Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 80)

– Драупади, у тебя всегда есть выбор, независимо от того, что говорит тебе царь Друпад. Даже если ты не встанешь и не сделаешь завтра выбор, это само по себе будет являться выбором. И помни, твое решение определит твою судьбу. Как только ты выступишь перед царями и царевичами Арьяврата, ты можешь говорить все что угодно, как царевна Панчала, и его светлость не сможет публично отказать тебе в твоих желаниях точно так же, как он не смог помешать тебе танцевать с Карной. Ему необходимо соблюдать приличия – пусть это и основной недостаток. Знай, что я поддерживаю тебя, что бы ты ни выбрала. Если ты хочешь выйти замуж за решта…

Драупади вскочила на ноги и бросилась к чаше с жасминовой водой, с трудом сдерживая рвоту. Кришна улыбнулся. Это действительно сработало.

Он встал:

– Я должен откланяться, Драупади, – сказал он, весьма довольный собой. – А теперь отдыхай. У тебя впереди важный день.

Драупади слабо кивнула, уткнувшись лицом в чашу. Кришна знаком позвал Айлу, которая помогла ему уложить Драупади на кровать, а затем поманил девушку прочь за собой из спальни.

– Прошу у вас прощения, мой господин, – поспешно заговорила Айла, стоило дверям комнаты мягко закрыться за ними. – Рештам не разрешается сопровождать ее за пределы женского двора. Я не могла помешать ей танцевать…

Кришна сделал ей знак, заставив ее замолчать:

– Айла, ты хорошо справилась. Возможно, она была бы слишком очарована красотой Карны, если бы увидела его непосредственно завтра. Нет, так даже лучше. А теперь запомни, каждый раз, когда она говорит или кто-либо вокруг нее говорит о Карне или упоминает рештов…

– Я раздавлю навозные лепешки, которые дала мне Буря, мой господин. Я знаю, что этот решт слишком опытный, чтобы быть допущенным к соревнованиям.

– Ты такая умная шпионка!

– Я вынуждена, мой господин. Я думаю, мы можем доверять царевне. Завтра, если возникнет такая необходимость, она поступит правильно.

Кришна кивнул. Все шло хорошо. И все же он не мог избавиться от ноющего ощущения, что вот-вот произойдет что-то ужасное.

ШАКУНИ не мог поверить, что с Карной могло случиться что-то настолько замечательное. В конце концов, он был проклятым на жалкую жизнь рештом. Но, с другой стороны, сам Шакуни был рожден царевичем Гандхара. Но судьба, играя на скрипке, всегда выставляет ногу вперед, на каждом шагу готовясь сделать тебе подножку. Нет смысла ругаться и злословить.

Они нашли Карну в роскошном шатре на дальнем конце города, в той части большого лагеря, что была предназначена для свиты знатных гостей, посещающих сваямвар. В палатке столь ошеломляюще пахло устрицами, что Шакуни пришлось оставить открытым клапан палатки, чтоб позволить выветриться этой вони. Он видел, что Судама никогда раньше не ел устриц, и Карна сейчас показывал своему племяннику, как вынимать мясо из раковин, и сам кормил его самыми сочными кусочками. Было крайне неприятно видеть его таким – уязвимым и мягким. Это мешало составить план, как в дальнейшем подтолкнуть его к падению.

Дурьодхана, озорно улыбнувшись, вышел вперед:

– Суда! Что ты думаешь о выступлении своего дяди?

Свет от алхимических фонарей озарил внезапно возникший на щеках Карны румянец.

– Ты пришел издеваться над раненым? Я с трудом смог удержаться, чтоб не рухнуть.

– Рухнуть в глубины любви, ты хотел сказать?

Карна ответил ему настороженным взглядом – словно его поймали при попытке что-то украсть. Ах, она ему действительно нравится. И после одного лишь танца! Ах, мальчишки… они мыслят одной лишь головкой… вздохнул Шакуни.

– Я не понимаю, о чем вы, царевич, – насторожился Карна.

– Все довольно просто. Я люблю Мати и не хочу жениться на этой Огненной Царевне. А ты, кажется, сильно влюблен в Драупади, и ты клялся мне в верности. Так что решено. Завтра ты будешь принимать участие в сваямваре. Ты завоюешь Драупади своим луком и добавишь Панчал к силе Союза.

Раковины выпали из руки Карны. То, что последовало за этим, было мелодраматичным объяснением между друзьями, которое в то же время было совершенно неприятно для Шакуни. Он, прихрамывая, вышел из комнаты на воздух. Небо уже потемнело. Дул холодный ветер. Шакуни снова подумал о жестокости Судьбы и почувствовал, как он продрог. Он не мог сказать, как долго он стоял там, и лишь через некоторое время услышал, как вдалеке, на другом конце города, зазвонил колокол, возвещая полночь.

Дурьодхана, широко улыбаясь, вышел из палатки. Итак, Карна согласился. Сестра меня убьет. Удрученный, Шакуни направился вместе с ликующим Дурьодханой в их покои во дворце. Улицы, которые днем были заполнены торговцами, продававшими свои товары, теперь, когда пара шла во дворец, были почти пустынны. Налетел порыв ветра, и из трещин в зданиях, сомкнувшихся с двух сторон, послышался дрожащий свист. Теперь, когда Кампилья была пустынна, здесь царили весьма странные звуки.

Из тени, справа от Дурьодханы, выступила женщина. Казалось, что камни улицы поглощали шум ее шагов, окутывая ее покрывалом тишины. Но Шакуни сразу узнал танцовщицу, которая подошла к нему после пира. Эти бедра он узнал бы где угодно. Кинжал Дурьодханы скользнул ему в ладонь, но женщина замерла на расстоянии.

– Царевич Дурьодхана, – ровным голосом произнесла женщина, разом избавившись от акцента Золотых островов. – Я знаю, что у вас есть оружие, но давайте не будем невежливыми. Я надеюсь, вы понимаете, что мы поставили вас в весьма невыгодное положение.

Рука Дурьодханы потянулась к мечу, но левая рука Шакуни метнулась вперед и остановила его руку. Он медленно покачал головой. Они были не одни. Вокруг кружились пьяные гуляки, бросая на них любопытствующие взгляды. И каждый из них был одет в не по сезону тяжелую куртку, скрывающую, без сомнения, всевозможное оружие. Вверху мелькали фигуры. Дурьодхана одними губами произнес:

– На крыше, – указав подбородком на скользящие силуэты, вооруженные тонкими изогнутыми луками.

Вот дерьмо. Где этот Карна, когда он так нужен? Шакуни хмыкнул и, хромая, шагнул вперед:

– Похоже, вы ставите нас в невыгодное положение, моя госпожа. Должно быть, я вам действительно нравлюсь, раз вы так следуете за мною.

– Этот корабль отплыл давным-давно, калека.

– Чему мы обязаны удовольствием от вашего общества?

– Я просто хочу поговорить с тобой.

Шакуни раскинул руки, трость свисала с запястья:

– Великолепно. Может быть, за полуночной трапезой?

– Где-нибудь в более неудобном и уединенном месте. – Она указала вперед. – На следующем углу поверни направо. Во втором здании увидишь открытую дверь. Заходите. Следуйте инструкциям.

Конечно же, когда они добрались до указанного места, дверь была приоткрыта.

Дурьодхана заколебался:

– Не валяй дурака, царевич, – сказал женский голос. – Если бы я хотела твоей смерти, ты бы уже обезглавленный лежал на полу. Отдай свое оружие, или твой дядя поплатится своей жизнью или, точнее, тем, что от нее осталось.

Дурьодхана передал оружие появившимся сзади головорезам, и на него тут же обрушился шквал ударов дубинками и палками. При этом нападающие не били по голове и не использовали острого оружия. Она права, подумал Шакуни, они не хотят его убивать.

– К сожалению, на нашей лодке есть место лишь для одного, – повернувшись к Шакуни, сказала женщина, когда бандиты потащили за собой тело избитого Дурьодханы.

Шакуни почувствовал, как по лицу у него стекает пот. Послышались торопливые шаги, затем его схватили сильные руки. Убит в тени, как крыса. Идеальный финал, я полагаю.

Но, похоже, он еще не достиг своих пределов, потому что женщина сказала:

– Они проводят вас в целости и сохранности до ваших покоев.

Шакуни поднял бровь:

– Вы ведь понимаете, что похищение на сваямваре царевича вместо царевны весьма нетрадиционно и привлечет нежелательное внимание множества сомнительных людей с оружием? Не могли бы вы, может быть, дать мне время и место, где мы могли бы встретиться, чтобы обсудить условия?

– Он скоро вернется к тебе, – сказала женщина.

– Надеюсь, со всеми конечностями?

Это вызвало приглушенный смешок.

– Это зависит от твоего хорошего поведения, калека. Сохраняйте произошедшее в тайне, и он будет жить. Излишне говорить, что на завтрашней церемонии ты будешь окружен моими людьми. Ты можешь придумать для него любое оправдание, которое сочтешь нужным. Возможно, что он слишком труслив, чтобы показать свое лицо среди настоящих мужчин.

Шакуни подумал, будет ли уместно раскрыть, что Дурьодхана не участвует, но решил этого не делать.

– Если я спрошу, зачем ты это делаешь, ответа, конечно, не получу?

Женщина ничего не ответила, лишь стащила с головы парик и маску.

Ты, должно быть, шутишь!

Сваямвар

Часть II

Неисцелим и страшен гнев встает, Когда вражда людей сшибает близких.

ШАКУНИ хмурился, осматривая приготовления к сваямвару. Здесь такое разноцветье! Это соревнование или задница радуги? Когда он впервые услышал, что Друпад арендовал землю, простиравшуюся за задней стеной здания Банковской гильдии Синда, он сразу подумал, что для Панчала настали трудные времена. Если царь-кшарий и его дочь должны были появиться на арене сваямвара из задних дверей дома драхм, это был очень плохой знак.

Но Панчал был так же далек от бедности, как Шакуни – от комфорта. Арена сваямвара казалась чем-то столь же мистическим, как лихорадочный сон, созданный в оттенках розы, лилии и умбры. Центральную арену окружали многоэтажные деревянные галереи. Говорят, каждая из них принадлежала важной семье или торговому объединению Панчала и потому была украшена цветом касты, которой было разрешено в них сидеть. Арена могла называться невиданным зрелищем еще до начала соревнования – достаточно было взглянуть на огромную толпу богатых и бедных, от намина до решта, сидящих и стоящих, толкающихся за выгодные позиции, с которых можно было наблюдать за церемонией, которую многие любили за дух соперничества. Среди галерей были выставлены панчалские охранники – скорее для предотвращения убийств, чем для охраны от грубых слов или мелких потасовок, поскольку драки между членами касты были обычным явлением и фактически считались таким же развлечением.