Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 23)

Лайна сидела застывшая, неподвижная.

- У меня создалось впечатление, что он является руководителем коммунистической группы, так ревностно он действовал, - сказала она.

Хэймс вышел из оцепенения. Он хотел было обратиться к Лайне Керш с вопросами, но следователь опередил его:

- Ну, мистер Хэймс, как насчет других ваших высказываний? Должен я верить хоть единому вашему слову?

Он подал знак увести Лайну Керш и, когда за ней закрылась дверь, наклонился к Ричарду Хэймсу:

- Так как же, Хэймс, не лучше ли будет, если вы все же примете мои условия?

Ричард Хэймс перестал владеть собой. Он закричал в лицо всем пятерым, что ни в чем не виновен. Он шумел, рыдал и в конце концов свалился, совсем обессилев.

Его оставили в покое на несколько часов, а затем снова принялись допрашивать, но теперь уже в другом помещении, без окон, и не в прежнем наигранно-дружеском тоне. Его подвергли длительному перекрестному допросу. Будь он хоть в чем-то виноват, он, безусловно, сознался бы. Он уже и без того готов был сознаться в чем угодно. Но ему ничего не было известно об агентах Кремля. Он ничего не знал ни о каких шпионских центрах, он ни разу в жизни не держал в руках динамитной шашки, не говоря уже об адской машине. И потому он вынужден был оставить все вопросы без ответа.

Действия ФБР не ограничились, однако, только допросами Ричарда Хэймса. По всей стране велись поиски коммунистических заговорщиков. Во многих городах хватали людей, высказывавших когда-либо коммунистические взгляды. Их сажали под арест, допрашивали, били. Но и из них не удавалось вытянуть необходимого признания. Розыски убийцы 44 человек, находившихся в самолете Денвер - Портленд, превратились в одну из самых крупных политических «охот за ведьмами», какие когда-либо знала Америка.

Проверяли и всех тех, кто имел хоть малейшее отношение к потерпевшему аварию самолету, в том числе и родных безобидной старой дамы, которая впервые в жизни села в самолет, чтобы к моменту, когда у ее дочери начнутся схватки, оказаться на Аляске. Вся родня состояла из двоих детей: этой самой дочери, жившей в районе вечной мерзлоты, и сына по имени Джек Грэхэм. Но дочь вообще исключалась из круга подозреваемых, так как не имела физической возможности подложить в самолет бомбу. Сыном же заинтересовались поначалу только потому, что в прошлом он судился за подделку документов и попытку получить деньги по фальшивому чеку.

Внимательнее приглядевшись к Джеку Грэхэму и изучив его прошлое, агенты ФБР обнаружили, что он не раз безуспешно пытался проделать различные махинации со страховкой. Так, застраховав на большую сумму грузовик, годный только на слом, он оставил его ночью на неогороженном железнодорожном переезде. Представлялось бесспорным, что это было сделано с целью «содрать» со страхового общества деньги, однако тогда полиция не смогла доказать наличие умысла и дело не было возбуждено. Несколько месяцев спустя в автофургоне, подаренном ему матерью, произошел взрыв газовой плитки, во время которого якобы сгорел денежный ящик с пятью тысячами долларов. Когда страховая компания потребовала детальной полицейской проверки происшествия, Грэхэм неожиданно заявил, что отказывается от претензий на получение страховки.

С каждым изученным документом, касающимся Джека Грэхэма, все отчетливее вырисовывался портрет основательно опустившегося молодого человека, упорно отлынивающего от работы и добывающего средства к существованию (если не считать денег, которые ему удавалось вытянуть у добросердечной матери) из самых сомнительных источников. Контрабандная торговля алкоголем и наркотиками, равно как и мелкое мошенничество, были еще самым невинным из его проделок. Устроившись однажды на действительно хорошую должность расчетчика в фабричной бухгалтерии, он при первом же удобном случае стащил чековую книжку владельца фирмы и, подделав подпись, получил в банке 4200 долларов. За две тысячи он приобрел подержанный спортивный автомобиль, а остальные деньги прокутил. Оставшись без единого цента, он явился в полицию. Суд приговорил его к двум годам тюремного заключения, однако, отбыв два месяца, он был условно досрочно освобожден, поскольку мать внесла похищенную сумму.

С этого времени Грэхэм больше не попадался и как будто исправился. Он женился и устроился работать мойщиком в большом гараже.

20 января 1956 года Джек Грэхэм и его жена были впервые вызваны в местное отделение ФБР. Сделано это было ради выполнения простой формальности: сотруднику, проводившему дознание, нужно было, чтобы покончить с делом, запротоколировать показания Грэхэмов.

Первым допрашивали Джека Грэхэма. В ходе допроса сотрудник ФБР передал ему сумочку матери, найденную почти неповрежденной среди обломков самолета. Дабы Грэхэм мог подтвердить, какие именно вещи ему возвращены, сотрудник ФБР вывалил на письменный стол содержимое сумочки. При этом на пол упала какая-то бумажка. Следователь поднял ее и развернул. Это оказалась квитанция на оплату лишнего веса багажа. Ничего еще не подозревая, следователь, больше для порядка, спросил:

- Какие такие тяжести везла ваша мать, что ей пришлось платить за излишки багажа?

- Я не знаю, что там у нее было, - ответил Грэхэм. - Мать сама укладывала свои чемоданы. Мне известно только, что она хотела взять с собой дробь и патроны, намереваясь на Аляске поохотиться. А кроме того, она везла подарок для моей сестры.

Удовлетворившись этим ответом, следователь дал Грэхэму подписать протокол и отпустил его, пригласив затем его жену Глорию.

Миссис Грэхэм подтвердила заявление своего мужа относительно патронов и подарка, взятого миссис Кинг для дочери. Только в одном пункте показания супругов расходились. По словам Глории, охотничье снаряжение Джек собственноручно увязал в пакет в подвале их дома.

Чиновник удивился:

- Вы не ошибаетесь?

Молодая женщина покачала головой:

- Нет, не ошибаюсь. Я сама спустилась в подвал, потому что Джек слишком долго там возился. Он очень тщательно упаковал патроны, чтобы с ними ничего не случилось.

Джека Грэхэма позвали снова для уточнения. Чиновнику нужно было лишь устранить противоречие в протоколах. Сама по себе история не представлялась ему заслуживающей внимания. Грэхэм, однако, разнервничался и напустился на жену:

- Что за чушь ты несешь, Глория? Мать сама укладывала свои чемоданы. Я этого охотничьего снаряжения и в руках не держал!

Такое упрямство мужа рассердило миссис Грэхэм:

- Но, Джек, я ведь своими глазами видела, как ты в подвале увязал патроны и сложил их в коробку. Я еще спросила, зачем там твои старые часы. Они лежали поверх патронов!

Теперь уже и не слишком проницательный чиновник почувствовал, что с этим багажом миссис Кинг что-то неладно.

Полчаса спустя агенты ФБР переворачивали вверх дном дом Грэхэмов. В комоде они нашли страховой полис, выданный Джеку Грэхэму автоматом в аэропорту. В сундуке со старым бельем агенты наткнулись на коробку с подарком, купленным миссис Кинг для дочери, и, наконец, в подвале, в шкафу с инструментами, - на охотничье снаряжение! В углу подвала были обнаружены еще более интересные вещи: пустая коробка с надписью «Весьма опасно - динамит» и полмотка шнура, используемого для взрывных работ.

Не требовалось большой криминалистической мудрости, чтобы прийти к умозаключению, что Грэхэм собрал в подвале адскую машину, которую затем подложил в багаж своей матери.

С безучастным лицом Джек Грэхэм наблюдал за действиями агентов ФБР. Только когда один из них спросил:

- Ну, может быть, теперь вы наконец сознаетесь, что это вы взорвали самолет? - Джек с вымученной улыбкой пробормотал:

- Докажите сначала!

Хотя в свои 22 года Грэхэм был уже достаточно хорошо знаком с полицией, с политическим сыском он еще не сталкивался, иначе он этого не сказал бы. Допрос третьей степени не продлился и двенадцати часов, как с запирательством было покончено. Едва шевеля губами, пересохшими от жары и распухшими от ударов, Джек Грэхэм тихо произнес:

- Да, я виноват. Только кончайте с этим!

Кто-то выключил прожекторы, кто-то отер губкой пот с лица. Ему дали кока-колы и сигарету. Ему смазали чем-то приятно-прохладным губы, смочили лоб ледяной водой.

Затем принесли магнитофон, и Джек Грэхэм, которому все уже было безразлично, рассказал, как из 25 динамитных патронов, двух электрических детонаторов, старых часов и шестивольтовой батарейки от карманного фонарика соорудил бомбу, которая и взорвалась в назначенное время. Необходимые для такого дела знания он приобрел в монтажной мастерской, где проработал десять дней специально с этой целью.

Свое преступление Грэхэм мотивировал тем, что ему надоело выпрашивать у матери деньги. Мол, слишком уж она прижимистая.

Ко всему прочему, Джеку Грэхэму пришлось подписать бумагу, в которой говорилось, что признание сделано им добровольно и что никаких недозволенных методов к нему не применяли. После этого у прокурора был запрошен приказ об аресте.

По иронии судьбы Грэхэм, как выяснилось, вообще зря совершил преступление: он, оказывается, забыл дать страховой полис на подпись матери. Таким образом, страховку он все равно не получил бы.

Уже через две недели в Денвере состоялся судебный процесс над Джеком Грэхэмом. Узнав, что его обвиняют не в диверсии, за которую полагалось не больше десяти лет тюремного заключения, а в убийстве 44 человек, Грэхэм отказался от сделанного признания, заявив, что оно было вырвано у него пытками. Однако доказательства, предъявленные прокуратурой, были настолько неопровержимы, что присяжным понадобилось лишь 72 минуты для вынесения обвинительного вердикта. И председательствующий, судья Пауэлл, без минутного колебания приговорил подсудимого к смертной казни на электрическом стуле.