Гвен Купер – Правила счастья кота Гомера. Трогательные приключения слепого кота и его хозяйки (страница 39)

Глава 20. 12 сентября 2001-го

Мех большой с тем вином захватил я с собой и мешок с ним Кожаный с пищею. Дух мой отважный мгновенно почуял, Что человека я встречу, большой облеченного силой, Дикого духом, ни прав не хотящего знать, ни законов.

Наверное, наутро я должна была проснуться с сильнейшим похмельем, но его не было: на удивление, я проснулась с ясной, как никогда, головой. Словно мой мозг извлек максимальную пользу из бессознательного состояния, по ходу дела придумав, как решить все мои проблемы. Так что, когда я проснулась, у меня уже был готовый план действий.

По-быстрому просмотрев новости, я узнала несколько вещей. Нижний Манхэттен был по-прежнему закрыт и забаррикадирован, а доступ предоставлялся только военным и спасателям. Все дороги ниже 14-й улицы были заблокированы — туда не ходили ни подземка, ни автобусы, хотя остальной транспорт в городе работал по обычному графику.

Следовательно, попасть домой я могла только пешком. Включив компьютер Шэрон, я сверилась с онлайн-картой подземки и проложила три разных маршрута, способных провести меня к закрытому периметру настолько близко, насколько вообще это может сделать общественный транспорт.

Из новостей также следовало, что в Нижнем Манхэттене не было ни электричества, ни воды, поэтому, даже добравшись до кошек, мне нужно было забрать их оттуда, даже если сам дом не пострадал. Жить вчетвером на тридцать первом этаже в квартире без воды и лифта не представлялось возможным. Я решила позвонить своему другу Скотту, чтобы узнать, сможет ли он приютить нас на пару дней. Скотт недавно переехал из Майами в Филадельфию, находящуюся в часе езды на поезде (с пересадкой) от Нью-Йорка, и жил один в доме с тремя спальнями. Он был тем самым другом, к которому можно обратиться в беде, и единственным человеком (из тех, кого я знала), у кого было место, чтобы всех нас разместить. Я записала имя Скотта на бумажке с составленными маршрутами, рядом приписала — кошачьи туалет/еда и сделала маленькое напоминание: не забыть попросить Скотта купить все эти вещи до нашего приезда. Затраты я готова была возместить.

В случае, если бы Скотт не смог приютить нас (по крайней мере на несколько дней) или если бы восстановили линии электропередач, везти кошек в Филадельфию не было бы никакого резона. Тогда мне понадобились бы некоторые запасы, которые в своем районе мне было уже не достать. На отдельном листке бумаги я записала список вещей, которые следовало купить, а также сделала пометку о том, что неплохо было бы снять с карточки побольше денег. Наличность (как я не раз убеждалась) в критических ситуациях лишней не бывает.

Последним пунктом моего плана был звонок в соответствующие государственные и муниципальные службы, чтобы узнать, не снаряжается ли спасательная экспедиция для домашних питомцев, оставшихся в ловушке рядом с тем местом, которое во всех новостях теперь именовали Граунд-Зиро. Номер транслировали в углу экрана телевизора, но линия была перегружена. Возможно, так и надо было: пусть правительство занимается людьми, а уж кошки — моя забота.

Шэрон еще спала, поэтому я нацарапала для нее записку, прилепила к зеркалу в ванной, натянула вчерашнюю одежду, схватила ее ключи и свою сумочку и вышла на улицу.

День был такой же ясный, как и предыдущий. Выходя из дома, я думала, что мышцы будут ныть после вчерашнего, но тело слушалось меня беспрекословно, словно оно, как и мозг, только и ждало моего пробуждения и возможности приступить к выполнению плана. Я прошла несколько кварталов по Бэй-Ридж до крупной аптеки, где продавали все необходимое. Там я купила джинсы, две большие футболки, белье, дешевые кроссовки, носки, зубную щетку и мыло. А еще запаслась двумя галлонами воды, коробкой наполнителя для кошачьего туалета, большим мешком обычного кошачьего корма (ну почешется Вашти недельку-другую от аллергии, что с того), фонариком с батарейками и самым вместительным рюкзаком, который у них был в продаже.

Дотащить все это назад до квартиры Шэрон было удовольствием не из легких, но я была настолько довольна собой, что смахнула выступивший на лбу пот, только зайдя в дом. Выполнив первые пункты своего плана, я стала на шаг ближе к своим питомцам. И чувствовала себя так, будто они уже наполовину спасены.

Поезд R был заполнен, но не до отказа. Вероятно, многие из тех, кто работал в центре, сегодня не вышли на работу. Только сейчас до меня дошло, что и наш офис, скорее всего, вынужденно закрыт. В большей степени, чем «выходной» в среду, меня шокировало присутствие людей, у которых не нарушился рабочий график. Трудно было вообразить, что в то же самом мире, где до сих пор дымилось то, что еще вчера было Всемирным торговым центром, кто-то продолжал делать свои будничные дела: одеваться на работу, пить кофе или собирать школьный завтрак для детей. День вчерашний был настолько отчужден от сегодняшнего, что казалось, будто его и не было. Меня не покидало чувство, что произошло то, о неотвратимости чего я знала с самого рождения, — и люди, погруженные в обычные заботы, казались не от мира сего.

— Ты с ума сошла, — отрезала Шэрон, когда по возвращении из магазина я поделилась с ней своими планами. — Новости посмотри! Там здания до сих пор падают!

— Тем более нужно идти немедленно! — ответила я.

Шэрон попричитала еще какое-то время: мол, людей туда не пускают и потому за периметр никак не попасть. И предложила мне пожить у нее до субботы. Ей очень хотелось — как и многим! — уехать из города, и они с матерью договорились вместе провести выходные. До этого дня ее свободная комната была в моем полном распоряжении.

Эта новость, казалось бы, должна была меня взволновать, ведь теоретически я могла считаться бездомной. Более того, события складывались так, что вещи, купленные мною рано утром, были единственной моей собственностью в новой реальности. Вот только размышлять об этом было некогда — меня ждали более насущные дела, которые к тому времени были таковы: я дозвонилась до Скотта и попросила его быть наготове. Он ответил, что рад приютить меня вместе с кошками, если в этом есть необходимость. Сегодня была среда, и пятница должна была стать моим последним днем у Шэрон.

Шэрон настояла, чтобы я взяла с собой ее запасные ключи на случай, если я вернусь, а ее не будет дома.

— Мне бы добраться до моих кошек, и, если это удастся, можешь меня сегодня не ждать, — предупредила я.

Шэрон пожала плечами:

— Вернешь на неделе, в офисе.

Рюкзак стоял на полу вагона у моих ног рядом с хозяйственной сумкой, где лежали вещи, не поместившиеся в рюкзак. Общий вес тянул фунтов на двадцать, но своя ноша спину не гнула, потому что большая часть веса распределялась по всей спине.

Поезд R прогрохотал через Манхэттенский мост и вылетел из темноты тоннеля на яркий солнечный свет с такой скоростью, что казалось, будто мы пронзили пространство и время. На мгновение я ощутила, что поезд унес меня во вчерашний день. Стена дыма поднималась в небо южнее Бруклинского моста, и запах гари чувствовался даже в вагоне. Я отвернулась от окна.

Из подземки я вышла на 14-й улице. Я никогда не думала о Манхэттене как о месте с особым запахом — по крайней мере, до тех пор, пока на границе центра города не стал доминировать запах обгоревших строительных материалов. Я подумала о Гомере. Гомере с его сверхтонким обонянием и острым слухом. Что должен был ощущать он, когда взрывались и рушились небоскребы, бушевал огонь и тянуло гарью — тем более что находился кот куда ближе к эпицентру, чем я? Мне почему-то подумалось, что Скарлетт и Вашти, имевшие возможность наблюдать за происходящим из окна, должны были испугаться меньше. Во всяком случае, они хотя бы могли совместить то, что видят их глаза, с тем, что слышат их уши и чуют носы. Определенно, они испугались, но испугались меньше Гомера.

Или нет? Казалось бы, я должна была понимать происходящее лучше них, но разве я что-нибудь понимала?

«Прекрати, — сказала я себе. — Толку от этого ноль».

Перекрестки 14-й улицы были перекрыты кордонами. Дальше транспорт не пускали, но какие-то люди так или иначе миновали заграждения своими силами: кто-то пешком, а кто-то даже на велосипеде. Еще час тому назад мне было трудно даже представить, что в мире, где догорают развалины Граунд-Зиро, могут быть люди, живущие обычной жизнью. Сейчас я поняла, что на самом деле нахожусь на границе двух разных миров по обе стороны кордона: одна сторона была южной, другая — северной. Севернее кордона в уличных кафе пили кофе, автобусы везли пассажиров и сновали такси; по другую сторону — машины не ездили, да и прохожих было наперечет, и все они куда-то спешили. Сжав крепче свою поклажу, я решила присоединиться к ним.

Я шла на юго-восток, зигзагами, ориентируясь по шлейфу дыма и гари, висевшему в воздухе там, где раньше возвышался Всемирный торговый центр. Все офисы стояли пустые, на окнах и дверях за одну ночь появились объявления. Вы не видели нашего сына? Мы не знаем, где наша дочь. Она работала во Всемирном торговом центре! С самодельных листовок на меня смотрели безмятежно улыбающиеся лица: выпускника в забавной шапочке с квадратным верхом, молодоженов в их медовый месяц или кого-то во время семейной вылазки на рыбалку. Вы не знаете что-нибудь о моем муже? Вы не видели мою сестру? Если вы знаете хоть что-нибудь, пожалуйста, позвоните… пожалуйста, позвоните… пожалуйста, позвоните… Я шла по царству теней, окруживших меня в беззвучном крике.