Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 44)

Хромая Матрона вскинула брови. Масха попыталась ответить ей прямым взглядом. Теперь она тоже была матроной, пусть и безымянной. Но кого она обманывала? Хромая Матрона могла заставить разрыдаться даже статую.

– Разумеется, старшая сестра.

– Очень хорошо. Я верю, что книги найдут дорогу обратно на полки к рассвету.

– Да, старшая сестра.

Кто-то кашлял и хрипел.

Масха подумала о мужчине из своих снов и снова вздрогнула. Вытащила записки из-под простыни и попыталась выкинуть из головы этот образ. Она боялась снова уснуть. И теперь, когда проснулась, могла почитать дальше. Она плеснула в лицо немного воды из кувшина, стоявшего рядом с кроватью, и зажгла свечу, от которой оставался лишь короткий огарок.

Хм, так на чем мы остановились? Она сделала глубокий успокаивающий вдох. Ах да, истории о Шакуни и Нале. Она вернулась к похищенным ею томам и занялась чтением.

«Шакуни пережил год пыток и выжил, чтобы вернуться и предстать перед предводителями своих мучителей. Или, скорее, склониться пред ними, подобно веревке воздушного змея, теряющего высоту. Он стал жалкой тенью человека, которым был раньше. Об этом мало кто знал, но он часто не мог контролировать свою ногу, а иногда и свое лицо – если то, что осталось, можно было назвать лицом. Его кишечник тоже его не слушался. Он испытывал постоянную боль. И воспоминания о том времени, когда он был царевичем, преследовали его с коварной настойчивостью. Стоит ли тогда удивляться, что он совершенно не был склонен к милосердию?»

Масха вздохнула. Ей нужно было что-нибудь более приятное. Жизнь Шакуни, бывшего царевича Гандхара, а ныне дяди царевича Дурьодханы, была приятной, как кислота. Она перевернула страницы и вместо этого вошла в жизнь Налы. А вот это было… весело. Нала был ее ровесником, учеником ордена Братьев Саптариши в Меру, школе, где мальчишки учились на ачарьев. Масхе казалось почти волшебным, что всего в нескольких лигах от нее кто-то вроде нее сплетничает о столь обыденных вещах, как экзамены и учителя. Настроение разом улучшилось. Хромая Матрона может, конечно, думать, что поручение заботиться о стажере из Меру – это наказание, но Масха с нетерпением ждала встречи с кем-то, кто был другом Налы. В конце концов, она ведь знала, что Нала в итоге умрет.

Адхьяя III

Лучше подавать холодным

Как я сбежал? С трудом.

Как я это планировал? С удовольствием.

Нала

В Цитадели Меру, школе для будущих ачарьев, было много всего гнусного, и, к сожалению, выезд на природу был одним из них.

– Леса очень опасны, – объяснил Нала. – Здесь есть огромные ящеры, ядовитые лягушки и медведи. И должен вам сказать, что, если к вам бежит медведь, лучше притвориться мертвым. Если он решит, что ты мертв, это поможет. Если этого не произойдет, ну… ты умрешь.

Его слова произвели желаемый эффект на сверстников. Стать главарем можно было только так – создав обстановку, при которой остальные зависели от твоих знаний и талантов. Только монах может пронести в монастырь крошечные картинки с изображением царевен. Только куратор музея может превратить выброшенный барабан в антиквариат. Здесь, в лесу, где лианы обвивали ноги, как змеи, а корни прятались в невидимых ловушках, Нала чувствовал себя царевичем. В конце концов, он был валка. По крайней мере, по крови. Сверстники считали, что он, со своими мягкими чертами пусть и изуродованного лица и коротко остриженными кудрями, был слишком симпатичным, слишком стройным, чтобы быть валкой. Нала улыбнулся. Симпатичный. Он всегда улыбался так, словно был единственным, кто знал какую-то тайну.

– Почему они дают первогодкам такое опасное задание в начале семестра? – со страхом в голосе спросил Акопа, дрожа от холодного горного воздуха и прислушиваясь к звукам, которые издавали кошмарные звери, готовые его сожрать. Похоже, он включил в этот список даже обезьян. – Это смешно!

Налу это вовсе не беспокоило. Он знал, что в округе нет опасных зверей, иначе он бы услышал их приближение, ведь слух у него был лучше, чем даже у его оставшихся дома братьев.

– Не совсем, – сказал Варцин. – Я имею в виду, если мы погибнем в пасти тигра в первый же год, ачарьям не придется тратиться на наше образование. Так что для Меру это вопрос денег. – Варцин был драхмой. Как и Нала, он тоже стал частью движения Меру к позитивным изменениям.

– Проклятые драхмы, – проворчал Акопа. – Меру начинает терять свое имя. Разбавлять его торговцами и лесными жителями – просто ужасно.

Ничуть не обидевшийся Нала повернулся к нему:

– Не укажешь ли ты тогда нам путь, о Великий и Могущественный Намин? Может быть, стоит преклонить колени, чтоб ты нашел выход?

Остальные засмеялись.

Акопа нахмурился:

– Тебе бы лишь кусаться, Пятно.

– Интересный подбор слов, – задумчиво произнес Нала, обходя корни деревьев, о которые споткнулся Акопа. – Я имею в виду сейчас – потому что здесь, в лесу, наверняка есть кобры.

– Врешь! – выкрикнул Акопа, но все же было видно, что он старается держаться к Нале поближе, а тот подмигнул остальным мальчишкам. Те неловко захихикали – видно, их головы тоже слишком уж были заняты мыслями о кобрах, кусающих за пятки.

Эти ученики Меру, шишьи, разыскивали в лесу некие семена, позволяющие разжечь алхимические фонари.

Меру был основан Святой Семеркой Саптариши тысячи лет назад для обучения тех, кто в будущем мог стать многообещающим ачарьей. Семеро хотели найти безопасное убежище, где они могли бы тайно обучать детей родом из пресветлых наминов путям познания и мирового господства. И для такого образования лучше всего подошла крепость, расположенная между двумя ледяными пиками Май Лая, расположенная высоко над землей и далеко от остальной части мира. Человек, окончивший обучение в Меру, как, впрочем, и ученик, вышедший из стен любого гурукула, существующего по разрешению Меру, становился ачарьей. Ачарья, окончивший обучение с высокими баллами, отправлялся советником ко дворам императоров и царей, дабы помогать им в вопросах права, политики, ну и, если повезет, зачатии царевичей. Ну а если баллы были низки, то вы могли попасть в услужение к кому-то не столь знатному или в какую-нибудь гильдию, хотя большинство таких выпускников предпочитали мир академии. Они либо преподавали прямо в Меру, либо открывали частные гурукулы в родных городах.

В Меру не всегда царила такая идиллия. В былые времена она на короткое время превратилась в тренировочный лагерь для убийц, готовых ради шанса уничтожить в Век Крови как можно больше кшарьев вступить в ряды армии Проклятья Кшарьев ачарьи Паршурама. Все закончилось, как и подобает истории из романа – огонь угас после нескольких волн убийств. После Великого Перемирия между кшарьями и наминами Меру понизили, – ну, или повысили в должности, как посмотреть, – до простой цитадели знаний.

В последнее время о Саптариши тоже не было слышно. Ходили слухи, что Семеро прекратили по своей воле возводить царей на трон. Никто не видел Саптариши уже почти сто лет. Преподаватели Меру уже давно поняли это и сделали все, чтобы это продолжалось и дальше. В конце концов, тренировать убийц очень сложно, а когда ты идешь в учителя, то совершенно не рассчитываешь на то, что столкнешься со сложностями. Прикрываясь именем Саптариши, настроенные более либерально учителя Меру начали открывать двери цитадели для тех, кому раньше сюда не было хода. Разговоры о том, что меньшинство тоже должно иметь своих представителей, а также появление новых правителей в Матхуре и Гильдии Синд, которую академики называли «маргинальным обществом», привели к тому, что Меру со временем должен был измениться или отказаться от части гонораров в форме гурудакшины[4].

Так что Нала стал первым валкой, вошедшим в двери Меру. Главный ачарья Меру планировал получить красивую историю о том, как Нала выстоял в Меру, несмотря на расизм и издевательства, и использовать это как вдохновляющий пример, чтобы привлечь как можно больше учеников из других периферийных племен. Так что то, что Нала прекрасно ладил со своими однокурсниками, стало для главы Меру большим разочарованием. Но чего он не знал, так это того, что дома Нала считался позором для семьи, для матери и пятерых братьев – и все потому, что прыгать с дерева и охотиться на кабана он умел так же, как мертвая игуана. А еще потому, что у этого невысокого черноволосого валки с лицом, испещренным пятнами витилиго, был пытливый ум, стремившийся думать. И потому, что Нала мог лишь частично контролировать свое тело – а для леса все это было смертельно опасно. Так что, когда Меру избрал его, это стало ответом на горячие молитвы его матери, просившей спасти его от верной смерти. К счастью для Налы, его друзья в Меру тоже не знали об этом. С таким же успехом он мог спокойно назваться вождем Нора.

– Нашел! – Упави сорвал веточку астильбы и взмахнул ею, как мечом, отчего вокруг его головы возник оранжевый ореол. – Можно идти назад!

– Что?! – пораженно спросил Нала. Даже если учесть, что его друзья были горожанами, они были слишком уж наивными. – Зачем нам возвращаться? Мы можем найти луг, на котором можно отдохнуть, и вернуться к ужину. Тогда мы не получим новых заданий, а ачарья решат, что мы усердно трудились. В реальной жизни чем эффективней трудишься, тем больше работы дают, Упави!