Гвен Купер – Правила счастья кота Гомера. Трогательные приключения слепого кота и его хозяйки (страница 40)

Мне удалось дошагать до Канал-стрит, где меня остановили на импровизированном КПП для проверки документов, дающей право на дальнейшее продвижение. Молодые люди в военной форме с автоматами на груди были предельно вежливы, сочувствовали мне, обращались «мэм», но… пропустить наотрез отказывались.

— Территория закрыта, мэм, — говорили они, — дальше нельзя.

— Но я живу там, — умоляла я, — и мои кошки…

— Извините, мэм, — строго отвечали они, — никого пускать нельзя.

Мимо проехал открытый грузовик с людьми и камерами.

— Но вы же пропускаете этих людей! — попыталась спорить я.

— Они журналисты, мэм.

Признав поражение, я двинулась дальше по улице. Дойдя до следующего КПП, я сделала еще одну попытку.

— Я журналист, — заявила я, не моргнув глазом.

Парни, охранявшие баррикаду, оглядели меня с вежливым скепсисом, задержавшись глазами на моих джинсах, рюкзаке и мокром от пота лице.

— Могу я взглянуть на ваше журналистское удостоверение, мэм?

— М-м-м… — Улыбка слетела у меня с лица. — М-м-м… мое удостоверение? Ах да, оно, знаете ли, глубоко в рюкзаке, а мне…

— Простите, мэм, — ответили мне, — но туда нельзя.

— Но…

Их лица выражали непоколебимость.

— Пожалуйста, отойдите от заграждения, мэм!

Я продолжила путь в надежде найти какого-нибудь милосердного солдата или небольшую аллейку или улочку, которую впопыхах забыли забаррикадировать. Никого и ничего. Утром, когда я снимала деньги со счета, во мне шевелилась подспудная мысль: не пригодятся ли они мне для подкупа в такой ситуации, как сейчас. И вот, когда такая ситуация наступила, я боялась даже пытаться. Меня бы искренне огорчило, если бы вдруг выяснилось, что люди, призванные нас охранять, склонны к мелкой коррупции.

«Всё в порядке, — говорила я себе. — Ты оставила кошкам достаточно еды и воды, на сегодня, по крайней мере, им с лихвой хватит, а завтра к утру я непременно вернусь».

С трудом мне удалось отогнать мысль о разбитых окнах. Да, все утро я провела в царстве теней, взирая на лики тех, кто, наверное, уже ушел из этого мира. Но моих кошек среди них не было, иначе я бы почувствовала. Они живы и здоровы — и у меня хороший план, как нам встретиться прямо завтра. До завтра они продержатся.

Я вернулась в квартиру Шэрон разочарованной, но не отчаявшейся. «Всего лишь маленькая заминка, — сказала я себе. — Попробуй связаться с кем-то из нашего дома. Вдруг кто-нибудь найдется. И этот кто-нибудь был бы очень кстати, если я попаду домой только завтра».

— Попробуй ASPCA[26] или PETA[27], — предложила Андреа в телефонном разговоре. — Они наверняка организовывают какие-то спасательные экспедиции за домашними животными.

Я даже разозлилась на себя, почему не додумалась до этого раньше Андреа. Кому как не мне, уроженке Майами, повидавшей множество ураганов, было знать, что на такой случай всегда есть организации, занимающиеся спасением животных и помогающие вернуть их хозяевам?

Я позвонила в ASPCA, и мне ответили на первом же гудке. Моя надежда росла с каждой минутой — женщина на другом конце провода сказала: «Да, мы работаем с местными властями, да, мы помогаем в поисках пропавших питомцев, да, мы содействуем воссоединению питомцев с хозяевами. Дайте свои координаты, мы с вами свяжемся».

— Меня зовут Гвен Купер, — начала было я, — и я…

— Гвен Купер? — остановила меня женщина. — Гвен Купер, что с Джон-стрит?

Да, я была «Гвен Купер с Джон-стрит», но откуда об этом могла знать посторонняя женщина? Если только, подумалось мне, не произошла еще какая-то беда и моему дому не грозит опасность, поэтому им дали список жильцов, которых нужно оповестить.

— Ваш петситтер — Гаррет, кажется? — оборвал нам с утра телефон. Он не знает, живы вы или нет, и поэтому в панике. Он попросил нас передать вам, чтобы вы позвонили ему, как только объявитесь. Сказал, что ваш с ним контракт позволяет ему зайти в вашу квартиру в случае крайней необходимости и он предъявит его людям в вашем доме, если его не захотят пускать. У него есть еда, вода, кошачьи наполнители, и он постарается проехать туда на велосипеде. Он так и сказал: «Передайте ей, что своего друга я в беде не оставлю».

Комнатный цветок перед телефоном Шэрон поплыл у меня перед глазами. Чужой, казалось бы, человек готов был ради Гомера бросить все и поспешить на помощь. И не он один. Мои кошки, если подумать, были живым напоминанием о том, как далеко может простираться людская доброта. Взять любую из них — и каждая была жива лишь потому, что всякий раз находился добрый человек, небезразличный к маленькому существу, будь то дородный механик из Майами или моя мама, лишь для проформы утверждающая, что уж кого-кого, а кошек она терпеть не может.

— Обязательно позвоню ему, — заверила я женщину из ASPCA, — спасибо, что передали.

Минуту я собиралась с мыслями, прежде чем набрать номер Гаррета. Моя благодарность выплеснулась потоком сбивчивых фраз, вникнуть в смысл которых мог только очень терпеливый человек, каким, по счастью, и был Гаррет. Мне очень нужно было объяснить ему, что значило для меня и моих питомцев, что кто-то, о ком я сама даже ни разу не вспомнила с той минуты, когда все это случилось, оказывается, беспокоился и переживал. Даже если его усилия окажутся напрасны, то и в этом случае знать, что я не единственный человек, которому небезразличны мои кошки, значило для меня гораздо больше, чем я могла выразить словами.

— Да, да, конечно, — бормотал Гаррет в паузах, когда я переводила дыхание, — конечно. Я все понимаю, поверьте… сделаю все, что в моих силах. Если меня пропустят, я тотчас позвоню.

Выяснилось, что Гаррет оказался не единственным, кто переживал за нас с Гомером. Когда я проверила домашний автоответчик, то узнала, что он был забит до отказа. Звонки шли отовсюду. Казалось все, кто когда-либо знал нас, хотели удостовериться, все ли у нас в порядке: старые приятели из Майами, новые нью-йоркские друзья… «Как ты собираешься вернуть кошек?» — спрашивали они. «У меня есть велосипед… Я знаю одного спасателя… Я знаю кое-кого в мэрии… Я могу прислать денег… Деньги помогут? Что можно сделать? Что мы можем сделать? Гомер — мой дружок, мой мальчик. Мы его спасем, спасем, Гвен, вот увидишь…»

Прошел всего день, и надежда была всюду. Кто-то обязательно доберется кошкам на выручку. У нас все будет хорошо.

Утро следующего дня было повторением предыдущего. Снова я пыталась проникнуть за оцепление, в Финансовый квартал. И снова меня развернули обратно. Я знала по крайней мере о трех людях, пытавшихся пешком или на велосипеде добраться до Гомера, Вашти и Скарлетт, но было непохоже, что кому-то из них удалось то, что не удалось мне.

Я подсчитала: еды, оставленной кошкам утром во вторник, должно было хватить где-то на полтора суток. Это означало, что прямо сейчас еда, возможно, уже закончилась. Еще хуже обстояли дела с водой. Воздух в Нью-Йорке суше, чем в Майами, и, сколько бы воды я ни наливала, она заканчивалась за сутки. Я слышала, что люди могут прожить без воды не более двух или трех суток, но не знала, как долго без питья протянут кошки.

— Ну, если уж на то пошло, они всегда могут попить из унитаза… — заявила Андреа.

— Нет! — простонала я. — Я всегда держу крышку закрытой, чтобы туда случайно не провалился Гомер.

Мысленно я уже поклялась впредь держать крышку открытой. Четверг был первым днем после одиннадцатого сентября, когда я ощутила настоящую панику: на все мои тревоги о выживании питомцев накладывалась мысль о том, что им уже пришлось пережить, — и обе были невыносимы. Никогда еще им не доводилось сидеть дома взаперти без еды и воды и без должного присмотра. Кошачий туалет не был чищен с понедельника и, должно быть, уже вызывал стойкое отвращение. Этого они не поймут, подумают, что я о них забыла, покинула и обрекла на голод, жажду, страшные звуки и тревожные запахи Граунд-Зиро.

Не представляю, что сталось бы мной и до какого состояния я бы дошла, если бы не звонок из ASPCA поздним вечером четверга. Мне сообщили, что район вокруг Граунд-Зиро признали стабильным и завтра будет разрешен допуск гражданских лиц, у которых дома остались животные. «Но, — предупредила меня уже знакомая активистка ASPCA, — завтра на Граунд-Зиро будет выступать президент Буш, поэтому не забудьте взять с собой документы с фотографией, подтверждающие ваше проживание».

У меня были только водительские права из Майами, которые я не удосужилась поменять со времени своего переезда в Нью-Йорк. Машину я, правда, больше не водила, но водительское удостоверение прокатывало как обычное удостоверение личности. Поэтому обменивать их на нью-йоркские казалось лишней головной болью. Кроме водительских прав у меня с собой была чековая книжка, где, по счастью, был указан мой нью-йоркский адрес, и я надеялась, что вместе эти два документа станут веским доказательством, что я та, за кого себя выдаю, и живу именно там, где утверждаю. Но главным козырем я считала то, что пойду туда не одна, а с группой волонтеров из ASPCA, поэтому, как мне казалось, документы могут и не понадобиться.

Шэрон уезжала утром в пятницу. Я отдала ей запасные ключи и постаралась донести объятиями всю силу своей благодарности.

— Удачи, — сказала она, уткнувшись в мое плечо, — позвони, как только вернешь своих кошек.