Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 21)
Через четыре дня в Денвере полностью восстановили корпус потерпевшего аварию самолета. Не хватало только одного куска: с правой стороны, в том месте, где располагалась багажная камера, зияла брешь. От этой части самолета не удалось найти даже обломков.
Инженеры ФБР произвели ряд лабораторных исследований, в том числе спектральный анализ и пробы на взрыв, и установили, что именно в том месте, где осталась брешь, огромной силы удар выбил и расплавил металлическую обшивку самолета. Под микроскопом на внутренней стороне излома малюсеньких металлических осколков удалось обнаружить серовато-белый порошок, происхождение которого не вызывало сомнений, - это был остаток взрывчатого вещества. Кроме того, в куске нержавеющей стали оказались частицы латуни, чего при обычном падении самолета быть не могло. Как бы ни был силен механический удар, крупицы одного металла не могли от этого настолько глубоко проникнуть в другой.
Все вышеописанное свидетельствовало о том, что причиной катастрофы явился взрыв в багажной камере. Но бензопровода в этом отсеке машины не было. Следовательно, взрывчатое вещество находилось в багаже кого-то из пассажиров - либо из-за допущенной небрежности, либо по злому умыслу, с целью диверсии.
7 ноября 1955 года капитан Рой Мур, как официально именовался руководитель следственной группы ФБР, сообщил представителям американской прессы, что речь идет о диверсии, и пообещал быстро раскрыть чудовищное злодеяние, дав понять, что у федеральной полиции уже имеются совершенно определенные подозрения.
Содержание и тон заявления не оставляли сомнений в политическом характере преступления. При той травле, какой в то время печать и радио Америки сознательно подвергали все именуемое коммунистическим (а коммунистическим именовалось все, что расходилось с официальной политической линией), каждый мог догадаться, что самолет взорвали «злые коммунисты».
Все американские газеты в специальных выпусках опубликовали сообщения о предполагаемых причинах катастрофы и без стеснения предали гласности то, что официально считалось еще строжайшей тайной следствия.
Уже на другой день акции «Юнайтед эйрлайнс» снова подскочили на бирже на восемь-десять пунктов. Жертвой коммунистических диверсий равным образом могла оказаться любая авиакомпания, и, значит, не имелось никаких оснований избегать машин «Юнайтед эйрлайнс».
Правление компании могло только радоваться такому обороту дела.
А ФБР тем временем развернуло бурную деятельность. За одни сутки несколько сотен агентов перевернули двадцать американских городов, разнюхивая все относящееся к пассажирам, экипажу самолета, обслуживающему наземному персоналу и отправителям грузов, находившихся в погибшей машине. С полным пренебрежением к хваленой американской свободе личности производились обыски, конфискации, аресты. Ни один из сотрудников не потрудился предъявить подписанного прокурором ордера на арест или обыск, не потрудился даже объяснить людям, почему обыскивают их квартиры, а их самих сажают за решетку и подвергают грубым допросам. Все законы и предписания, гарантирующие гражданам защиту от возможного превышения власти, были забыты, и тем самым выявился чисто платонический характер этих предписаний и законов.
Каждый агент ФБР по собственному усмотрению решал, с кем следует обращаться, как с врагом государства. За одни эти сутки было арестовано 26 ни в чем не повинных граждан.
Некоторые американские газеты все же не были удовлетворены простейшим решением вопроса, предложенным ФБР: во всем, мол, виноваты коммунисты! Сочтя эту версию чересчур топорной, они указывали, что существуют и иные мотивы преступлений; что, в частности, истории американской криминалистики известно немало случаев надувательства с целью получения страховки и немало различных способов достижения этой цели. Напоминали, в частности, об аналогичной авиационной катастрофе, случившейся за два года до этого в Канаде, когда трое гангстеров, чтобы получить страховку, прицепили к хвостовому оперению самолета пакет с динамитом. Взрыватель, реагирующий на температурные колебания, сработал на высоте 4000 метров.
Однако мистер Рой Мур (под этим псевдонимом, как позднее писали американские газеты, скрывался сам шеф ФБР Эдгар Гувер) объявил подобные версии лишенными оснований. Обсуждая этот вопрос на совещании со своими подчиненными, он уверенно сказал:
- Раз уж преступление, о котором напоминают, окончилось неудачей, никто не станет его повторять. Тогда ведь дело было быстро раскрыто, и виновные кончили свою жизнь на электрическом стуле. В Америке нет преступника настолько глупого, чтобы повторить этакую безнадежную затею. Нет, ребята, здесь направление наших действий ясно: это политическое убийство.
Когда мистер Мур (или, иначе, Гувер) высказывает подобную мысль на служебном совещании, это делается не в дискуссионном порядке, а означает приказ. Все дальнейшие действия и проводились в заданном направлении. Вскоре эта тактика, казалось, начала давать свои плоды.
В Денвере была подвергнута длительному настойчивому допросу вдова погибшего чиновника сельскохозяйственного департамента Джека Керша. От нее требовали сведений о прошлом мужа, о его знакомых, о политических взглядах. Миссис Лайна Керш показала, что муж часто отрицательно отзывался о различных правительственных мероприятиях, и в особенности осуждал внешнюю политику правительства. В протоколе допроса записано: «…мой муж часто критиковал враждебную политику правительства в отношении России и Китая и неоднократно говорил, что для экономического положения Америки было бы лучше наладить торговлю с этими странами, чем тратить деньги налогоплательщиков на бессмысленную гонку вооружений и пропаганду…»
Далее миссис Лайна Керш показала, что ее муж поддерживал отношения с неким Ричардом Хэймсом, состоявшим в коммунистической партии и постоянно укреплявшим в Керше упомянутые воззрения. Она заявила также, что после вызова в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности Керш несколько раз встречался с Хэймсом и советовался по поводу предстоящего допроса.
Другие агенты, взявшие тем временем в оборот прислугу Кершей, выяснили, что накануне вылета в Портленд Джек Керш получил какой-то перевязанный пакетик, который затем уложил в свой дорожный чемодан.
В штаб-квартире ФБР в Вашингтоне за несколько часов разузнали все подробности биографии Ричарда Хэймса и выяснили, что он до 1947 года состоял в Коммунистической партии США, из которой вышел, когда правительство изменило свой внешнеполитический курс. Хэймс домогался в то время дипломатического поста и не мог не понимать, что коммунисту такой пост не доверят.
Этим фактом, полагали в ФБР, цепь улик замыкалась. Мистер Мур ни секунды не сомневался, что выход Хэймса из коммунистической партии был лишь маневром, направленным на то, чтобы в качестве агента коммунистов проникнуть на дипломатическую службу. Он был убежден, что и Керш, работавший в сельскохозяйственном департаменте, состоял в той же агентурной сети. Теперь он считал установленным: пакет, полученный Кершем от Хэймса, содержал не что иное, как адскую машину.
Шеф ФБР был настолько в этом уверен, что телеграфом затребовал от прокуратуры Денвера приказ об аресте Хэймса и среди ночи поднял с постели президента Соединенных Штатов, чтобы доложить ему о предстоящей ликвидации важного коммунистического шпионского гнезда.
Четыре пуленепробиваемых лимузина ФБР подъехали к вилле советника госдепартамента, как именуется в США министерство иностранных дел, Ричарда Хэймса. Двое молодых спортивного вида мужчин направились в дом, остальные агенты рассыпались по саду, взяв под наблюдение окна и черный ход.
Перед виллой стояло десятка два роскошных автомобилей. Ричард Хэймс давал один из грандиозных приемов, являющихся неотъемлемой частью жизни дипломата.
Хэймс был уже не совсем трезв, когда облаченный во фрак дворецкий отыскал его возле бара в зимнем саду и, почтительно покашливая, доложил о позднем визите.
- В чем д-дело, Бирнс? - спросил советник, еле ворочая языком.
- Мистер Хэймс, - прошептал вышколенный дворецкий, - двое господ настоятельно желают побеседовать с вами. Но их костюм…
- Так отошлите их, - прервал его Хэймс и снова повернулся к гостям.
Дворецкий подошел еще ближе:
- Но они не уходят. Они настаивают, чтобы вы приняли их…
- Что это значит, Бирнс? - рассердился Хэймс. - Я занят. Вышвырните их, если они не хотят уйти по-хорошему! - И, с улыбкой окинув взглядом гостей, он поднял бокал за здоровье дам.
- Не выйдет, к сожалению, - прошептал дворецкий. - Господа говорят, что они из ФБР.
Как ни тихо было это сказано, все стоявшие поблизости разобрали три последние буквы. Безмятежное настроение мигом улетучилось. Хэймс, правда, выдавил улыбку, однако не смог вернуться к прежнему легкому тону.
- Извините, небольшое служебное дело… Я оставлю вас всего на несколько минут… - Он постарался произнести это как можно непринужденнее, однако голос его звучал натянуто и неуверенно.
С застывшей улыбкой, тяжело ступая, Хэймс пересек зал и вышел в маленькую приемную.
Молодой человек, похожий в своих квадратных, без оправы очках на студента, встал с массивного кресла и без долгих околичностей объявил: