Григорий Володин – Газлайтер. Том 40 (страница 32)
— Твое положение в наступлении, королева? — коротко спрашивает Ауст, проверяя готовность флангов.
— В машинной роте, лорд-протектор, — бросает Маша.
Ауст кивает, принимая выбор. Он устремляет тяжелый взгляд на дворец — там, за мерцающей пеленой, амазонки уже ведут бой, и каждая смерть одержимого приближает падение барьера.
Маша спешит к колонне тяжелой техники. Навстречу ей выходит Мерзлотник, широким жестом указывая на стального монстра за своей спиной. «Буран» возвышается над людьми, сверкая броней — вершина инженерной мысли.
— Это ваш зверь, Ваше Величество, — рокочет старик, похлопывая машину по борту. — Полностью заправлен, загружен под завязку и к вашим услугам. Экипаж считает за честь сражаться с вами в одном отсеке.
Маша коротко кивает, принимая доклад от верного графа. Не теряя времени, она взбирается по аппарели внутрь, занимая место стрелка-оператора. Панели управления оживают, приветствуя её россыпью огней. Она проводит ладонью по пульту. Лучшая боевая машина человечества. И все эти стальные гиганты принадлежат Дане! Гордость за мужа накатывает теплой волной.
Двигатели взревывают, корпус машины начинает вибрировать от сдерживаемой мощи.
— Не спешим, — командует Маша, вглядываясь в мониторы. Барьер, еще секунду назад бывший прозрачно-розовым, вдруг темнеет, наливаясь густым, кровавым цветом. — Ждем приказа лорда-протектора!
— Пора! — голос Ауста, усиленный менталистами, раздается прямо в голове. — В бой!
Колонна «Буранов» первой рвет с места. Маша активирует главное орудие. Ствол фокусирует энергию, и мощнейшая ледяная волна вырывается наружу, врезаясь в ослабленный барьер. Щит не выдерживает — он лопается с оглушительным звоном, разлетаясь на мириады тающих энергоосколков. Машины, не сбавляя хода, проламывают внешние стены и влетают во внутренний двор дворца.
Маша быстро сканирует обстановку через тактические визоры, фильтруя потоки данных. Двор превратился в мясорубку. В центре этого безумия бушует яркий зеленый вихрь — Диана. Зеленоволосая полубогиня амазонок сметает врагов с пути. Каждое её движение — удар стихии, превращающий плотный строй одержимых в кровавый фарш и разлетающиеся ошметки.
Но «Буран», лязгая гусеницами, проезжает дальше, и внимание Маши приковывает другая сцена, более личная. Красивая. Она приняла боевую форму — огромная, мощная тигрица. Оборотница сражается отчаянно, вертясь смертоносным клубком вокруг противника, который выделяется даже на фоне остальных монстров. Это гигантский, разъяренный дампир, чья фигура размыта — он закован в доспех из клубящегося, ядовитого тумана, который гасит удары когтей.
Тигрица на мгновение отскакивает после очередного неудачного броска, полосатые бока тяжело вздымаются. Её желтые глаза расширяются, когда она видит надвигающуюся стальную гору «Бурана». Конечно, она чувствует Машу внутри этой машины. «Королева!» — вспыхивает в её сознании радостная, придающая сил мысль. Свои пришли.
Дампир тоже замечает вторжение тяжелой техники. Поняв, что его жертва получила поддержку, он взбешенно ревет:
— Я — Нетопыр Сангер! Да как вы смеете прерывать мою трапезу⁈ Эта драная кошка — моя добыча!
Маша включает внешние громкоговорители, её голос, усиленный динамиками, разносится над площадью:
— Сангер? Из рода дампирского короля Морвейна?
— Его покойный брат! — истерично орет дампир, отбиваясь от Красивой. — Он предал меня и убил, но я вернулся с того света! Гора дал мне шанс! Я убью врагов Горы и он вернет мне корону! И никакая жалкая железка не сможет меня остановить сейчас!
Маша лишь скептически изгибает бровь, глядя на эту пафосную истерику через прицельную сетку.
— О, куча мусора разговорилась… — холодно бросает она.
Её пальцы ложатся на гашетки сразу всех доступных орудийных систем. Она не выбирает что-то одно — она использует всё. Залпы сливаются в единый поток уничтожения: струи концентрированной кислоты, снаряды с магическим льдом и потоки испепеляющего огня. Всё это одновременно обрушивается на хвастливого дампира. У него нет ни единого шанса — ни уклониться, ни закрыться.
Грохот взрыва стихает. На месте Нетопыра остается лишь дымящаяся воронка и пятно пепла. Маша, глядя на результат залпа, довольно констатирует:
— Я же говорила, это лучшая машина человечества. У моего мужа всегда всё самое лучшее. И техника, и, уж тем более, жёны.
Она усмехается собственным мыслям. Без фирменного самодовольства Вещие-Филиновы — никуда. А Маша теперь — истинная Вещая-Филинова, не только по паспорту, но и по духу
Габриэла едва успевает следить за тем, как стремительно рушится мир вокруг неё. Торжественный прием её отца превратился в кровавую ловушку: одержимые действуют пугающе быстро и слаженно. Леди-херувим с ужасом видит, как падают один за другим храбрые сиры, не в силах сдержать натиск. Сопротивление захлебывается. Оставшиеся гости и хозяева зажаты в восточном крыле дома.
За окном барьер, созданный врагами, мигает тревожным багровым светом. По словам короля Данилы, это значит, что щит ослаб, но сколько еще нужно продержаться, чтобы выбраться из этой мышеловки?
Начинается новый виток сражения — основные полки одержимых напирают со двора, ломая двери. Пока вокруг стоит вой и лязг стали, брат Ангел, яростно хлопая белоснежными крыльями, оказывается рядом с Габриэлой. Его лицо перекошено непониманием. Он хватает златокрылую блондинку за плечо, заставляя обернуться, и выпаливает вопрос, который, видимо, мучает его последние минуты:
— Габриэла, о чем ты думала⁈ Почему ты своими руками отдала Филинову Меч Телепатии? Судьба ниспослала тебе найти его на раскопках! Зачем ты отдала лучшее оружие нашего народа именно тогда, когда мы сражаемся с одержимыми? Мы остались без защиты!
Габриэла резко сбрасывает его руку. Её полупрозрачный световой доспех вспыхивает от этого движения, на миг очерчивая силуэт и скрытое под защитой вечернее платье с глубоким вырезом. Она хотела показать этот наряд Даниле, и она его покажет. Обязательно. Чем не повод выжить назло всем врагам? В её глазах нет ни капли раскаяния, только холодный расчет и стальная уверенность.
— Так было правильно, брат, — твердо отвечает златокрылая леди. — Я знаю, что делаю. Данила нас не бросит. Он придет на выручку.
Ангел открывает рот, чтобы усомниться, но не успевает. Кольцо врагов сжимается, и приходится отбиваться. В этот момент на поясе Габриэлы начинает вибрировать артефакт связи. Она мгновенно хватает его, активируя канал. Сквозь треск помех прорывается громовой бас Ледзора:
— Хо-хо! Прием! Это род Вещих-Филиновых! Помощь пришла!
— Я знала… Я знала, что он выручит нас, — выдыхает Габриэла, прижимая артефакт к груди.
— Хрусть да треск! Конечно, выручит! — гремит голос морахала. — Леди, слушайте внимательно. Сейчас начнется веселье. Держитесь от купола подальше! Граф… тьфу ты, то есть Король сказал не кормить
— Хо-хо, сейчас увидите, леди! Головы вверх!
Через пару секунд багровый купол над боевой колонией содрогается и лопается, словно мыльный пузырь. Раздается гробовой, пробирающий до костей рёв. Золотой Дракон. Поток всепоглощающего огня, проломив остатки энергобарьера, обрушивается сверху, накрывая позиции одержимых во дворе сплошным морем пламени. Габриэла смотрит на этот спасительный огненный шторм, и на её губах появляется торжествующая улыбка. А следом в пролом рвет десант: крылатая рота Кровавых Рвачей и стремительные тени дроу.
— Именем графа… да чтоб тебя, короля Данилы! — разносится через громкоговоритель голос Ледзора, перекрывая шум битвы. — Мы, его верные гвардейцы, пришли на выручку Дому Лунорылых… тьфу, ты Лунокрылых! Лорды и леди, страшное позади! Мы с вами!
Габриэла находит глазами Ангела. Брат стоит, обернувшись к окну, и в полном шоке смотрит на бушующего в небе Дракона. Поймав его взгляд, Габриэла показывает брату язык.
Алкмена теряет счет времени, отражая бесконечные удары. Она оказывается в плотном, душном кольце одержимых дампиров, полностью отрезанная от своих. Отступать некуда. За её спиной, в руинах обрушенной стены, сжались в комок девочки — те самые, которых люди Данилы недавно вытащили из разоренных человеческих деревень. Эти дети уже пережили ад под гнетом кровососов, и Король Данила вырвал их из кошмара. Алкмена не имеет права позволить им вернуться туда. Сейчас она — единственный живой щит между этой дрожащей малышней и верной смертью.
Она сражается с яростью раненой львицы, но дампиры давят массой. Их когти с противным скрежетом скользят по её некротическому доспеху, высекая искры. Кольцо сжимается всё туже. Где-то вдалеке грохочет высшая магия — там основные войска уже схлестнулись с ордой, и туда же спешит подкрепление королев Вещих-Филиновых. Но Алкмена с ледяной ясностью осознает: помощь не успеет. Всё слишком похоже на конец. Она погибнет здесь, в этой грязной, безымянной драке, но клянется забрать с собой столько тварей, сколько сможет, прежде чем упадет.
Мысли, вопреки критической ситуации, мечутся хаотично. Она вдруг вспоминает короля Данилу. Когда он открыл Темискиру миру, разрушив вековую изоляцию, Алкмена была в бешенстве. Она считала его опасным мужланом, врагом женщин. Но Данила сделал много добра, он защитил Темискиру и дал им будущее. А потом… потом она увидела Ауста. Виртуоза смерти, великого некромага с ледяным нравом. И ведь именно Данила их познакомил. Странная мысль для умирающей, но Алкмена вдруг с кристальной четкостью понимает: вопреки словам Дианы и ее предрассудкам, как минимум два мужчины в этом мире — точно не бесполезные бараны.