Гузель Ситдикова – Брюс и серебряная ложка королевы (страница 1)

Гузель Ситдикова

Брюс и серебряная ложка королевы

Глава первая,

в которой Брюс принимает решение

Слышал кто-нибудь новости из Кварты седьмого октября прошлого года? Тогда объявили о пропаже королевской серебряной ложечки, ручку которой украшал маленький агатовый жёлудь. За находку обещали мешок червонцев. Это была не просто ложечка, а самое настоящее сокровище – каждому, кто её видел, непременно хотелось взять её в руки, настолько она была прекрасна! Королева очень горевала по своей ложке, и весь дворец обыскали сверху до низу тридцать восемь раз. Нашли массу пропавших когда-то вещей: зеркальце с обычным зеркалом с одной стороны и кривым с другой, чтобы смеяться над собой, когда станет грустно; два пера из хвоста жар-птицы; книжку старых королевских сказок и сломанный волчок. Серебряной ложки не было. Целый год искали пропажу по всему королевству, но так и не нашли. Королева была безутешна.

Казалось бы, чего тут рыдать? Ложка – она и есть ложка. Нет этой, возьми другую. Не хочешь серебряную, тебе дадут золотую. Подумаешь! Так рассуждали простые люди во всём королевстве. Они не знали, что эта ложечка была особенная, волшебная – о её свойствах было известно только людям королевской крови и их самым близким слугам. Королева получила ложку в подарок от своей матери в день, когда родилась. А её мать, в свою очередь, от своей матери, та – от своей, ну, и так далее. Никто не знал, сколько этой ложечке лет и кто её изготовил, казалось, она была в королевской семье всегда.

Каждая газетная листовка завершалась объявлением о награде за возвращение серебряной ложечки. Но всё безуспешно!

Поначалу люди пытались помочь своей королеве найти пропажу, да и награда прельщала, чего уж там скрывать! Но постепенно азарт поиска угас, один только сын дровосека Брюс всё мечтал, как найдёт ложку, заберёт заслуженные червонцы, купит большой корабль и уплывёт со своим другом Кевином в поисках приключений за горизонт.

– Нам нужны эти червонцы, Кев, – говорил Брюс. – Скоро все сокровища найдут, пока мы тут с тобой загораем.

Мальчишки лежали на лугу, закрыв глаза и сняв ботинки. Рядом стрекотали, жужжали и пели сотни невидимых насекомых. Под прикрытыми веками ходило тёмными пятнами летнее солнце, жара разливалась в каждой клеточке тела, и было лень говорить, не то что плыть за сокровищами за горизонт. Рядом с Брюсом поспешно доедал яблочный пирог, стянутый Кевином из королевской кухни, белый пёс по кличке Лунар. Кевин часто приносил что-нибудь вкусное – он служил помощником младшего повара во дворце. Работа эта была почётная, но очень тяжёлая, особенно в утренние и вечерние часы: растопить печь, принести воды, почистить овощи, перемыть всю посуду, вынести помои, подмести пол. Мальчик приходил на службу первым и уходил последним – уставший ребёнок, вынужденный зарабатывать на жизнь. Не меньше Брюса он мечтал найти ложку и уплыть за сокровищами! Частенько ему удавалось удрать с работы посреди дня, когда на кухне наступал короткий перерыв. И тогда Кевин обязательно прихватывал с собой какое-нибудь угощенье.

Лунар прикончил пирог и растянулся на траве. Это был крупный пёс с лохматой белой шерстью и завитым в ровный бублик хвостом. Прошлой осенью белого щенка принёс из леса отец.

– Похоже, пёс из Лунной страны. Нашёл его в овраге. Может, выпал из повозки, – сказал он, доставая щенка из большой сумки.

Жители Лунной страны были такими же, как и люди из Кварты. Единственное, что их отличало внешне, – это очень белая кожа, светлые волосы и щёки с ямочками, словно щербинки на Луне в ясную ночь. Вдобавок всё у них было белое: белые коровы и козы, куры-белянки, коты и собаки, белые лошади и кролики. Жители Кварты восхищались укладом жизни людей из Лунной страны: всё у них было по-особенному хорошо. Домашняя скотина не разбредалась, словно всегда знала куда идти, собаки и лошади были очень умны, кошки особенно хитры и ласковы.

Секрет преданности домашних животных лунным жителям Брюс разгадал очень скоро: в первое же полнолуние. Вдруг Лунар заволновался, заскулил и разбудил мальчика. Брюс был очень недоволен: кому ж понравится, когда его будят ночью, да ещё в тот самый момент, когда ты, стоя на палубе своего корабля, замахиваешься мечом на морское чудовище с головой розы и туловищем, покрытым острыми шипами. Чего только не увидишь во сне! Но Лунар не переставал скулить, даже когда Брюс его крепко прижал к себе. Вдруг мальчик почувствовал странное тепло и открыл глаза: серебристый свет мерцал вокруг щенка и, дрожа, касался груди ребёнка. Пёс перестал скулить, вырвался из объятий мальчика и, успокоившись, уселся на полу. Между передними лапами собаки брала начало светлая нить и тянулась к сердцу Брюса: отныне они были связаны лунным лучом! Горячее чувство любви нахлынуло на мальчика, стало так спокойно и надёжно, словно его крепко-крепко обнимала мама. В обычные дни лунный луч не был заметен, но раз в месяц, в полнолуние, каждый мог видеть чёткий серебристый след от собаки к мальчику. Невидимые узы любви, преданности и дружбы – вот что принёс в жизнь мальчика этот лунный пёс.

– Послушай, Кев! Мы не можем просто мечтать о сокровищах и своём корабле. Мы должны начать что-то делать, – Брюс окончательно сбросил с себя полуденную дремоту и уселся, прижав ободранные коленки к подбородку.

– Чтобы купить корабль, мы сначала должны найти ложку. А чтобы найти ложку, нам надо попасть во дворец и всё как следует разузнать. Познакомиться с королевой для начала, – сказал поварёнок, усаживаясь рядом.

Лунар тут же вскочил и радостно замахал хвостом. Всем своим видом пёс словно давал понять, что уже готов ко встрече с королевскими особами, хотя ни слова не понял из беседы мальчишек.

– Нужно разработать план, папа всегда так поступает, когда начинает какое-то дело. Побежали в штаб!

Мальчики вскочили и стали торопливо надевать свою обувь.

– Ай! – вдруг закричал Кевин, подскакивая на одной ноге и отбрасывая башмак. – У меня какое-то животное в ботинке.

На лице его застыл ужас. Медленно он подошёл к ботинку и двумя пальцами поднял какую-то вещь.

– А-аа, это мышка, – сказал он уже спокойнее, раскручивая за хвостик дохлую мышку.

К Кевину тут же подскочил Лунар, вытянул передние лапы и склонил к ним голову.

Брюс захохотал:

– Это тебе собачье «спасибо», Кев. За твой пирог. Угощайся! Лунар часто так благодарит. Однажды он положил мне в башмак лягушку. Вот я тогда струхнул, когда она выскочила у меня из-под ноги!

И мальчишки, обгоняя друг друга, побежали в сторону дома.

Глава вторая,

в которой разрабатывается План расследования пропавшей ложки

Брюсу было двенадцать лет. Обычный мальчик, каких миллион, Брюс рос в любящей семье. Любознательный и бесстрашный, он с утра до ночи был готов носиться со своим псом, распугивая кошек и всю домашнюю птицу в округе, если бы не обязанности. Во-первых, он должен был ходить в школу, как и все дети Кварты. Во-вторых, поддерживать чистоту в штабе и своей комнате. А в-третьих, присматривать за мамой.

Мама была художницей. По правде, очень хорошей художницей. С самого детства она любила рисовать, и её картины выходили как живые. Нарисованное яблоко того и гляди выкатится на нарисованный стол, а нарисованная бабочка – вспорхнёт на нос нарисованного рыжего гнома. Мамины картины пользовались большим спросом, людям нравились простые сюжеты из их жизни: вот мельница, где живёт мельник с дочерью, а вот домик лекаря у ручья и ватага ребятишек рядом, вот скромный ужин королевской модистки и её подушечка с иголочками рядом.

Но после рождения сына картины потеряли связь с реальностью, мамины полотна выходили мрачными и фрагментарными. Она рисовала железные клювы и когти, корни деревьев, крутые скалы. Она рисовала и не могла остановиться. «Словно кто-то водит моей рукой, – растерянно говорила она. – Я хочу нарисовать летний пейзаж, а выходит что-то тёмное и непонятное».

В такие моменты мама становилась чужой. Она ни с кем не говорила, никого не слышала, ничего не ела. Она рисовала свою страшную картину иногда день, иногда два, не прерываясь на сон, а после завершения, обессиленная, падала рядом с готовым полотном. Никто не покупал эти мрачные холсты. Так мама потеряла свой заработок.

– Ты должен приглядывать за мамой, сынок, если меня рядом нет, – часто повторял отец. – Когда она начнёт рисовать, не забывай приносить ей воду и еду, обнимать её, когда она устала.

Поначалу мама очень расстраивалась и старалась вовсе избегать рисования, но сила, выводящая её рукой жуткие фрагменты на листе, гнала её в мастерскую и заставляла писать. К счастью, это случалось очень редко – раз или два в году. Все лекари Кварты только разводили руками: никто не понимал, почему эта милая художница теперь пишет непонятные мрачные полотна и не может вернуться к своим светлым и добрым картинам. Со временем люди привыкли к редким маминым вспышкам творчества и перестали вовсе обращать на это внимание. Тем более, что в остальные дни мама была прежней – доброй, заботливой и нежной, как все любящие мамы на свете. Уголки её губ были немного приподняты, оттого казалось, что мама готова рассмеяться в любой момент. Брюс был внешне похож на свою мать: тёмно-русые волосы обрамляли круглое лицо, серые глаза смотрели всегда прямо, в глаза собеседнику.