Гюнтер Грасс – Весь свет 1981 (страница 30)
Охотник, красивым движением обняв Бару, уводил ее к сияющему горизонту. Рядом шла его лошадь.
— Для этого тебе понадобились бы охотник и лошадь.
Мария щелкнула выключателем телевизора.
— Ну, рассказывай, что у вас нового. Кто умер, кто женился? Он, когда ни приедет из дома, всегда-то у них кто-то умер.
— Ну что ты! — Пани Конечная вежливо наклонила голову. — А вот в газетах пишут, что в деревне чистый воздух.
— Хлеб убрали… — вмешался пан Конечный.
— Еще и не начинали.
— Дорогие, нам пора идти. Пан… Пан…
— Винценц.
— Пан Винценц извинит нас.
— Чего ему извинять? Он пойдет с нами.
— Но, Мария…
— Мы с ним можем пойти и одни!
— Будь добра, зайди в ванную, поможешь мне привести в порядок прическу.
Воздушная пани Конечная отшуршала, Мария со строптивым видом скатывала ковер.
— Ужасно, — пробасил пан Конечный. — Не понимаю, как можно добровольно войти в этот дом.
Винца чувствовал себя настолько в гостях, что добродушно кивал и с неизменной улыбкой воспринимал все, что видел и слышал.
— Но получится страшно неловко, когда ему придется самому заплатить за себя, — шипела пани Конечная в ванной. — Почему ты меня не предупредила, что кого-то ждешь?! Я могла бы приготовить бутерброды.
— Мама, мне просто стыдно тебя слушать!
В фойе ресторана дамы отлучились, чтобы снова привести себя в порядок. Пан Конечный и Винца смущенно рассматривали друг друга.
— Может, нам лучше войти?
— Вы не хотите их подождать?
— Понимаете, — пан Конечный в растерянности озирался. Он держался как агент, обнаруженный на маскараде в доме своего смертельного врага. — Видите ли, у нас существует такой… такой, ну, вроде… уговор. Нет, скорей игра… Однако я как-то не чувствую себя вполне компетентным посвящать вас в наши домашние дела.
— Что ж, я смиряюсь.
Пан Конечный энергично встряхивал головой.
Они сели за столик, засунутый в самый дальний угол, и пан Конечный заказал две порции сухого вина.
— Лучше чего-нибудь горячего.
— Принесите бутылку… Или лучше две.
— Сначала одну, потом другую, да? — Официант говорил, словно держал во рту кусочки льда.
Винца не отважился ему перечить.
— У меня… всего… двадцать крон. — Пан Конечный покраснел.
Как ни странно, Винца тоже.
— Не стоит об этом говорить. Раз уж я свалился вам на голову, вы мои гости.
— О-о-о, — пан Конечный даже захлебнулся. — Это надо сказать жене.
Пани Конечная бурно дебатировала с Марией. Судя по тому, как она размахивала руками, говорили они о чем-то важном. Мария упрямо мотала головой. Они шли через пустую еще площадку для танцев, и обе выглядели очень эффектно. В красноватом полумраке, в одинаковых платьях, они шли как две сестры. Пани Конечная села с краю, у самой площадки. Мария, не обращая на нее внимания, прошла дальше, за столик, скрытый позади мраморной колонны.
Винца потянулся за стаканом.
Мария незаметно кивнула.
— Это… Это… Это явно вам. Ступайте, ступайте, Маруш вам все объяснит.
Маруш!!
Сперва Винца выпил вино. В городе он не всегда чувствовал себя в своей тарелке, сегодня же ему особенно было не по себе.
— Сядь скорее, чтоб я могла за тебя схватиться и не выпускать. — Такими словами встретила его Мария. — Не то опять удерешь.
— Чего мне удирать? Мне ведь хорошо.
— Понимаешь, это все мамины штучки. Раз в месяц они с папой ходят в ресторан и делают вид, будто незнакомы… Папа должен ухаживать за ней, как когда-то. Если это происходит дома, я изображаю мамину младшую сестру… Ты понимаешь в этом что-нибудь?
Винца понимал. Не знал только — смешно это или как?..
Пани Конечную вскоре обнаружил неотразимый седоватый франт; не раздумывая, он подсел к ней и еще задолго до полуночи дал волю своим рукам, предоставив им возможность выбирать, куда себя деть.
Пану Конечному на этот раз, по крайней мере, было что пить. Он сидел, уставясь на гудящий вентилятор. Весело играла музыка, и отважно декольтированная певица с удовольствием кланялась публике.
Вступительный билет стоил двадцать пять крон.
Винца лежал на диване в гостиной, закутавшись в покрывало так, что еле дышал. Мария легла с матерью рядом в спальне; мило надравшийся пан Конечный ушел куда-то через ванную и больше не появлялся. Непохоже было, что кто-нибудь еще, кроме Винцы, беспокоился о нем.
Непривычные ночные звуки в чужом доме.
Скрипнула кровать. Тишина. И голос пани Конечной:
— Я еще не сплю.
Винцу прошиб пот. Но вовсе не дышать он все-таки не мог.
Тишина. Скрип кровати. Тишина. Голос пани Конечной:
— Ты меня с ума сведешь!
Мария заплакала:
— Ну зачем ты так?!
— И это называется порядочный дом!
— Разве я хочу делать что-то дурное?
— Ради бога, не говори мне, что ты
— Мне уже двадцать!
— Именно поэтому надо иметь голову на плечах… Есть у него по крайней мере какие-то деньги? Среди этой неотесанной деревенщины встречаются богатые. И трудолюбивые. Во всяком случае, те, кого я знаю.
— Я ненавижу тебя!.. И убегу из дома!
Тихий плач. Громкий всхлип.
— Не трогай меня!!
Тишина.