Грициан Андреев – Галлюцинации со вкусом бензина. Бизарро, хоррор, фантастика (страница 6)
Сара подошла ближе, её фонарь осветил одно из отверстий. Оно было не глубже сантиметра, но внутри что-то блестело – словно капля жидкости, поймавшая свет. Она достала зонд и аккуратно взяла пробу. Жидкость была вязкой, с металлическим оттенком, и, когда зонд коснулся её, поверхность отверстия дрогнула, словно живая.
– Сара, осторожно, – сказал Ли, его голос напрягся. – Это может быть опасно.
– Я знаю, что делаю, – отрезала она, но её пальцы в перчатках слегка дрожали. Она запечатала пробу в контейнер и отступила. – Надо отправить это на анализ.
Хуан, глядя на экран дрона, вдруг замер.
– Э… ребята, – его голос стал тише. – Дрон засёк движение. Внутри структуры. Что-то… ползёт.
Камера дрона показала тёмный туннель в стене кратера, где что-то шевелилось – тонкое, почти невидимое, как нити паутины, но в огромном количестве. Они двигались синхронно, словно подчиняясь единому ритму.
– Это может быть просто ветер, – сказала Сара, но её голос выдал сомнение. Ветра на астероиде не было.
***
На «Аргусе» Рейн Кляйн следил за трансляцией с мостика. Его пальцы стиснули подлокотники кресла, когда камера дрона показала движение. Айша Хан, сидящая за панелью, нахмурилась.
– Магнитное поле усиливается, капитан, – сказала она, её голос, скрывал тень тревоги. – Оно пульсирует, словно там что-то дышит.
Рейн кивнул, не отрывая глаз от экрана.
– Держите связь с командой. Если что-то пойдёт не так, вытаскиваем их немедленно.
***
В медицинском отсеке Анастасия Коваленко склонилась над сканерами, её лицо омрачала тень тревоги, а брови сошлись в сосредоточенной складке. Она не слышала разговора на мостике, но её интуиция кричала о беде. Она взглянула на медицинский экран, где всё ещё крутился скан Сары. Показатели были в норме, но что-то в её данных – едва заметное отклонение в кровяном составе – заставило Настю замереть.
***
В ангаре Игорь Волков и Макс Тейлор готовили резервный шаттл на случай эвакуации. Макс лениво крутил гаечный ключ, бросая взгляды на экран с трансляцией.
– Бьюсь об заклад, они отыщут там нечто такое, что заставит нас всех горько пожалеть, – сказал он, его сарказм скрывал нервозность.
Игорь хмыкнул, не отрываясь от работы.
– Лучше бы это был просто камень.
***
Сара, Ли и Хуан стояли у края структуры, их фонари выхватывали из тьмы всё новые детали. Отверстия в стенах казались глубже, чем при первом взгляде, и из них теперь поднималась тонкая дымка, похожая на споры. Сара почувствовала, как зуд в предплечье усилился, но списала это на давление скафандра. Она не заметила, как её перчатка, коснувшаяся пробы, покрылась едва видимой пылью, которая начала впитываться в микротрещины материала.
– Пора возвращаться, – произнёс Ли. – Проба у нас. Этого пока достаточно, чтобы понять, с чем мы столкнулись. Если нужно, вернёмся позже.
– Ещё пять минут, – ответила Сара, её глаза горели упрямством. – Я хочу понять, что это.
Хуан направил дрон глубже в туннель. Камера мигнула, и изображение на секунду пропало. Когда оно вернулось, в кадре мелькнуло что-то – сеть тонких, шевелящихся нитей, которые тут же исчезли в темноте.
– Это точно не ветер, – прошептал Хуан. – Там что-то живое.
4
«Аргус» ждал их как верный страж, его огни мерцали в вечной тьме космоса, отражаясь от чёрной поверхности астероида XN-47. Команда высадки медленно шагала назад к кораблю, их скафандры покрытые слоем угольной пыли, которая цеплялась к материалу, как паутина, проникая в каждую складку и микротрещину. Низкая гравитация делала их движения плавными, почти танцующими, но в интеркоме слышалось тяжёлое дыхание – смесь усталости и неопределённого страха. Шлюзовой отсек открылся с шипением, впуская их в стерильную камеру, где системы дезинфекции зажужжали, обдавая ультрафиолетовым светом и струями химикатов. Пыль осыпалась, но не вся – та, что была тоньше, почти невидимая, уже осела внутри, прилипнув к потной коже под костюмами.
Игорь Волков стоял за переборкой, его лицо за стеклом иллюминатора было хмурым, как сибирская туча. Он активировал цикл очистки, наблюдая, как команда снимает шлемы.
– Ну, как там, на этой каменной могиле? – спросил он через интерком, пытаясь звучать шутливо, но его густой русский акцент выдавал напряжение. – Принесли мне сувенир?
Сара стянула шлем первой, её тёмные волосы прилипли к вспотевшему лбу, а глаза блестели от адреналина. Зуд в предплечье теперь пульсировал, как далёкий барабан, распространяясь вверх по руке, но она отмахнулась от него, списав на раздражение от костюма.
– Странно, Игорь. Очень странно, – ответила она. – Структура… она не природная. Мы взяли пробу. Жидкость из отверстий. Она… блестела.
Ли Мин, снимая перчатки, кивнул, его худощавое лицо светилось фанатичным возбуждением. Его очки запотели, и он протёр их рукавом.
– Это биология, Игорь. Чужая. Мне нужно в лабораторию. Если это то, о чём я думаю…
Хуан, отстёгивая дрон от пояса, ухмыльнулся, но его обычная энергия угасла, оставив лишь тень былого азарта. Его руки слегка дрожали.
– Да, и там что-то шевелилось. Как нити… или черви. Мой дрон едва не потерял сигнал. И как я уже говорил это точно не ветер, мужик. Это что-то живое.
Игорь присвистнул, открывая внутреннюю дверь шлюза. Створки разъехались с металлическим лязгом.
– Черви? Звучит мерзко. Идите в лабораторию, Рейн ждёт отчёта. И не разнесите эту дрянь по кораблю.
Команда прошла внутрь, оставляя следы пыли на полу. Игорь запер шлюз и активировал дополнительную очистку, но его интуиция – та, что спасла его в десятке ремонтов в открытом космосе – шептала, что что-то уже пробралось внутрь.
***
В лаборатории воздух был стерильным, пропитанным запахом антисептиков и озона от анализаторов. Сара поместила контейнер с пробой под голографический микроскоп, и экран ожил, проецируя увеличенное изображение вязкой жидкости с металлическим блеском. Она была живой – или казалась такой: поверхность пульсировала, как будто дышала. Ли склонился над консолью, его пальцы танцевали по клавиатуре, запуская сканирование.
– Смотрите, – прошептал он, увеличивая изображение в тысячу раз. – Это не просто органика. Это… структуры. Микроскопические нити, сплетённые в сети. Они двигаются, размножаются.
На голограмме волокна корчились в вязкой среде, сплетаясь в фрактальные лабиринты – мириады микроскопических устьев, пронизывающих субстанцию. Из каждого выскальзывали хрупкие отростки, бьющиеся в едином ритме, как антенны, ловящие древний зов из бездны. Сара почувствовала озноб: паттерн был идентичен тем отверстиям в структуре астероида, кластерам, которые вызывали у неё необъяснимое отвращение. Они множились на глазах, дыры расширялись, поглощая жидкость, превращая её в пористую массу, где каждая пора шевелилась.
– Это может быть паразит, – сказал Ли. – Или симбионт. Они колонизируют среду, перестраивая её под себя. Смотрите, как они редактируют молекулы – как короткие палиндромные повторы, регулярно расположенные группами, но на квантовом уровне.
Хуан, стоявший в стороне, подключил дрон к компьютеру и запустил видео. Экран показал туннель в структуре: нити, теперь видимые крупным планом, ползли по стенам, формируя новые отверстия, из которых сочилась та же жидкость.
– Это не просто жизнь, – пробормотал он. – Это… инфекция.
Сара коснулась предплечья – зуд усилился, и под рукавом она почувствовала лёгкую выпуклость, как будто кожа вздулась в крошечные бугорки. Она быстро отдёрнула руку, не показывая вида, но в её голове промелькнула мысль: «Это от пробы? Нет, невозможно…»
В этот момент дверь лаборатории с шипением открылась, и тяжелыми шагами вошёл капитан Рейн Кляйн. Айша Хан следовала за ним, её лицо было бледным, а глаза – широко раскрытыми. В руках она держала планшет, экран которого мерцал данными.
– Мы поймали сигнал, – сказал Рейн без предисловий. – Слабый, но повторяющийся. Из глубины астероида. Это маяк. Старый, земной.
Айша кивнула, подключая планшет к главному экрану.
– Это с корабля «Пионер». Русская экспедиция, пропала несколько лет назад. Они изучали пояс Койпера… и исчезли. Сигнал – это записи, зацикленные. Мы декодировали их.
Игорь, услышавший это по интеркому, ворвался в лабораторию, его широкая фигура заполнила дверной проём. Его лицо побледнело.
– «Пионер»? Это был наш корабль. Мой дядя, Василий Волков, был бортинженером на борту. Что в сигнале? Говорите!
Айша запустила запись. Голос, искажённый помехами и временем, заговорил на русском, эхом разнёсшись по лаборатории:
Голос прервался, сменившись тяжёлым дыханием. Затем продолжился, теперь с тяжёлым хрипом: