Гузель Ситдикова – Брюс и серебряная ложка королевы (страница 5)

Глава пятая,

в которой Брюс и его отец отправляются в замок королевы Марии

Когда отец с сыном пришли домой, наступил уже поздний вечер. Их дом стоял на окраине Кварты, так что во дворе всегда было тихо. Куры уже самостоятельно угнездились на своих насестах, спрятали головки под крылышки и заснули. Лунар пробежал свой обычный маршрут вокруг двора, словно дозорный, проверяя, всё ли в порядке. Отец сразу же направился в мастерскую, чтобы ещё раз как следует рассмотреть мамину работу, а Брюса отправил спать.

Пока мальчик умывался и готовился ко сну, взошла луна. Лунный луч, который связывал Брюса и Лунара, засиял ярче. Днём при свете солнца или в облачную ночь этот луч был невидим. Брюс бережно прикоснулся к лунному свету. Мальчика накрыло теплотой и чувством безопасности, словно его обнимала мама.

– Мама, я скучаю по тебе, – прошептал Брюс. – Завтра мы пойдём во дворец и сразу же начнём поиски ложки. Это во-первых.

Брюс уже начал мысленно составлять План. Он обожал составлять списки и планы. Так он чувствовал, что какая-то часть жизни, которая раньше представлялась чем-то огромным и непонятным, начинала обретать границы, становилось яснее, с какой стороны подступиться к делу. Такой основательный подход к жизни мальчик унаследовал от отца. Дровосеки не могут рубить какие попало деревья и каким угодно образом. Сначала они понимают, сколько деревьев им нужно, затем размечают территорию, определяют, какие именно деревья они будут рубить. «Лес не терпит хаоса и небрежного отношения, – часто повторял отец. – Больные и старые деревья мы вырубаем на дрова, таким образом расчищаем место для новой жизни – молодых деревьев».

Брюс любил лёжа в кровати перед сном вспоминать уходящий день. И постепенно прошедшие события плавно перетекали в дремоту, а затем и в сон, так что, просыпаясь по утрам, мальчик не сразу понимал: приснился ли ему вчерашний день или все события были реальными.

Но в это утро Брюс проснулся с ясной головой: вчера он познакомился с королевой, а сегодня он идёт во дворец. Мальчик открыл глаза и услышал звук разбиваемых яиц и звонко шипящей сковородки. По комнате поплыл дразнящий запах яичницы с жареным луком.

– Сынок, вставай. Пора завтракать, – позвал Брюса отец.

– Да, папа, – крикнул в ответ Брюс и вскочил с постели.

Лунар уже сидел у двери, ожидая первой утренней прогулки.

– Ну, беги, – выпустил пса Брюс и поспешил убрать постель, одеться и умыться.

Папины завтраки всегда были основательнее маминых. Яичница подрагивала жёлтым глазом, который тут же растёкся, стоило его коснуться вилке. Вернувшийся с прогулки Лунар в два счёта разделался со своим завтраком и уселся рядом с Брюсом, норовя поживиться ещё и хозяйской едой. Лишь один отец не смог проглотить ни кусочка. За ночь черты его лица стали острее, выглядел он мрачным и отстранённым.

Брюс подвинул к себе тарелку с обсыпанным корицей и сахарной пудрой яблочным пирогом. Пёс облизнулся. Пирог был таким высоким, что мальчик уложил его набок, съел маленький кусочек. Тут Лунар, вильнув хвостом, выбежал во двор, словно что-то услышал.

– Пап, кажется, к нам кто-то пришёл, – вскочил Брюс из-за стола и поспешил на улицу за собакой.

– Лунар ошибся, там никого, – сказал мальчик, вернувшись через мгновенье.

Но пирога на его тарелке уже не было. Лунар сидел с довольной мордой и облизывался. У отца посветлело лицо, и он даже улыбнулся:

– Какой хитрый пёс! Он слопал твой пирог одним укусом – молния и та медленнее. Ну, держи ещё кусочек.

– Нет, Лунарчик, даже не думай, – защищая пирог от собаки, сказал Брюс и быстро съел свой кусочек.

Пёс был явно не в обиде.

– Ну, что, готов? – спросил отец, когда Брюс доел и они вдвоём убрали всё со стола.

Мальчик утвердительно кивнул.

– Тогда пошли.

До дворца короткой дорогой нужно было идти минут двадцать. Солнце уже стояло высоко и вовсю припекало.

По дороге Брюс и отец не разговаривали. Пётр вообще был немногословным человеком, шагал быстро, а сейчас и вовсе очень спешил. Наконец впереди показался дворец.

Это был небольшой замок из светло-серого камня. По четырём сторонам его украшали полукруглые башни с остроконечными синими крышами. На каждой башенке развевался флаг Кварты – два красных жёлудя на глубоком синем фоне.

Кварта славилась своими дубовыми рощами. Жители верили, что их дубы – волшебные: растут быстрее обычных, древесина особо прочная, без трещин. Конечно, большую роль в выращивании здоровых дубов и их сохранении играли лесничие и дровосеки – такие как Пётр, отец Брюса.

Увидев жёлуди на флагах Кварты, Пётр приободрился и зашагал ещё быстрее.

У ворот, как и ожидалось, стояли стражники.

– «Пёс и его мальчик», – произнёс отец указанный королевой пароль и уже было шагнул в направлении огромных дверей.

– Постой-постой, милый человек, – остановил его толстый бородатый охранник. – В замок пройдут только мальчишка и его собака, ты останешься здесь.

– Послушай, любезный, я должен пройти. У меня до её величества есть дело, – не сдавался отец.

– У всех есть дело до её величества, но не до всех есть дело у неё. Пароль ясно говорит: «Пёс и его мальчик». Во дворец войдут они или не войдёт никто. – В голосе стражника послышались решительные нотки.

– Не волнуйся, отец, я сам всё расскажу её величеству. Сейчас главное – увидеть королеву Марию. Иди к маме, я приду, как только смогу, – торопливо проговорил Брюс, обнимая отца.

Ничего не сказал Пётр на слова сына, только долго смотрел ему вслед. За Брюсом уже давно закрылись ворота, а дровосек всё ещё стоял рядом со стражниками. Они его не прогоняли. Наверно, у них тоже были дети и они понимали, каково это – отпустить ребёнка в неизвестное место.

Наконец, Пётр очнулся от своих мыслей и медленно повернулся в сторону лазарета и зашагал по дороге. Он чувствовал себя таким одиноким и усталым, словно вся радость мира ушла с Брюсом во дворец королевы.

– Нельзя унывать, – пробормотал Пётр. – Брюс у нас смышлёный мальчик, он разберётся что к чему.

Глава шестая,

в которой Брюс говорит с королевой Марией

Королева Мария в это утро была не в духе. Она снова себе не нравилась.

«Кажется, я опять поправилась, – раздражённо думала королева, смотрясь в зеркало в полный рост. – Скоро меня примут за огромный арбуз на ножках».

Вам покажется странным, что королеву могут волновать такие глупости, как собственный внешний вид. На самом деле излечить королеву от хандры и вернуть её точёную фигурку могла только серебряная ложечка с жёлудем из красного агата на ручке.

Ложечка обладала свойством быстрого насыщения. Вот съела королева кусочек торта с этой ложки, а кажется ей, будто слопала она три огромных куска. Именно в этом был секрет стройной фигуры всех женщин королевского рода: ели капельку и чувствовали себя сытыми. Теперь же тонкая талия и изящные изгибы тела королевы Марии исчезли под уютными складками. Королева стала походить на туго зашнурованную колбасу. Её аппетит увеличивался с каждым днём. Королевские повара старались угодить своей госпоже и каждый день радовались пустым тарелкам.

Вчера перед сном королева Мария плакала своей няне:

– Ах, няня! Я должна найти свою серебряную ложечку. Взгляни на меня, – и она подняла руки над головой. На локтях уже образовались очаровательные ямочки.

Её округлившееся лицо было полно искреннего страдания.

Няня сама была весёлой толстушкой и в причитаниях любимой королевы не видела большого горя:

– Дитя моё, не убивайся так сильно. Ты красавица!

– Няня, я тебе не верю! – и королева горько заплакала. – Лучше дай мне горячего молока с маслом и мёдом. И шоколадное печенье.

Сегодня утром королева Мария решила, что начнёт укреплять свою волю и будет держать аппетит в узде. Королева была умной женщиной, но очень избалованной. Она не знала отказа ни в одной своей просьбе и всегда делала, что хотела. Быстро привязывалась к людям и так же быстро остывала. Дружить она не умела, потому что друзья всегда заботятся друг о друге, а она думала только о себе. Из всех людей после смерти родителей она любила только одного человека – свою няню Талису. Няня была всей душой предана своей госпоже и жизни бы ради неё не пожалела. И королева Мария как должное принимала слепую любовь постаревшей няни.

Нужно усмирить свою волю и закалять характер – королева Мария читала о таком в старых книжках о рыцарях и была уверена, что ей по силам справиться с любым вызовом. Но не в первый раз она обещала себе умерить свой аппетит, и всякий раз съедала первое, второе блюдо, никогда не пропускала десерты, потому для десертов королевские повара отводили отдельную маленькую столовую, которая так и называлась – Десертный зал. Чего здесь только не было! Горячий молочный шоколад и жареный миндаль, глазированный арахис, сладкая дыня, воздушные горы безе и облака нежных зефиров, слоёные пироги и хрустящие вафли, торты высотой до неба, украшенные завитками из творожно-сливочного крема, эклеры и профитроли, пирожные, суфле и, конечно, разноцветный прозрачный мармелад, дрожащий от малейшего прикосновения.

Когда серебряная ложечка была при ней, королева Мария пробовала каждого лакомства самую крошечку и быстро наедалась. Теперь ложка пропала, а привычка всё пробовать осталась. И королева стала полнеть, как на дрожжах. Справедливости ради надо сказать, что полнота шла ей. Мария сохранила живость и грацию движений, но перестала себе нравиться. Это самое ужасное, что может произойти с человеком, – разонравиться себе. Такое случается, если люди переселяют свою значимость в предметы или смотрят на себя нелюбимыми чужими глазами. Некоторые наделяют ценностью дома и вещи – и чем больше их дом или чем больше у них вещей, тем лучше они себе кажутся. Королева Мария не знала, что знал каждый счастливый ребёнок, – нужно верить любящим глазам близких. Так вы никогда не потеряете свою значимость. А ценность Марии, как она думала, была в ложке, которую она потеряла. Будешь от чего тут плакать!