Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 42)

Пара ножей прервала его усилия. Не увернись он с нечеловеческой быстротой, и удар пришелся бы в шею. Пригнувшись, Карна бросился обратно в дом и врезался в парадную дверь, разнеся ее вдребезги. Внутри, в глубине души, подняло голову знакомое чудовище, требуя выпустить его наружу. Больше ни за что! Усилием он загнал тварь обратно в клетку, выскочил в переулок, споткнулся и врезался в стену. На горизонте виднелось алое зарево. В небо поднимался черный дым. Эта ночь будет кровавой. Он обнажил кинжал, который позаимствовал у убийцы. Пришла пора звездопада.

Вода хлюпала под ногами. Лучше бы этого не было. Сердитый шепот эхом отдавался в руинах.

– Нам не сказали, что он настолько обучен! – прошипел убийца. – Он уничтожил пятерых из нас!

– Они были новичками, – ответил холодный женский голос. – Хорошо, что их больше нет.

– Но он же…

– Просто человек. А люди – смертны. Один нож на начало улицы, один – на крышу. Я проверю здесь. Внимательно смотри по бокам и сзади.

Появившаяся в поле зрения тень остановилась не более чем на расстоянии вытянутой руки. Карна выстрелил из арбалета, но женщина успела уклониться. Он промахнулся. В отличие от нее. Один кинжал ударил его чуть ниже левой руки. Второй вонзился в стену рядом с головой Карны. Но в арбалете оставался еще один заряд. Карна нажал на спуск, и она, закричав, упала на спину – болт торчал у нее из груди.

Оружия не осталось. А рана была уже пятой. Во время последней стычки его полоснули по бедру мечом – хорошо хоть не отравленным: пользоваться таким было бы слишком рискованно для самого фехтовальщика. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. Усилия по замедлению тока крови в венах уже давно потерпели крах. Карна слабел с каждым ударом сердца.

Внезапно вокруг него появились новые тени. Женский крик предупредил охотников, что он рядом, а сам Карна уже слишком ослаб. Убийцы приближались. С балкона одного из заброшенных домов послышался вежливый голос:

– Успокойтесь, Верховный Магистр. Все кончено.

Карна окинул взглядом убийц. Десять. Было видно, что они хорошо подготовлены. В том изможденном состоянии, в котором он сейчас находился, он, вероятно, смог бы уложить половину, прежде чем упал. Но для этого надо было точно знать, что в темноте никто не скрывался. Он вспомнил племянника – Судаму Но. Он не имел права сдаваться. Он поклялся присматривать за мальчиком, и нарушать эту клятву он не собирался. Но обещания – это одно, а яды – совсем другое. Нужно выиграть время. Карна прижался к стене – казалось, голос предводителя убийц раздается совсем рядом.

– Ты неплохо дерешься для начинающего, – мягко и изысканно сообщил голос. – Ты забрал жизнь пяти охотников и дорогого мне человека. Мне так жаль. Ты мог бы нам весьма пригодиться. Мы ценим социальные отклонения.

– Трое живы, – тяжело дыша, сказал Карна.

– Мы не повторим эту ошибку, уж будь уверен.

Карна поднял глаза. Нижняя сторона деревянного балкона, с которого доносился голос, теперь находилась прямо над головой, на высоте в два человеческих роста над землей. Если хорошенько прыгнуть, можно дотянуться, но он полностью откроется убийцам. А это весьма непрактично.

– Кто тебя послал? – глубоко вздохнув, спросил он.

– Кое-кому не нравятся те быстрые успехи, которых ты добился при дворе. Разве ты не слышал? Чтобы Боги не обратили на тебя внимания, в жизни лучше держаться в тени.

Глаза Карны вычленяли молчаливые фигуры убийц. Трое у повозки слева, двое справа, четверо идут прямо на него, один над ним – и все они приближаются.

По правой ноге текла кровь. У него болела подмышка. Арбалет был пуст. Идеи заканчивались.

– Ты послал женщину убить Мардина. И теперь ты хочешь, чтобы это выглядело, словно меня растерзала толпа за то, что я убил Верховного Магистра?

– Ты подарил нам столько новостей, решт, что мы просто этого не заслуживаем, – рассмеялся голос. – Идея была бы превосходной, но мы ждали тебя в Бриллиантовой гавани, пока не услышали новость, что ты решил сделать крюк. К счастью, лошади бегают быстрее, чем плавают. Так что мы организовали тебе грандиозный прием. Но Пракара Мардина мы не убивали. Единственное наше правило – мы не берем жизни бесплатно. А правила важны, не так ли? А теперь, когда ты получил ответ на вопрос, ответь и на мой. Голова или горло?

Карна услышал грохот колес и увидел, как в толпу убийц катится бочка.

– Горючее масло! – закричала женщина.

Время замедлилось, – бочка врезалась в позабытую кем-то повозку. Взрывная волна подбросила убийц в воздух, и Карна нырнул в укрытие, понятия не имея, кто же решил прийти ему на помощь. Его снова отбросило к стене, и он услышал хруст. Моя рука. Не обращая внимания на боль, он с трудом поднялся на ноги и на полусогнутых побежал вдоль темной улицы, придерживая сломанную руку.

– Эй, Ягненок!

Он резко остановился и обернулся. Позади виднелась запряженная лошадьми повозка, которая тут же устремилась к нему. За поводьями сидела, низко пригнувшись, хорошо знакомая ему женщина. Телега уже почти сбила Карну с ног, но в последний миг он успел отступить в сторону, схватился за борт повозки и позволил инерции закинуть себя за спину женщины. Ветер ударил в лицо, повозка грохотала колесами. Обернувшись, он увидел, что их преследуют всадники.

Кала передала ему арбалет с двумя стрелами.

– Позаимствовала у твоих друзей. Сможешь им воспользоваться?

К счастью, он одинаково владел двумя руками.

– Справлюсь.

Тщательно прицелившись, он нажал на спуск, и болт сбил одного из всадников на булыжники. Второй полетел в убийцу на крыше, но тот успел пригнуться, выронив при этом свой арбалет.

Улица впереди была залита водой. Кала свернула направо, в переулок. Лошадей занесло, но потом они смогли выровняться и рвануть вперед, в гору. Карна наконец увидел примыкающий к гавани город, чьи переплетенные извилистые переулки и улицы освещены сотней алхимических ламп, подобно тому как лес освещается светлячками. Топот копыт преследующих их всадников не давал в полной мере насладиться увиденным.

– Куда мы направляемся? – спросил Карна.

– В Форт Чилику.

– Но мы не можем проехать на полной скорости сквозь весь город!

– О проклятье, знаю!

Следующие несколько минут ознаменовались самой дикой поездкой, в которой когда-либо участвовал Карна. Кала была настоящим мастером. Телега мчалась по переплетению улиц, опрокидывая прилавки и чудом не сбив с ног никого из невинных прохожих, – но этого хватило. Некоторое время спустя Карна оглянулся, а потом сказал:

– Думаю, они отстали, Кала.

– Рада, что ты еще жив, мой Ягненок.

– Это ненадолго. У тебя… другая прическа…

– Что значит «ненадолго»?

– Ну… – Голова кружилась, а слова на языке путались в узлы. – Я… Меня… отравили.

– Ты обедал с Пракаром Мардином? – В голосе Калы звучала тревога.

То есть это была она.

Карна застонал.

– Нет. Стрела. – Карна с трудом держался за борт телеги. – Я знаю, что ты сделала, Кала. Ты… – слабость накатывала все сильнее. – Ты… убила Пракара Мардина.

– Я уверена, ты позабудешь об этом в обмен на то, что у меня разбито сердце. Смекаешь?

– Ты… ты… – ему становилось все хуже.

– Давай я перефразирую, – сказала она, – в благодарность за спасение твоей жизни. Признай же, Ягненок, я дух-хранитель, посланный сюда Богом Бури, чтобы спасти тебя.

– Ты… убийца, – выдохнул он, прежде чем свалиться на дно повозки – отравленный, израненный и ослабевший.

Когда Карна открыл глаза, он обнаружил, что лежит на спине, разглядывая каменный потолок, на котором красовалась пышущая безумием фреска, изображающая калинганскую богиню Океана, пожирающую смертных мужчин. Карна огляделся по сторонам. Он лежал на тюфяке, и из одежды на нем была лишь набедренная повязка. И, надо сказать, сейчас Карна был рад нагруднику, намертво приросшему к его коже. Левая рука была в гипсе, бедро горело огнем, желудок скрутило. Карна застонал и закрыл глаза.

– Самое время проснуться, – произнес знакомый голос.

Карна приоткрыл один глаз. Он увидел упрямую челюсть, глубоко посаженные глаза и тщательно ухоженную бороду. Красивое лицо. Как, впрочем, и все остальное.

На собеседнике Карны был красный нагрудник, покрытый эмалью, и бордовый плащ.

Царевич Дурьодхана, наследник Союза Хастины, стоял у постели Карны. Он всегда был очень эмоциональным, но сейчас на его лице светилось искреннее беспокойство. Принц положил руку на плечо Карны:

– Ты же знаешь, я не твоя нянька! – Губы принца изогнулись в улыбке.

Карна усмехнулся при виде друга. Дурьодхана был для него благодетелем, другом, философом и наставником; он сочетал все таланты, какие можно было только пожелать царевичу. Люди уважали его. Пусть его порой и называли грубым и резким, но он был справедливым, и для Карны это было важнее всего.

– Как долго я был без сознания?

– Три ночи.

– Три! – Карна дернулся и замер, поняв, что поспешил.

– Да, на твоем месте я бы так больше не делал.

Карна вздохнул – сейчас ему было не до того, чтоб смеяться.

– Где… где я?

– В безопасности, пусть здесь и не очень комфортно. Карна, я знаю, ты говорил, что тебе не следует плыть на корабле, но я не думал, что все настолько серьезно.

– Что случилось?