Во-вторых, система управления, какой бы несовершенной ни была, всё же давала каждому своему гражданину возможность стабильного роста и развития.

Тут можно поспорить, хорошо это было или плохо. Но речь не об этом. Потому что социалистическая конструкция управления по объективным причинам до сих пор остаётся недоступной для нашего «развитого коллективного разума». К примеру, народ так и не оценил то, что социалистическая система управления для формирования здорового сообщества в основе своей имела конструкцию бесплатного образования, медицины и продвижения граждан по социальной вертикали. Социальная стабильность позволяла обычному представителю рабочего класса быть эмоционально уравновешенным. Это напрямую отражалось на воспитании психически здорового потомства – прямой признак того, что дети того времени были более счастливыми, нежели в настоящее время.

Я не могу вспомнить, чтобы, будучи ребёнком, я мог бы нуждаться в том, что касалось бытовой необходимости. Я не помню, чтобы были бездомные и чтобы какой-нибудь взрослый человек из моего окружения находился бы в финансовой нужде. Я помню только то, что люди были весёлыми и милосердными. А так же что каждый считал себя свободным и вольным делать и иметь в рамках закона всё, чего захочет. Потому что он это мог себе позволить. Никто не переживал о будущем своей семьи. Государственная система, как бы ни прогнила со временем изнутри, отвечала за каждого гражданина и за каждого ребёнка, и дети по праву считались будущим этой страны. И мы, дети, это чувствовали на энергетическом уровне.

Ну вот, обещал, что не затрону политические и социальные аспекты бывшей «империи свободных граждан», но не получилось. Уж больно впечатляющими оказались воспоминания того времени. Особенно то, что мои родители не имели привычки переживать за своих детей, которые с самого утра и до сумерек бродили по двору и не только. Что мы вместо самоизолированного состояния, в котором пребывают наши дети со своими продвинутыми технологическими гаджетами с развлечениями, предпочитали наслаждаться общением друг с другом. Постигая тем самым самих себя в образах наших друзей.

Мои родители имели возможность часто проводить время со мной, что качественно сказывалось на моём воспитании до определённого возраста. Примерно до пяти лет я был самым счастливым ребёнком в мире. Я помню нежность матери и отцовское тепло. Мать была ласковой, внимательной и чувственной. Любила отца, была ему примерной женой. Встречала после работы супруга объятиями и прекрасным ужином на столе. Но самое главное, она проводила дни напролёт со мною рядом. И это обеспечивало мою вообразимую безопасность, уверенность и приятное настроение.

Наш двор был небольшой. С одной стороны проходила оживлённая автомобильная дорога, метрах в пятидесяти от дома. С другой был дворик и летняя беседка, за которой начинались частные домовладения. Дом был двухэтажный и имел два парадных входа. И на каждом этаже было по две квартиры. В общем детей было не много, и разгуляться также особо было негде. Но именно это время запечатлелось в памяти самым прекрасным и счастливым. Потому что я чувствовал любовь и единение с моей семьёй.

Это эмоциональное состояние я предпочёл зафиксировать в памяти через один образ из одного зимнего вечера. После того как мы с отцом практически весь день играли в снежки с детьми со всего двора и изрядно устали, вернувшись домой, заметили, что за окном начался снегопад. Отец взял меня на руки и поставил на подоконник, обняв меня сзади. Кажется, мне было примерно года три-четыре. Я чувствовал его тепло и защиту. Было впечатление, что ничто в этом мире не сможет потревожить мой внутренний покой. И в объятиях любимого мною человека я наблюдал за самым красивым снегопадом, который я успел лицезреть за всю мою жизнь. Для маленького мальчика снежинки были размером в ладонь, они демонстрировали мне прекрасный танец жизни. Своими завораживающими движениями они словно пытались раскрыть мне всю мою судьбу, которая собиралась разворачиваться в ближайшем будущем. Это и стало тем самым сакральным пророчеством обо мне, которое я, согрев своим сердцем, пронёс через всю мою жизнь. Мне кажется, что я действительно стал свидетелем некой экранизации моих будущих сражений с той частью мира, которая всегда хранилась во мне.

До того как отец встретил мою мать, он был актёром, а затем и режиссёром в популярном в народе театре драматургии. С аристократическими манерами, начитанный и эрудированный и к тому же брутальный на зависть многим мужчинам, он покорял не одну театральную сцену и не одно сердце актрис и своих поклонниц. Но в силу сложившихся, а после расстроенных романтических отношений с дочерью директора театра ему пришлось покинуть работу, которую он любил. После чего он нашёл для себя занятие в другой отрасли, которое в большей степени было похоже на хобби. А именно: он как фотограф обеспечивал город большими уличными слайдами. Заработная плата была немного меньше предыдущей, но её вполне хватало на достойную жизнь советского гражданина.

К пяти годам в мою жизнь подкралось разочарование. К тому времени в нашей семье как раз родилась моя сестрёнка. Она была милой и покладистой, и я часто злоупотреблял её доверием. Я любил её, как и она меня, до той поры, пока мы не переехали в дом к родителям моей матери. Наши семейные отношения перевернулись с ног на голову, сформировываясь в другой, новой парадигме. Одним из факторов оказалось то, что влияние моих двоюродных родственников, которые также проживали у наших стариков под одной большой крышей, отрицательно сказывалось на моих отношениях с сестрой. И это было естественным процессом. В моём недозревшем разуме потихонечку всё перемешалось, поменяв тем самым местами приоритеты.

Нам пришлось переехать, потому что моя мать решила, что ей не хватает средств на жизнь, точнее, захотелось большего, и с этим намерением она отправила своего супруга за «длинным рублём» на заработки в курортные регионы страны. Разумеется, причина была банальной – мы должны были соответствовать модным стандартам общества и ничем не отличаться от её родственников, некоторые из которых таким вот образом имели чуть больше, чем остальные. Печальное решение в итоге привело к разводу. Иначе и не могло бы быть. В такой форме заканчивалась совместная жизнь практически у всех, кто возжелал заработать на несколько рублей больше вдали от дома. И обычно во всех случаях виновницами оказывались жёны, возжелавшие не отставать в конкурентной борьбе между соперницами из ближайшего своего окружения. Эта участь не миновала и нашу семью.

Матери стало трудно одной справляться с двумя детьми, и она напросилась к своим родителям, дом у которых был довольно большой по советским меркам. Дело в том, что в северных регионах империи запрещалось гражданам иметь двухэтажные дома, если они не были членами партии. Но это правило не распространялось на южные регионы, где разрешалось строить вплоть до трёх этажей. Вот и у деда моего был двухэтажный просторный дом, где вместе с ним проживали его два сына вместе со своими семьями. И теперь там должны были жить и мы, пока отец ездил на заработки.

Заработки подразумевали, что он отсутствовал примерно от восьми до одиннадцати месяцев в году. Ни о каких здоровых отношениях и речи не могло быть в семье, где жена начинает ревновать по каждому пустяку и где дети не могут насладиться любовью одного из родителей. Это крах любой семьи, и это катастрофа для любого ребёнка. Нашу злость от разочарования и боли мы с сестрёнкой начали проявлять друг на друге, что не могло не повлиять как на наш характер, так и на наши отношения. Тем более рядом всегда были альтернативные возможности проводить весёлое время со своими двоюродными братьями, игнорируя близкого мне человека.