В Швейцарии тревожно. Но дорога
Свободна.
Приезжаешь в Петербург.
И первым делом — в горестных раздумьях —
На кладбище,
Где жертвы воскресенья
Кровавого в земле сырой лежат.
«Земля — крестьянам!» — выкрикнул матрос,
И, слыша этот голос громобойный,
Ты хмуришься:
Опять сдирают кожу
С истории мечтаний и надежд…
Приличные манеры джентльменов
Прилизанных
И длинные колонны
Несбывшихся, пустых, бесплотных снов.
ОТРЕЧЕМСЯ ОТ СТАРОГО МИРА!
Да, память предков в нас неистребима.
«Земля — крестьянам!» — крикнет Матюшенко,
И эхом отзовется вся Земля.
Великие событья назревают.
Быть в гуще их. Всегда быть рядом. Быть…
Твой призрак кружит в высях запредельных,
Как спутник.
И кружить ему, кружить…
Тюрьма и тьма,
Обитель зол и бед, —
Все позади.
Мы обретаем свет!
Товарищ,
Ты еще людей покличь:
Ведь скоро будет
Выступать Ильич!
Конец пути
В пустыню, в никуда
С иудами
Без чести и стыда.
Лишь с теми, кто
От века нищ и наг,
Мы в новый мир
Пойдем — за шагом шаг!
Где были мгла и холод
Искони́,
Электростанций
Расцветут огни.
Везде, где прозябал
Во тьме народ, —
Звезд негасимых
Свет живой взойдет.
Вперед, сыны отечества,
Вперед —
Туда, где каждый
Счастье обретет!
ЧЕЛОВЕК ПРОРЫВАЕТСЯ В ВЕЧНОСТЬ —
ПРОБУЖДАЕТСЯ В НЕМ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ.
Я
Метронома ленинского
Слышу
Биенье
Над живою синевою
Твоих ударных строек, Комсомол!
О век пророчеств сбывшихся,
О век
К устам пустыни обращенных рек!
Здесь,
