Григорий Шаргородский – Семена Злобы (страница 23)
— Кто? — сдавленно прохрипел купец.
— Я скажу вам это через десять минут, когда проверю кое-что и задам пару вопросов.
— Кто?! — взревел Куприянов, ухватив меня за грудки.
Ему под ребра тут уже уперся ствол револьвера.
— Дядя, ты бы ручонки убрал. Не ровен час, пальчик-то у меня дрогнет, и будет у тебя в боку лишняя дырочка, — тихо и пугающе ласково предупредил Чиж.
Я даже узнал змеиную манеру речи, которую мой воспитанник скопировал у нашего общего знакомого вампира. Купца проняло. Подействовали и упирающийся в ребра ствол, и голос, которым заговорил с виду неопасный малец. Да и мое спокойствие тоже возымело успех.
Куприянов отпустил мой пиджак и отступил на шаг.
— Простите, — выдохнул он, но продолжал сверлить меня взглядом.
Мои опасения подтвердились. Если бы я назвал убийцу прямо сейчас, желание отомстить вышибло бы из головы купца любое разумение. И он мог тут же отправиться резать пока неизвестную мне женщину. А я еще и сам не понял, как отнестись к увиденному в трансе.
Домовой явно показал мне то, что хотел. Несмотря на все мои познания о свободных энергентах, как из личного опыта, так и почерпнутые в общении с профессором Нартовым, называть себя специалистом точно не стану.
А что, если дух подсунул мне в фальшивом видении образ той, кого попросту не любил и считал проблемой для подопечной семьи? Может же такое быть? Да кто же его знает. Да уж, дилемма.
Плюс ко всему мои показания в таком виде суд попросту не примет, и не факт, что Леша или даже полицмейстер, решив тряхнуть стариной, сумеют расколоть дамочку.
И еще один довод. Купец, даже если незнакомку осудят, точно не успокоится и попытается ее убить. Получится это у него или нет, вопрос открытый, но после огласки он точно станет главным подозреваемым с серьезными шансами угодить на каторгу. А лично мне кажется, что бед для этой семьи более чем достаточно.
Что же, остается еще один вариант, но он мне не очень-то нравится.
— Хозяин, — позвал я домового, глядя куда-то в потолок, — верни-ка освещение. Темно тут у тебя.
Дух откликнулся практически сразу, и в доме опять зажегся свет.
Было бы неплохо осмотреться и выяснить, каким образом убийца незаметно пробралась в ванную, а затем так же исчезла из дома, но принятое решение делало подобные изыскания попросту бессмысленными.
— Матвей Ростиславович, домовой показал мне, как некая дама вошла в ванную, когда ваша дочь ушла за игрушкой.
— Кто? — теперь уже намного спокойнее спросил купец.
— Сразу скажу, что у меня есть сомнения насчет достоверности этой информации. И пока мы все не проверим, я не позволю никому навредить.
В ответ купец лишь кивнул.
— Высокая брюнетка. Красивая. С родинкой над губой.
— Зинка, гнида! — скрипнул зубами Куприянов.
— Кто она?
— Вадим нашел Светочке учительницу французского. В Париж ему, стервецу захотелось! Удавлю обоих.
— Матвей Ростиславович, я вас предупредил. — Мой жесткий тон немного охладил купца.
— А как правду-то узнаешь, коль она отпираться будет? Разве что понаблюдаете, как я ее резать стану.
— Никто никого резать не будет. Мы сделаем по-другому, — совершенно спокойно парировал я, потому что понимал состояние этого человека. — У вас ведь найдутся надежные и проворные люди?
В ответ Куприянов тут же кивнул. Ну конечно. Чтобы у купца, промышляющего в таком непростом месте, как Топинск, да не было под рукой парочки головорезов.
— Пусть они привезут эту вашу Зинаиду сюда. Думаю, коль уж домовой так старался привлечь наше внимание, он не откажется устроить еще одно представление ради благого дела. Хозяин, ведь не откажешься?
В углу что-то пискнуло, что было расценено мной как положительный ответ.
Похоже, силенок у местного домового все же маловато. Кузьмич при желании может так встряхнуть дом, что не всякое землетрясение справится. Да и поленьями кидается, что заправский игрок в городки. А этот сподобился только на иллюзии, имитацию жутковатого смеха да переключение сетевого рубильника. Возможно, именно из-за слабости он не смог помешать убийце, вот теперь и бесится.
Едва дослушав мое предложение, купец пулей выскочил из дома, и через минуту его паромобиль, рассерженно пыхтя, унесся в ночь. Я тоже покинул здание и принялся уговаривать друзей отправиться домой. Лиза, явно повинуясь женской интуиции, возражать не стала и почти силой уволокла мужа в коляску. Тот напоследок проворчал что-то насчет завтрашнего дня, но все же подчинился.
Чиж по моей команде увел наш паромобиль в ближайший переулок.
Купца с подручными мы прождали два часа. Когда в окнах блеснул свет фар, я вскочил с диванчика и сказал в пространство:
— Хозяин, свет гаси. И готовься пугнуть гостью.
Освещение тут же пропало, и в темноте захихикал детский голосок. Ведь знаю, что это имитация, но все равно жутко.
Купец вошел в дом один.
— Привезли. Что дальше?
— Привяжите ее вон к тому стулу. Дайте возможность смотреть, слышать и говорить, но предупредите, чтобы не орала. Нам лишний шум не нужен, — в тон собеседнику рублеными фразами ответил я, указывая на кресло с высокой спинкой, которое сам же и поставил прямо напротив коридора, ведущего в сторону ванной комнаты.
Когда купец ушел, я отступил в угол возле двери в прихожую. Помещение освещал лишь пробивающийся через окна слабый свет уличных фонарей, так что эта часть комнаты была залита чернильной тенью.
Куприянов вернулся в сопровождении двух подручных-крепышей. Они вели кого-то, одетого в пеньюар и с мешком на голове.
Крепыши начали сноровисто привязывать дергающуюся и мычащую пленницу к креслу, а купец отступил ко мне в тень. Оставшийся рядом с женщиной детина снял мешок и вытащил кляп, но перед этим злобно зашипел ей на ухо:
— Ежели вздумаешь голосить, язык отрежу.
Она и не стала.
Следующая пара минут прошла в относительной тишине, прерываемой только всхлипыванием пленницы, а затем прозвучал смех домового. Нам-то что, а вот Зинаиду проняло до самой печенки.
— Кто здесь?! — взвизгнула она, забыв о предупреждении похитителя.
Женщина явно хотела сказать что-то еще, но лишь сдавленно засипела, когда увидела призрак девочки.
— Нет, — выдавила она из себя. — Нет! Изыди!
А затем начала молиться. Неужели решила, что Бог услышит молитву из таких уст, особенно когда его просят не о прощении, а о спасении и защите? Ни раскаяния, ни покаяния.
— Нет! — перешла практически на ультразвук дамочка, когда домовый в образе девочки с бледным лицом и потусторонним взглядом шагнул ближе, протягивая ручонки. — Нет! Я не виновата! Я не хотела!
Голос сорвался, и Зинаида захрипела с истерическими нотками:
— Мне пришлось. Он бы вас не бросил.
А вот теперь — точно все. В смысле я услышал то, что мне нужно. Дальше пусть купец разбирается сам.
И все же сразу уйти мне не дали. Похоже, страх пробил трещину в разуме детоубийцы, и она истерично заорала:
— Сгинь, мерзкая тварь!
Скрип зубов купца был слышен, наверное, даже на улице. И не только его одного взбесили резкие слова убийцы. Изображающий девочку домовой начал меняться. В его глазах появился какой-то неживой огонь, а рот расширился, обнажая жуткие зубы. Призрак рванул вперед, словно желая впиться этими зубами в горло жертвы.
Дамочка завизжала, как кролик, которого схватил лис, и вдруг затихла. Призрак ожидаемо прошел сквозь тело и стул, даже не сдвинув их с места. Слабоват еще домовой, но есть у меня предчувствие, что благодаря этим приключениям и подпитке людскими страхами силенок у него прибавится.
В помещении воцарилась гробовая тишина, но затем она словно взорвалась от безумного хохота Зинаиды.
— Тебя нет. Я убила тебя. Тебя нет! Утопила, как кутенка! Тебя нет!!! — прерываясь на приступы хохота, визжала обезумевшая женщина.
В том, что она повредилась умом, не было ни малейшего сомнения. Слышать это было выше моих сил, и я, поманив купца за собой, вышел в прихожую.
— Что же, Матвей Ростиславович, вот все и закончилось. Даже не пришлось марать руки.
— Думаете, я оставлю ее в живых? — рыкнул купец, явно не удовлетворившись такой местью.
— Она свое получила. Такая жизнь хуже смерти. Высшие силы дают вам знак, избавив от необходимости брать грех на душу. Вам сейчас нужно думать не о смертоубийстве, а о том, как помочь дочери. Мне кажется, открывшаяся правда принесет ей пусть и небольшое, но все же облегчение. Может, удастся отговорить от пострига. Да и с зятем побеседуйте, возможно, он и не причастен к преступлению этой безумной девицы. Не факт, что у них даже интрижка была, но тут уж не мне судить.
Дожидаться, пока на купца снизойдет просветление, я не стал и быстро выбрался наружу. Мне его благодарность без надобности — главное, что все получили по справедливости, включая деда и мать бедной девочки. Теперь им не придется нести тот груз, который они не заслуживали. Что же касается зятя, то мне его судьба абсолютно не интересна. Пусть он и не злоумышлял против собственного ребенка и даже не состоял с убийцей в интимной связи, но именно этот идиот привел чокнутую дамочку в дом, где жили те, кого он должен был защищать всеми доступными способами.