Григорий Шаргородский – Семена Злобы (страница 24)
Глава 6
Несмотря на то что ночью мне снились и домовой в образе девочки, и Зинаида в виде призрака, выспался я вполне неплохо. И все же образовавшаяся череда беспокойных дней настораживала, заставляя подспудно ждать очередной пакости. Когда заканчивали утреннюю тренировку, все время косился в сторону ворот, не явится ли какой курьер.
Не явился, так что к завтраку я спустился успокоенным и с ясным взглядом в будущее. Дел на сегодня запланировано не было, так что остался дома с намерением разобрать скопившую документацию — от бухгалтеров синемаконцерна и присланную финансовым директором Омского сборочного завода.
Убедившись, что все мои прогрессорско-инвестиционные проекты работают исправно и приносят неплохую прибыль, я выбрался под солнышко во двор к своим домочадцам. И стар, и млад, и даже усато-полосат расположились на большой лавочке, ведя неспешную беседу. Дед поучал мальца жизни, а мудрый кот подфыркивал в нужных местах.
Я присел с краешка, но включиться в воспитательный процесс не успел — в калитку постучался почтальон. Чиж быстро сбегал за свежей корреспонденцией и принес ее мне.
«Топинский вестник» проявил удивительную расторопность и на первой же странице поместил полную мрачной интриги статью о некоей Зинаиде Проскуриной. В сем опусе раскрутили жуткую историю, в которой оная девица прямо в неглиже явилась на кладбище, где и пыталась разрыть могилку недавно усопшего ребенка. При этом вопила на всю округу, пытаясь выпросить у покойницы прощение за то, что утопила ее в ванной. Также просила не приходить к ней по ночам. Откровения явно скорбной умом девицы до заикания перепугали не только многое повидавшего кладбищенского сторожа, но и явившегося на свист сторожа околоточного. Вдвоем они попытались оттащить умалишенную от могилки, но та вырывалась и даже кусалась. А еще оба мужчины утверждали, что видели призрак покойного ребенка.
Статья получилась впечатляющей. Автор не только нагнал жути, но и вспомнил о недавней трагедии в доме, где проживала дочь купца Куприянова с супругом. Репортер явно губил свой талант, работая в уездном издании, а не творя мистические романы. С призраком он, конечно, загнул — домовой на кладбище точно не явится. Они покидают свои дома крайне редко, да и отлучаются очень недалеко. Меня интересовал другой вопрос — это подручные купца отвезли детоубийцу на погост или она сама туда явилась?
Отложив газету, я взялся за письма. Оных имелось в наличии аж две штуки. Первым было приглашение на благотворительную ярмарку.
Еще бы они упустили возможность вытрясти из меня немного денег. Много этим клушам я не дам. И без них найду, как помочь тем, кто нуждается. Сам удивился тому, что письмо вызвало укол раздражения. В последний год приглашали только вот на такие мероприятия. Дни ангела, свадьбы и просто званые вечера обходили меня стороной. Конечно, если не считать празднеств в доме судьи. Явной вражды топинская элита не выказывала. При встречах все доброжелательно раскланивались, но все же не решались проявлять, так сказать, официальную симпатию — боялись, вдруг моя вражда с императрицей выйдет им боком. Я их конечно же не винил, но все равно не очень приятно чувствовать себя белой вороной.
Второе письмо обратного адреса не имело. Оно тоже содержало приглашение, но совсем иного толка.
— Однако, — хмыкнул я, прочитав послание.
— Что-то интересное? — с показным равнодушием поинтересовался Корней Васильевич.
— Меня тут приглашают на свидание в Соловьиную рощу.
— О как, — не особо удивился старик. — Небось ваша вертихвостка?
— Корней Васильевич, вот не понимаю я вашего ворчания. Можно подумать, сами в молодости не заводили интрижек.
— Так то я, — не унимался старый вояка. — Кто ж упрекнет мужика, попавшего в солдатчину, ежели он пристроится под бочок к скучающей вдовушке? А вам, Игнат Дормидонтович, самое время жениться да детишек завести. Неужто до старости один куковать собрались? Кому мильены свои оставите?
— Найду кому, — улыбнулся я. — А пока все же откликнусь на приглашение, тем более обещают увлекательную поездку.
— Увлекательную? — тут же встрепенулся Чиж.
— Да, — улыбнулся я, глядя на воспитанника, — поэтому тебе там делать нечего. И вообще, я до вечера собираюсь сидеть дома, так что можешь прямо сейчас идти по своим делам.
— Понял, — оживился Осип. — Кое-что захвачу и побегу.
Вскочив с лавки, он убежал в дом.
— Вот вы неугомонные, — вздохнул Корней Васильевич, явно вспоминая свою молодость. — Тоже небось к зазнобе какой побежит.
Что-то разворчался наш старик. Интересно, как бы он отреагировал на вечеринки у бассейна с девчонками в бикини, которые любил устраивать мой начальник в другой реальности. Думаю, Корней вполне мог побежать за батюшкой, чтоб тот совершил массовое изгнание бесов. Кстати, мысль не так уж плоха. Нет, я не о том, чтобы позвать гулящих девок и обрядить их в бикини, а насчет бассейна да с гидромассажем.
Помечтав пару минут под ласковым весенним солнышком, я ушел в кабинет, где посвятил несколько часов чтению парочки новых сценариев, которые Серж отобрал из той горы макулатуры, что шлют ему со всех концов страны.
Чтиво неожиданно увлекло, особенно история о компании сибирских гимназистов, раскопавших старинный тюркский курган и нашедших там мумию, увешенную золотыми украшениями. Расхитители гробниц радовались свалившемуся на них богатству ровно до того момента, как мумия ожила да начала жрать их почем зря.
В принципе, почти стандартный ужастик из моей родной реальности, но кое-что все же зацепило. В группу кладоискателей затесался бывший семинарист, и он молитвой и крестным знамением сумел упокоить монстра. Правда, при этом спас только одного товарища из десяти.
А что, если чуток переделать историю и ввести в нее некоего святого отшельника? Так можно и задобрить церковников, и навешать им лапши на уши, что этот фильм послужит предостережением всем и каждому о том, что связываться с мистиком — себе дороже.
Да под таким соусом есть шанс подать и съемку частичной трансформации оборотня! И даже незавершенный процесс даст картинку, от которой любой голливудский гример удавился бы от зависти на одной веревке с художником по спецэффектам.
За этими планами и фантазиями прошел почти весь день. Даже на обеде я сидел задумчивый и жевал без аппетита. А когда большие часы в гостиной пробили пять пополудни, пришлось стряхивать с себя творческое наваждение и приступать к сборам. Я, конечно, не кисейная барышня, чтобы по несколько часов вертеться у шкафа с одеждой, но задуматься все же пришлось. Хочется выглядеть хорошо в глазах дамы, при этом чувствовать себе свободно в условиях пикника. Остановился на полувоенном стиле.
В «Старом охотнике» даже пояснять ничего не пришлось. Распорядитель, едва увидев мой наряд, тут же заверил, что сей момент будет все собрано для пикника в лучшем виде. Так оно и оказалось. Я лишь успел посмаковать неплохой ореховый ликер с кофе, как рядом материализовался половой с увесистой корзиной. Он же и отнес припасы в паромобиль.
В романтическом послании, конечно, была сохранена интрига, особенно отсутствием подписи, но я совершенно не удивился, когда у цветочного павильона рядом с «Пассажем» заметил фигурку Риты в легком серебристо-сером платье. Конспирации не помогла даже шляпка с густой вуалью.
Подъехав к зарослям сирени, окружавшим павильон, я хотел выскочить, чтобы открыть Рите дверь, но она сама впорхнула в салон, благо это не популярные у местных модели с маленькими, высоко расположенными дверцами.
Рита была не особо разговорчивой, и ее настроение явно не соответствовало сему романтическому мероприятию, но я решил не лезть ей в душу. Ехать нам не так уж далеко — а там наверняка все встанет на свои места. Лишь спросил, когда мы приблизились к одному из самых романтических мест в окрестностях Топинска:
— Куда поедем?
— На ручей, — со вздохом ответила моя спутница.
При других обстоятельствах я бы даже заподозрил перспективу серьезного разговора на не самые приятные для мужчин темы.
Выбор конечной точки не особо удивил. Соловьиная роща — это обширная локация, расположенная между городом и навевающими тревожные мысли пространствами Стылой Топи. Сюда для большего накала чувств отправляются только самые отчаянные влюбленные парочки, да и то в основном на южную опушку. Ведь соловьиное пение и оттуда прекрасно слышно. Те же, у кого от чувств совсем сносит крышу, могут забраться и поглубже, а на ручей ездят только романтики-экстремалы, чтобы на двоих разделить будоражащий кровь приступ замешанного на страхе восторга.
На самом деле опасность северной окраины Соловьиной рощи сильно преувеличена. Там при наличии револьвера и твердой руки бояться нечего. Судя по всему, Рите об этом было известно.
Уходившая в рощу грунтовая дорога через пять сотен метров завиляла вдоль русла ручья, а затем мы оказались у небольшой запруды, окруженной зарослями сибирской акации.
Пыхнув паром, машина замерла у стоящих рядом с водой вкопанных в землю резных лавочек. В этот раз Рита не спешила открывать дверцу, явно дожидаясь, когда я обойду паромобиль и сделаю это сам. Но едва девушка оперлась на мою руку, чтобы выбраться из салона, мне тут же пришлось толкать ее обратно.