Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 136)
Йостен кладет на стол блокнот для секретаря, достает из тайника две свечи, занавешивает одеялом окно, приготовляет затычку для дверного «глазка».
- Сейчас дадут отбой. Нельзя, чтобы у нас виден был свет.
С помощью длинной и короткой спичек он распределяет по жребию роли прокурора и секретаря между своими подручными. А сам, сев на председательское место, благодаря большому личному опыту вполне профессионально начинает допрос:
- Время и место рождения?
Шойтен, перед которым забрезжила надежда остаться в живых, с готовностью включается в игру:
- Семнадцатое февраля двадцать восьмого года, в Улингене, в семье филолога Альберта Шойтена…
Секретарь не знает, что такое филолог и как с этим словом быть 1 [1 По-немецки «ф» выражается на письме по-разному. В словах же иностранного происхождения, в частности греческого, как «филолог», письменное обозначение этого звука представляет для человека малообразованного дополнительные трудности.
- Филолог? Скажи толком, кто твой отец по профессии?
- Учитель, - тихо отвечает Шойтен.
- Учитель? - взрывается Йостен. - Так какого черта ты называешь его филологом? Выходит, он простой обучатель. Но вы все такие. Не задаваться вы не можете. Ты-то сам вообще где учился?
- В Кельне, в классической гимназии. В сорок седьмом году я сдал экзамены на аттестат зрелости, но сразу получить место в университете не смог и только после двухлетнего вынужденного перерыва volens nolens 2
[2 Волей-неволей
Йостена раздражает обилие иностранных слов:
- Кончай заливать, гад! Нечего краснобайствовать! Мы хотим знать, когда ты стал прокурором. Вся эта чушь нам ни к чему.
Прокурором участкового суда в Дуйсбурге Шойтена назначили в 1960 году, после того как он проучился с 1949 по 1955 год на юридическом факультете в Кельне, прошел в дуйсбургском участковом суде стажировку и защитил диссертацию по естественному праву.
Но этот формальный хронологический перечень не может дать полного представления о жизненном пути такой неординарной даже для криминологии личности, как Шойтен. Свою преступную карьеру он начал еще в гимназии со сводничества. За сигареты, виски и кофе он содействовал сближению своих несовершеннолетних одноклассниц с солдатами английских оккупационных войск. Когда в 1947 году он с грехом пополам сдал экзамены на аттестат зрелости, у него и мысли не было поступать в университет, и филология интересовала его так же мало, как и юриспруденция. Он давно уже состоял в шайке, которая при поддержке британских солдат контрабандой доставляла из Нидерландов в Западную Германию кофе, сигареты и другие дефицитные в те годы продовольственные товары. После денежной реформы преступники занялись еще более прибыльным делом: стали провозить в обратном направлении - из Западной Германии в Нидерланды - картины, иконы, скульптуры, фарфор. Сначала все это по дешевке скупали у крестьян или на аукционах, а затем стали похищать из дворцов, замков и музеев. Где искать такого рода «товар», сообщали хорошо информированные заказчики: нидерландский реставратор и антиквар Джон Дик, при фашистах поставлявший экспонаты для частных собраний Геринга, и управляющий этими коллекциями нацистского бандита Вальтер Андреас Хофер, которому оккупационные власти поручили инвентаризировать и составить каталог сохранившихся в западных зонах сокровищ искусства.
Насчет того, почему Шойтен действительно взялся все же в 1949 году за изучение права, существуют два объяснения. Сам он на процессе в крефельдском ланд-герихте в 1974 году ссылается на настойчивое требование отца получить наконец приличное образование. Члены же специальной следственной комиссии, занимавшиеся изучением его прошлого, утверждают, что юридический факультет он окончил на средства банды, которая финансировала это мероприятие, чтобы по примеру американских гангстеров иметь впоследствии своего агента в судебно-правовых органах и одновременно собственного постоянного юрисконсульта.
«Нойе Рур-цайтунг» в выпуске от 21 мая 1974 года по этому поводу пишет: «Как агент Шойтен должен был представлять для преступного мира исключительную ценность…» А «Франкфуртер альгемайне» 20 мая 1974 года спрашивает: «Какова же была роль Шойтена, этого «агента-двойника», который в дневные часы изображал достойного, ревностного прокурора, а по ночам как заправский гангстерский босс держал в руках нити преступного мира?»
Однако федеральное управление уголовной полиции и прокуратура отмалчиваются, а суд выясняет такие вопросы только при закрытых дверях, в отсутствие публики и представителей прессы, которым незачем знать, что с момента своего назначения прокурором в 1960 году и до самого ареста в 1973 году Шойтен поддерживал неразрывную связь с «кунстмафией» 1 [1 Мафия, «специализирующаяся» на похищении произведений искусства.
Шойтен проявил себя другом и пособником преступного мира в 1965 году, когда помешал раскрытию убийства.
В Греции в 1964 году во время рождественских праздников бандиты, пытаясь похитить из отдаленного монастыря ценные иконы, застрелили 80-летнего настоятеля Арсениоса и глухонемого служку Танниса. Греческой полиции удалось через бюро путешествий и авиакомпанию установить имя и местожительство одного из убийц. Речь шла о 25-летнем Зигфриде Триллере, значившемся по паспорту уроженцем Дуйсбурга. В дуйсбургскую прокуратуру через Интерпол обратились за помощью. Шойтен
одиннадцать месяцев медлил с ответом и только в январе 1966 года сообщил парижскому центральному управлению Интерпола, что разыскиваемый Зигфрид Триллер постоянного места жительства не имеет и найти его в настоящее время не представляется возможным.
При повторном запросе, адресованном на сей раз федеральному управлению уголовной полиции в Висбаден, мимоходом выяснилось, что Шойтен, вообще никакого отношения к розыскной работе не имевший, ввел в заблуждение афинские власти. По данным федерального управления уголовной полиции, Зигфрид Триллер имел в то время совершенно определенное местожительство в Дуйсбурге и бесследно исчез лишь после того, как его стали разыскивать.
Обер-прокурор Лимберг, начальник Шойтена, не придал происшедшему большого значения, сочтя его «промахом, который может случиться с каждым». Только спустя восемь лет общественность узнала из газет, что Шойтен в период своей прокурорской деятельности постоянно общался с продажными девками и сутенерами, вступал в личные контакты с матерыми уголовниками, в неимоверных количествах поглощал спиртное и швырял деньгами в роскошных дуйсбургских барах.
Гамбургский иллюстрированный журнал «Штерн» в 1974 году пишет: «Стойкий «потребитель виски» вел в прирейнском городе двойную жизнь, вращаясь после службы в таких кругах, в которых прокурору подобает искать клиентов, а не друзей».
Хотя федеральное управление уголовной полиции уже в 1967 году, несомненно, располагало определенными сведениями, Шойтена не тронули. Позднее это станут объяснять тактическими соображениями - боязнью помешать разоблачению «основного ядра» шайки.
А затем произошло следующее: разыскиваемый по подозрению в убийстве Зигфрид Триллер в 1967 году при радарном контроле безопасности движения был задержан за езду с превышенной скоростью. Так как ни водительских прав, ни иных документов у него при себе не оказалось и своего постоянного адреса он также назвать не смог, его передали в дюссельдорфскую уголовную полицию для выяснения личности.
С целью проверки сообщенных самим задержанным сведений в Дуйсбург направили запрос о его прошлых судимостях, а также о том, не возбуждено ли против него уголовное дело и не ведется ли розыск.
Ответ пришел поразительно быстро. Некий доктор Шойтен из прокуратуры, чтобы облегчить дюссельдорфским коллегам работу, даже не телеграммой, как обычно, а по телефону подтвердил полученные от самого Триллера сведения и заверил, что никакими компрометирующими данными в отношении задержанного дуйсбургские власти не располагают. Сотрудники уголовной полиции Дюссельдорфа, у которых было по горло дел, с благодарностью встретили эту оказанную без всякого бюрократизма помощь. Теперь, чтобы отпустить Триллера, им требовалось лишь подтверждение дорожной полиции, что машина не украдена. Однако от этой заботы их неожиданно избавил сам владелец автомобиля, 24-летний студент Герман фон дер Ахе, который, ловко ввернув, что является сыном известного дюссельдорфского хирурга, профессора Конрада фон дер Ахе, и представив удостоверение личности и паспорт машины, назвал Зигфрида Триллера своим близким другом и сказал, что тот в настоящее время гостит у него и, разумеется, может пользоваться его автомашиной.
На вопрос, откуда он узнал, что Триллера задержали, молодой человек с готовностью объяснил, что дорожная полиция справлялась, известно ли ему, каким образом за рулем его машины оказался посторонний человек без документов, который сейчас, дескать, сидит в крипо 1 [1 Сокращенное наименование уголовной полиции.