Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 56)
– Э… Хорошо украшенный стол восполняет недостаток еды на нем.
Намин усмехнулся.
– Ученики Меру – по сути дипломаты, а манеры поведения за столом – это колыбель дипломатии. Видишь ли, когда мы были варварами, еда была чем-то необычным. Для того чтобы разделать кабана, использовались те же инструменты, что и для убийства врага. Никогда нельзя быть уверенным, идешь ли ты на мирный ужин или на поединок на мечах. Вот почему была разработана система правил, созданная для того, чтоб держать наш животный дух в узде, пока мы едим.
– Я этого не знал. Вы тоже из Меру, преподобный?
– Нет. Как тебя зовут, парнишка?
– Нала. Как я могу называть вас, преподобный?
– Ах, давай сохраним это в тайне. В том, что кто-то будет знать мое имя, нет ничего хорошего.
Нале очень хотелось спать, но уснуть никак не получалось, так что он тихонько встал и вышел на балкон, окружавший первый этаж. Ночь была жутко жаркой. В воздухе все еще пахло смолой. Нала, глубоко дыша, перегнулся через перила. Внизу, у подножия головокружительного спуска, сквозь лес текла река. Склон высокого холма, на котором стоял особняк, усеивали деревья, но разглядеть их под безлунным небом было почти невозможно.
Нала довольно усмехнулся. День прошел замечательно. Он хорошо поладил с незнакомым намином. Царевич Бхишма милостиво принял его…
Когда день подошел к концу, Нала и его братья уже смирились с тем, что им придется волочь домой пьяных Каани и Матушку, но Бхим вышел вперед и пригласил их остаться в гостевых покоях особняка. Вежливость требовала, чтобы они почтительно отказались, но усталость взяла верх над гордостью. Именно такими благородными людьми и должна была быть настоящая знать, так что Нала поклялся усерднее учиться, чтобы получить в Меру хорошие отметки. Возможно, тогда, как только он закончит обучение, Бхим замолвит за него словечко и его отправят ачарьей в Хастину.
На перила упали желтые тени, и Нала удивленно обернулся
– Господин! Умоляю, помогите мне! – отчаянно закричал он. – Моя семья все еще внутри. И ваша семья тоже! Мы должны позвать на помощь!
Бхим, казалось, не слышал его.
– Ты должен был быть внутри, – сказал он.
Нала не понял, что он имел в виду. Бхим был одет в грязную коричневую одежду и вонял грязью и нечистотами.
– Господин, братья мои! Моя Матушка! Они в опасности! Мы должны вытащить их!
Но Бхим все так же невозмутимо и задумчиво сдвинул брови – словно производил сложные вычисления. В свете пылающего факела, который он держал, его глаза казались белесыми. Нала подумал, что Бхим, должно быть, в шоке, и попытался пройти мимо, но ему в плечо вцепилась гигантская рука.
– Знаешь, это было милосердие, – сказал он. – Я добавил белену в вино именно поэтому. – Нала не пил вина. – Они не почувствуют жара и умрут почти безболезненной смертью. Тем не менее я рад, что ты здесь. Ты был лишним, да и выглядишь слишком женственно, чтобы сойти за одного из нас. Разве что за Накула, – хихикнул он. – Но нам нужно было всего пятеро и одна женщина. Ты был лишним, – повторил он.
– Что? – Нала уставился на него, не понимая ни слова из того, что сказал Бхим. И когда понял, это поразило его, как удар молота. Факел в руке Бхима, пламя позади него, запах лака в особняке. – Вы! – Нала попытался вырваться, но Бхим сжал его, как жалкую букашку.
Нала отчаянно задергался, чувствуя, как ногти Бхима впились ему в плечо. Он попытался закричать, но Бхим зажал ему рот рукой. В голове билась мысль: его сейчас задушат или Бхим просто раздавит ему кости?
– Ты, должно быть, в замешательстве, – тихо сказал Бхим. – Эта игра находится за пределами понимания таких людей, как ты, Нала. Это проклятие королевской крови. Дурьодхана, – он буквально выплюнул это имя, – мой двоюродный брат, сослал нас сюда, чтобы лишить моего брата престола, который принадлежит ему по закону. Он наверняка планировал послать убийц, чтобы позаботиться о нас. Каждый кусочек еды, который мы съели, сперва пробовали другие, каждую прогулку по саду мы совершали во всеоружии, каждое письмо, которое мы пишем, зашифровано. Ты можешь представить себе такую жизнь, валка? О, вряд ли. Мы чувствовали, что убийцы все ближе к нам, и нас заперли здесь, как попугаев в клетке. – Внезапно горечь на его лице сменилась улыбкой. – Пока не появились ты и твоя семья. Шесть братьев и мать, – задумчиво протянул Бхим. – Нас тоже пятеро и мама. Твой Каани тоже высокий, как я, хотя после пожара это не будет иметь никакого значения. Это идеальная замена. На войне всегда погибают люди, Нала, а мы на войне. На войне, которая велась не на поле боя, а в этих стенах. Ты был для нас просто находкой. Идеальной приманкой – теперь мы можем действовать под прикрытием и получить союзников для войны, в которую хочет нас втянуть Дурьодхана. Но когда они придут сюда, выяснится, что лак и смола вызвали пожар, и Дурьодхану обвинят в поступке, который он и так собирался совершить. – Бхим довольно улыбнулся. – Я сам все это придумал. Теперь мои братья никогда больше не будут сомневаться в моем разуме. И ты со временем меня поймешь.
Нала слышал, как снизу, где были расположены палатки, раздавался крик «Пожар!», кто-то требовал ведра с водой, доносилось ржание перепуганных лошадей и неистовый лай собак.
– Ты хочешь что-то сказать? Что? – Бхим убрал руку от рта Налы.
Нала в этот момент вспомнил все, что он узнал о боевых действиях и самообороне в Меру, и изо всех сил впился зубами в руку, до этого затыкавшую ему рот.
Зарычав, Бхим бросился на Налу. Голова Налы ударилась о землю, раздался треск, и он сплюнул кровью.
– Долбаная лесная тварь! – Огромный ботинок Бхима опустился на ребра Налы, и тот болезненно всхлипнул, чувствуя, как на него обрушился шквал ударов ногами.
Нала свернулся, как червяк, чувствуя, что не в силах дышать. Потом его куда-то потащили. Темное небо закружилось над головой. Его вытащили на балкон и подняли над перилами. Нала отчаянно забрыкался в руках великана, пытаясь сохранить свою жизнь.
– Возвращайся в грязь, где тебе самое место, – прошипел Бхим ему на ухо.
И Нала полетел вниз, туника развевалась и пламенем билась на коже. Он падал и кувыркался, и небо кружилось вокруг него. Особняк Кауравов, черное безлунное небо, серые скалы – все промелькнуло мимо, когда он пролетел сквозь деревья – те самые, которые пытался разглядеть несколько мгновений назад. Ледяной ветер ревел в его ушах и рвал волосы. Деревья кружились над ним, камни врезались в плоть, острые, как иглы, ветви вонзались в тело. Но ничто не замедлило его падения, когда он катился вниз по склону горы.
Но вместо того чтобы разбить себе череп о камни внизу, как это произошло бы при естественном ходе событий, он вдруг рухнул на осла, спускавшегося с вершины горы. Тело Налы, подобно удару молнии с неба, врезалось в спину несчастного создания. Испуганный осел отпрянул, потерял равновесие и, панически заревев, скатился в ущелье внизу. Так бедный осел спас жизнь Нале, приняв вместо него судьбу, которую ученику Меру уготовил Бхим.
Карна
Прикрытые ненадежными навесами лачуги без окон облепили стены Воронов, как старые шлюхи. Поднявшаяся по щиколотку вода потоками стекала по склонам. Ливень сорвал цветы с растущих вдоль улиц карликовых деревьев, окрасив дорожки в ало-белые тона. Суровые владельцы притаившихся во влажной тени винных погребков, борделей и гостиниц, выстроившихся вдоль дорог, ведущих из Хастинапура в лес, молча наблюдали, как мимо спешили две охваченные смертельным страхом фигуры. К счастью для беглецов, они никого не встретили по дороге, кроме нескольких несчастных мулов, а городские стражники, стоявшие в своих черных куртках на вершинах сторожевых башен, были только рады, что их отделяет от земли такое расстояние.
Обе фигуры были обмотаны бинтами, наспех сделанными из разорванных простыней и одежды. Повязки на лицах и руках насквозь пропитало вареное, все еще теплое пюре из помидоров. Пах у обоих беглецов тоже был щедро смазан помидорами. Хромать по улицам, будучи обмазанным помидорами и обмотанным бинтами из тряпок, было отвратительно, но иначе скрыть сбежавших из города дэва и решта с золотым нагрудником было невозможно.