Григорий Шепелев – Кубыш-Неуклюж (страница 10)
– Но точный возраст Жоффрея никто не знает, – сказал Серёжка так мягко и доверительно, будто тоже прочёл на прошлой неделе повесть Стругацких, герой которой стеснялся прямо спросить у женоподобной особи, кто она по половой принадлежности, и придумывал разные идиотские способы это выяснить. – Катька его нашла восемь лет назад, и он был тогда совсем молодой. Должно быть, ему лет девять. Максимум – десять.
– А сколько лет самой Катьке?
– Около тридцати.
– Да что значит около? Её тоже, что ли, нашли в Измайловском парке?
В комнате зазвонил мобильник. Света, вскочив, бросилась к нему. Ей звонила Рита.
– Я уже сплю, – очень убедительно простонала Света, боясь, что та её подпряжёт куда-нибудь ехать. – Чего тебе?
– Я хочу уйти, – был ответ. Он прозвучал странно. Голос у Риты был монотонным, но не спокойным. Она говорила с улицы. Но не шла. Стояла на месте.
– Ну и хоти! – разозлилась Света. – Что ты пила, кроме алкоголя? Где ты находишься?
– Там, откуда я не могу никуда уйти.
– Ты что, идиотка?
Рита взволновано засопела.
– Ты помнишь, я тебе говорила днём, что могу уйти откуда угодно? Так вот – сейчас я нахожусь там, откуда уйти немыслимо. Если можешь, выведи меня! Выведи!
– Это ты меня сейчас выведешь! – заорала Света, усевшись на диван так, что тот затрещал. – Ты что там, нанюхалась? Или вмазалась?
– Я трезва.
Ледяной змеёй стало заползать в сознание Светы чувство, что это правда. Чистая правда. Света поёжилась.
– Где ты, Ритка? Скажи название места!
– Двор, – ответила Ритка.
– Двор? Какой двор?
– Под нашими окнами.
– Я спускаюсь.
Быстро натянув джинсы и кофточку, Света вышла из комнаты и увидела, что Серёжка уже в прихожей и надевает на пса ошейник.
– Я сейчас выйду во двор, – сообщила Света. – Ритку встречать. С ней что-то не так. Пошли вместе.
– Нет уж, – сказал Серёжка, – спасибо.
Света обулась, надела курточку, и все вышли. Пока Жоффрей и Серёжка возились с дверью своей квартиры, Света сбежала вниз. Упругий апрельский ветер был так силён, что она, выскочив навстречу ему, ссутулилась и саму себя обняла за локти. Было пятнадцать минут четвёртого. Предрассветность с запахом прошлогодней соломы, который ветер нагнал с оттаявших подмосковных полей, хранила безмолвие. Лишь одни деревья поскрипывали. Дворовые фонари, тянущие свет к карнизам домов, к низко проплывающим облакам, казались усталыми и печальными. Пройдя между сталинской четырёхэтажкой и бойлерной, Света сразу увидела тонкую человеческую фигуру. Она стояла среди деревьев, между пятиэтажным домом и асфальтированной дорожкой, ведущей на школьный двор. Это была Рита. Света перебежала пустырь и, подойдя к ней, взяла её за руку.
– Всё, пошли.
Рита заморгала. В её глазах было куда больше бледной тоски измученных фонарей, чем собственной жизни.
– Я не могу уйти, – сказала она чуть слышно. – Это не я!
– Если ты не можешь, сука, уйти – значит, улетишь! – посулила Света. Отпустив Риту, она её обошла и дала пинка. Это помогло. Рита устремилась вперёд, часто спотыкаясь. Порой она замедляла шаг, и Света подталкивала её ударами кулака.
Оказавшись дома, Рита опять сказала про невозможность уйти. Света помогла ей раздеться. Сняв с неё обувь, она заставила её выпить сто пятьдесят грамм виски. Рита закашлялась. Но её глаза оживились. Пристально оглядевшись по сторонам, она изъявила желание принять ванну.
– Нет, это лишнее, – запротестовала Света. – Я не намерена выволакивать из воды и пены голую идиотку, когда её посетит отличная мысль, что она опять не может уйти!
– Это не отличная мысль, – возразила Рита очень серьёзным тоном. – Страшнее этого во Вселенной ничего нет!
Заткнув ванну пробкой, она пустила тёплую воду и начала стягивать колготки. Света, тем временем, осмотрела карманы её пальто. Один из них был набит валютой – долларами и евро. В другом лежали двадцать тысяч рублей четырьмя купюрами. Свете стало очень досадно, что не поехала она с Ритой, а завалилась спать. Так досадно, что двести долларов перекочевали в её карман. А какого чёрта эта паскуда не объяснила толком, что дело стоящее? Зачем, спрашивается, пускала туман, крутила вокруг да около, наводила тень на плетень? Сама виновата. Полностью успокоив совесть бокалом виски, Света пошла взглянуть, что делает Рита. Рита курила, сидя по грудь в воде. Глаза её были немножко ещё испуганными.
– Как ты съездила? – поинтересовалась Света. – Нормально?
– Плохо.
Света присела на бортик ванны.
– Так уж и плохо?
– Сама всё видела, – безразлично пожала плечами Рита. – Не доставай меня!
– Кого только сегодня я не достала! – вздохнула Света. – Один примчался – ой, помоги! Другая звонит – ой, выручи! А потом выясняется, что обоих я достаю.
– Кто к тебе примчался?
– Серёжка! Жоффрей, по его словам, опять сильно лаял, глядя туда, где стояла ты. Но тебя там не было. Там был тот, кто убил собаку. Серёжка в этом уверен.
Сделав затяжку, Рита вручила окурок Свете. Та его унесла, а потом вернулась и вновь уселась на бортик.
– Значит, я не могла уйти от него, – задумчиво проронила Рита, выдернув пробку. – Кто он такой? Ты можешь хотя бы предположить?
– Риточка, там не было никого! Ты была одна!
У Риты дёрнулся рот.
– Я не убиваю собак! Я лучше убью себя, чем собаку.
– Никто с тобой и не спорит. Жоффрей ведь лаял не на тебя. Ты пришла потом. И ты там была одна.
– Откуда ты знаешь?
Света сочла этот вопрос странным, а Рита – важным. Она заткнула отверстие в ванне пяткой, чтоб лучше слышать ответ.
– Я своим глазам доверяю, – сказала Света. – Стоя на остановке, я вижу номер трамвая уже тогда, когда стоящие рядом ещё не видят и самого трамвая!
– А ты при этом сам трамвай видишь? – спросила Рита, вновь открыв слив.
– А как можно видеть номер, если не видишь трамвай?
– Да элементарно. Надо смотреть на вывеску остановки.
Света зевнула. Виски стремительно штурмовало её сознание.
– Идиотка, – пробормотала она, – ты шла от метро по другой дорожке! Зачем свернула на эту?
– Мне захотелось взглянуть на место убийства.
– И что ты там обнаружила?
– Очень многое.
– Например?
– Отстань, – с кроткими глазами взмолилась Рита. – Очень прошу! Отстань!
Но Света не унималась. Ей не терпелось перейти к главному. А для этого было необходимо как-нибудь вывести из себя эту оглушённую курицу. Как иначе?
– Я всё забыла! – трагически заплескалась Рита, напоминая попавшую на крючок рыбёшку. – Как только я очутилась там, на меня напал дикий ужас! Моё сознание раскололось! Я ощутила себя безвольным предметом – куклой, лишённой имени, возраста, интеллекта, моральных качеств!
– Это не ужас, Марго, – перебила Света. – Это прозрение. Впрочем, одно другого не исключает.
Вода убулькала. Голая и бледная Рита, сидя на дне опустевшей ванны, жалобно прижималась грудью к коленкам. Её подруга, не получив ответ на свой осторожный выпад, свирепо спрыгнула на пол.
– Гнида! Из-за тебя я бросила университет! А ты меня прокатила?
– И то, и другое – наглая ложь, – пожала плечами Рита. Такая аргументация не могла погасить конфликт. Внимательно выслушав возражения, от которых треснул слой краски на потолке, Рита дотянулась до душа, взяла его и пустила Свете в лицо мощную струю ледяной воды. Света убежала и легла спать. Ей всё опостылело. Рита долго ещё сидела в ванне, клюя своим длинным носом. Ей было лень вылезать. Когда она всё же переместилась в постель, за окнами было уже светло, и город шумел. Ей приснился тот, от кого она не могла уйти. Во сне это сделать было ещё труднее.