Гузель Ситдикова – Брюс и серебряная ложка королевы (страница 4)

Мама лежала без сознания. Лунар уже был рядом и облизывал ей руки, поскуливал и заметно нервничал. Миг! – и Брюс уже возле мамы. Он приподнял ей голову, подложил под неё запачканные краской тряпки, о которые мама вытирала кисти, принёс воды и побрызгал на лицо. Постепенно мама стала приходить в себя. Поначалу она недоумённо смотрела на сына, словно не понимала, кто он, а кто она. Но вот взгляд обрёл осмысленность, и женщина, приподнявшись, села на пол. Лунар уже, довольный, помахивал своим хвостом-бубликом и норовил лизнуть хозяйку в лицо, чего она никогда ему не позволяла.

– Брюс! – хрипло произнесла мама. – Я закончила работу и всё поняла. У меня мало времени, прежде чем я снова отключусь. Посмотри внимательно на картину. В центре изображена птица Могол.

Могол была похожа на огромного тёмно-синего орла. Брюс знал из сказок с детства, что размах её крыльев затмевает солнце и самые большие облака, на земле в это время ненадолго наступает ночь. Клюв и когти у неё были железные, а глаза! Ах, какие у птицы Могол красивые глаза – раскосые, жёлтые с красными огненными прожилками и тонкими вертикальными зрачками. Несмотря на грозный вид, Могол была любознательной и умной птицей.

– Посмотри, какие вокруг чудовища, – кивнула в сторону составленной картины мама.

Эти твари и впрямь наводили ужас. Когда мама под влиянием тёмного искусства писала отдельные фрагменты – большой рыбий хвост или голову женщины с перекошенным от злобы лицом, длинные гусиные синие лапки или морду свирепого кабана с поднятыми к небу жёлтыми клыками, – было жутковато, но ещё терпимо. Но сейчас, когда мама собрала всё полотно – приставила гусиные лапы к туловищу с кабаньей головой, на тело жабы посадила голову цапли на длинной шее, – невозможно было отвести взгляд от этой страшной картины. Через какое-то время вы чувствовали головокружение, вам не хватало воздуха, хотелось немедленно выскочить на улицу и попить чистой воды.

Итак, в центре восседала птица Могол, в когтистых лапах она держала серебряную чашечку. Здесь же была ложечка королевы Марии. Эту ложку узнал бы каждый житель Кварты. Изображений ложечки глашатаи раздали невиданное количество, чтобы все знали, как она выглядит. Хищный взгляд и весь настороженный вид огромной птицы давали понять, что с ней шутки плохи. Понимали это и твари, окружившие её плотным кольцом. Они не решались подступиться ближе, но было ясно, что они тоже не намерены сдаваться. Здесь были подземные жители с дубинками и топорами. Их бородатые смуглые лица и невысокий рост резко выделялись рядом с мертвенно-бледной кожей гигантских русалок. Ведьмы, ехидны и гарпии держали в руках факелы, но странное дело: огонь был не тёплого жёлто-оранжевого цвета, а напоминал испаряющийся серо-голубой лёд. Ледяное пламя отбрасывало отсвет на фантастическое существо с единственным жёлтым глазом посередине овального тела. В довершение всего у него рос роскошный петушиный хвост переливчатого чёрно-зелёного цвета. Само существо было похоже на огромное белое яйцо на жабьих лапках.

Брюс рассматривал мамину работу с возрастающим волнением. В углу картины он увидел волков и связанную белую собаку.

– Лунар! – узнал мальчик своего пса.

– Да, мой милый. Это Лунар. Это значит, что и ты где-то рядом. Как я ни силилась увидеть и написать тебя, не смогла. Это хороший знак.

– Мама, мне душно, мы должны выйти отсюда.

И, вскочив на ноги, Брюс подал руку матери. С большим трудом женщина смогла подняться. Ей потребовалось несколько минут, чтобы перевести дыхание, и только тогда она смогла медленно пойти к выходу.

На свежем воздухе и ярком летнем солнце сразу же стало легче дышать, голова прояснилась.

– Где-то между мирами образовалась прореха, и вся нечисть хлынула к нам. Всю жестокость, алчность, безумие и свирепость сейчас сдерживает волшебная птица Могол, которая живёт далеко-далеко в гнезде на семи дубах, – негромко проговорила мама, направляясь к дому. – В её лапах серебряная чашка и ложечка. Потусторонние твари хотят завладеть чашкой и ложкой. Если им это удастся, они будут непобедимы и захватят наш мир. Но у чашки и ложки другое предназначение. Я не знаю, какое. Знаю лишь, что должна испить из этой чашки и поесть с этой ложки, чтобы моё тёмное искусство покинуло меня.

– Мама, может, нам сжечь эту картину? Она меня пугает.

– Я пыталась. Как только мне удавалось испортить какой-либо фрагмент работы, я тут же принималась его восстанавливать. Словно моей рукой водил кто-то другой. Если ты уничтожишь картину, мне придётся писать её заново. Боюсь, у меня просто не осталось сил.

– Значит, нам нужно найти эту ложку и чашку и принести их тебе. Чтобы ты выздоровела… Мама, мне страшно. Эти волки пленили Лунара.

Брюс вспомнил, какой грустной была королева, когда говорила, что стала меньше после смерти своей Снежинки.

– Это очень опасное дело и серьёзное испытание, сынок. Я чувствую в себе тёмную сторону мира и не могу с ней справиться. В моей картине много боли и страха, это так. Но есть в ней и надежда – серебряные предметы обладают огромной исцеляющей силой. И королева Мария знает об этом, потому она до сих пор ищет свою ложечку.

– Мам, я сегодня встречался с королевой, и она пригласила меня во дворец. Я думаю, это хороший знак. Кажется, у нас начинает собираться история, мама.

И Брюс вкратце рассказал о встрече с королевой Марией.

Остаток дня Брюс помогал маме по хозяйству: натаскал воды из колодца, вскипятил воду для чечевичного супа, собрал огурцы и редис на салат. Он был серьёзен и молчалив. Лунар, чувствуя настроение хозяина, ходил за ним, как тень. Мама выглядела слабой и очень уставшей и почти всё время отдыхала в постели.

Едва отец показался в воротах, как Лунар уже радостно прыгал вокруг него и приветственно лаял. Брюс выскочил из дома и прижался к отцу.

– Пап, привет! Мама закончила картину, а я встречался с королевой Марией.

Отец слегка отстранился от сына, чтобы посмотреть на него:

– Как мама? Идём, всё расскажешь.

Мама лежала на кровати, но, услышав голос мужа, открыла глаза.

Они рассказали отцу про завершённую картину и встречу Брюса с королевой Марией в лесу. Отец сходил в мастерскую посмотреть на составленные полотна, вернулся хмурым и сосредоточенным.

– Кора, вот как мы поступим, – проговорил отец, усаживаясь в кресло. – Я оставлю тебя и Брюса на попечение лекаря, а сам пойду искать серебряную чашку и ложечку.

– Но там Лунар! – вскочил из-за стола Брюс, и пёс поднялся следом. – Разве вы ещё не поняли? Там мой Лунар! Мы никогда не расстаёмся, папа, ты знаешь. Это я должен пойти.

– Брюс, – медленно начал отец. – Это не Лунар. Это просто ещё одна собака из Лунной страны.

Брюс открыл было рот, чтобы возразить отцу, но заметил, что мама побледнела пуще прежнего. Лунар подскочил к хозяйке и громко залаял.

– Кора, что с тобой? Тебе не хорошо? – Отец взял маму на руки и поспешил к выходу. – Брюс, открой дверь. Нам нужно к лекарю.

До домика лекаря Галена идти было минут тридцать. Иногда Кевин и Брюс преодолевали это расстояние играючи – в азарте состязаний, кто придёт первым, а иногда шли целую вечность, горячо обсуждая последние собачьи бега и то и дело останавливаясь на дороге в особо спорных моментах. Но отец шёл очень быстро с мамой на руках. Он бережно прижимал её к себе и еле слышно повторял: «Кора, пожалуйста, держись!».

Брюс с Лунаром обогнали родителей ненамного, но этого было достаточно, чтобы предупредить лекаря. Гален уже стоял на крыльце и внимательно слушал рассказ мальчика, когда показался Пётр со своей ношей. Кевин тоже был рядом.

Лазарет у Галена был детским, взрослых больных он никогда не оставлял у себя. Но маму Брюса лекарь решил оставить. Ещё не видя картины, он уже понимал, что именно Кора сумела перенести на холст.

– Пётр, не тревожься. Кора не потеряла сознание, она просто спит. И сразу скажу, я не знаю, сколько она проспит. Это не сон обычного человека. Это сон настоящего мастера – художницы, которая выполнила своё предназначение и потеряла при этом почти все свои жизненные силы. Да, она права. Чашечка и ложка должны соединиться вновь, и только в паре они смогут помочь Коре прийти в себя. Это очень старая магия. Древнее самой птицы Могол. Ты знаешь, я к магии отношусь недоверчиво, я верю в свои лекарства и снадобья, свежий воздух и утреннюю зарядку. Но я не могу отрицать того, что в нашем мире существует волшебство. Иначе откуда берутся стихи и музыка, картины и скульптура? Нужно поговорить с королевой Марией и хорошенько расспросить про магические свойства ложки. Очень удачно, что у вас теперь есть доступ во дворец. Отправляйтесь домой, а утром идите к королеве. Нет-нет, не волнуйся, – похлопывая Петра по плечу, добавил Гален. – Кора останется у меня. Я огорожу ширмой её кровать, и дети не побеспокоят. Я за ней присмотрю. Ну, ступайте.

Пётр заметно успокоился и повернулся к Брюсу:

– Ну, что, сынок, пойдём?

Мальчик кивнул. Хотя ему очень хотелось остаться и обсудить с Кевином всё как следует. Рассказать про жутких тварей с маминой картины, про связанного волками-оборотнями Лунара, переписать План возвращения ложки королевы Марии, наконец. Но отец ждал, поэтому Брюс только махнул Кевину рукой на прощанье, и они с Лунаром пошли домой.