Григорий Шаргородский – Оценщик. Поединщик поневоле (страница 50)

– Больше не выдержала? – без поддевки и даже с сочувствием спросил я, ведь точные цифры явно на что-то намекали.

– Нет, просто ощутила изменения в себе и побоялась стать другой. Я себе нравлюсь такой, какая есть, и не хочу становиться ни хуже, ни даже лучше. Честно говоря, Тихие пугают меня своей благостью и невозмутимостью. Восхищают, но при этом пугают.

– Ладно, с пацаном понятно, – увел я Ивет от явно тяготивших ее мыслей. – А что там насчет настоящих узников?

– Вот с ними все намного жестче. Амбиции ломаются тяжелее всего. Многие сходят с ума, но даже им в конечном итоге помогают вернуться в относительную норму. Хотя с Тихими о норме говорить трудно. В итоге Палаты покидают совсем другие личности.

– Ну и чем это лучше смерти? – нахмурившись, высказал я появившуюся в голове мрачную мысль.

– Ничем, но я предпочитаю относиться к этому как к перерождению. Да, старая личность, скорее всего, стирается, зато появляется новая, не такая опасная для общества.

Да уж, тут было над чем подумать. Ивет, явно понимая мое состояние, а еще наверняка уже опаздывая куда-то по своим очень важным делам, чмокнула меня в висок и снова побежала в душевую. Я усилием воли погасил в себя желание попереться туда следом за ней, потому что опять сработала интуиция и возникло ощущение, что подобный финт ей вряд ли понравится. К тому же эта специалистка по снятию стресса изрядно измотала меня, а ведь еще идти на тренировку с Порывом.

Что самое интересное, за всеми этими перипетиями, тренировками и такими вот неожиданными открытиями очередных граней женевского бытия мысли о предстоящем поединке отошли куда-то на второй план. А ведь он состоится уже послезавтра.

– Кстати, – сказала вышедшая из ванной полностью одетая Ивет, – если хочешь, могу сводить тебя в Палаты тишины.

– Я подумаю.

Неожиданное предложение заставило меня поежился, что вызвало смех девушки:

– Не бойся. За пару минут ничего с тобой, таким уникальным, не случится. И за пару часов тоже. Все, я убежала. Не провожай меня и постарайся не быть назойливым. Не порть такую хорошую дружбу.

Сказав это, она закрыла за собой дверь.

Вот хуманы, конечно, странные существа. Где-то на подкорке у меня вертелись мысли о том, что бы такое сказать, дабы сохранить необязательную природу наших отношений, а когда на это первой намекнула сама Ивет, стало даже немного обидно.

Выгнав из головы ненужные и глупые мысли, я начал собираться на тренировку. Учитель не хуже меня понимал, что до поединка осталось всего ничего. Но, слава богу, не стал напоследок выжимать из меня последние соки. Как говорится, перед смертью не надышишься. Тфу ты, что за мысли в голову лезут? При таком настрое даже радует, что я не пророк.

Тренировка была посвящена усложнению структуры защитных плетений. Эльфу очень не понравилось мое поведение в схватке с мальчишкой. Удивительно, но сегодня меня почти не валяли по арене и не поджигали. Можно сказать, это была не тренировка, а почти занятие по теории магии.

На выходе из раздевалки меня перехватил Жан-Эрик. Я уже заметил, что, несмотря на всю свою занятость, а также наличие нескольких шустрых помощников, просьбы ректора он выполняет всегда лично, даже не доверяясь мессенджерам и телефонным звонкам.

– Месье Петров, ректор просил вас зайти к нему.

Ну, если просил, то почему бы не уважить, хотя просьбы господина Жаккара даже в очень вежливой и мягкой обертке всегда отдают привкусом приказа. Жаль, что в этот раз ректор решил не совмещать разговоры с обедом, потому что жрать после тренировки хотелось очень сильно.

Беседа с могущественным чародеем состоялась за все тем же псевдодемократическим круглым столом.

– Мне жаль, что я не сумел предусмотреть все последствия задуманного мной эксперимента, – начал разговор ректор, причем так заковыристо, что получалось не извинение предо мной, а сожаленье о том, что он сам себя подвел. – Зато эта оплошность позволила мне сделать некоторые выводы по поводу одного очень интересного фактора. Я сейчас говорю о вашей способности регулярно попадать в сложные ситуации. Кажется, Секатор называет вас за это залетчиком.

Я так часто слышал это слово, что лишь развел руками, как бы говоря: да, я такой и другим вряд ли стану. При этом у меня внезапно возник живейший интерес к затронутой теме. Если анализом странностей, усложняющих твою жизнь, займется такая личность, как Поль Жаккар, появляется шанс все же разобраться во всех этих непонятках.

– И к какому выводу вы пришли?

– Вполне возможно, вы являетесь одним из катализаторов для системы равновесия в Женеве, – вынес своей вердикт чародей.

– Вы хотели сказать, хранителем?

– Нет, – с мягкой улыбкой, несущей нотку снисходительного сарказма, ответил ректор. – Именно катализатор. Вы обладаете поразительной способностью появляться в нужном месте и в нужное время.

– А вот мне как раз кажется, что все совсем наоборот, – вставил я свои пять копеек, чем вызвал укоризненный взгляд, теперь уже с толикой раздражения.

– Нужным не для вас, месье Петров, а для Женевы. Изучив кое-какие протоколы, я понял, что почти все ваши приключения связаны с узлами напряжения в поле равновесия, к которым вас буквально притягивает. Осознанию помогло то, что недавний узел затронул лично меня. – Заметив мое недоумение, ректор выразился яснее: – Сегодня я вполне мог намного быстрее осадить совсем уже завравшихся советников, а значит, успел бы перехватить комиссию, сумевшую вывести из себя даже рассудительную мадемуазель Дидион. И даже поприсутствовать на самом инциденте, предотвратив разрушение уникального здания.

Я опять развел руками, ведь домик разламывался не моими стараниями.

– Это не упрек, месье Петров, а просто переосмысление вашей роли. Сейчас я уже по-другому смотрю на предстоящий поединок за обладание пока еще вашей волшебной палочкой. И мне кажется, вы тоже должны взглянуть на него с неочевидной вам стороны.

– Вы хотите сказать, что никакого выбора у меня не было, нет и не будет?

– Да, хотел бы, но не могу, потому что определить наилучший вектор развязки узла напряжение ни у меня, ни у вас возможности нет. Тут нужны гоблинские пророки, хотя не факт, что даже у них получится. Вы как никто другой должны понимать всю сложность энергетических структур, возникших благодаря концентрации самых разных энергий – начиная с энергии творения и закачивая пресловутым информационным полем больших популяции разумных. Наука об этих явления знает крайне мало и при этом, как всегда, старается отрицать то, чего не понимает. Вы слышали выражение, что города бывают живыми, имеют свой характер и особенности?

– Мне казалось, что это поэтическое допущение, – озвучил я первое, что пришло в голову, при этом понимая, что уподобляюсь тем, кто отрицает существование энергии творения.

– Возможно, но я не привык списывать все странности на случайное стечение обстоятельств. Я верю в живую и даже относительно разумную душу Женевы и в то, что она способна себя защищать.

Если честно, от подобных мутных заявок не менее мутного типа у меня уже, как говорится, ум за разум зашел.

– К чему вы ведете, месье Жаккар?

– К тому, что вы должны понять – от вас зависит очень многое, – как-то даже зловеще заявил ректор.

– Думаете, я могу управлять процессом?

– Думаю, что понимание важности вашей миссии поможет не испортить все окончательно.

А вот теперь на меня смотрел очень жесткий и опасный человек, каким и был скрывавшийся за различными масками чародей. Вот почему нельзя прямо сказать, мол, отдай палочку эльфам или мне, такому красивому? Загрузил, сволочь, башку и сейчас, на самом интересном месте наверняка отправит восвояси.

– Не смею вас больше задерживать, месье Петров. Надеюсь, вы обдумаете мои слова и придете к правильным выводам.

С напрочь фальшивой улыбкой я поднялся с кресла и, вежливо кивнув, пошел к лифтовой двери. При этом подумал о том, что плевать я хотел на все выводы и ничего переосмысливать не собираюсь. Если ректор прав, то, являясь катализатором, я всего лишь запущу цепочку событий, которая и без моего понимания сути происходящего приведет к нужным результатам. С другой стороны, где-то внутри стало легче от понимания, что проблема не в одном невезучем придурке, вечно влипающем в неприятности, просто судьба у меня такая – оказываться там, где мне быть совершенно не хочется, и при стечении обстоятельств, которые меня абсолютно не устраивают.

И все же этот бородатый манипулятор добился своего, и я весь день ходил загруженный ненужными мыслями. Даже на тренировках получил нагоняй за невнимательность. А вечером вдруг вспомнил о предложении психолога. Почему-то возникла потребность в том самом понимании, на которое Тихие, по словам Ивет, способны как никто другой.

Мадемуазель Дидион удивилась, услышав мою просьбу, несмотря на то что сама же все это и предложила. Особых приготовлений для посещения Палат тишины не понадобилось, мы просто немного прогулялись по парку, а затем вышли к такому же особнячку, как и все остальные, разбросанные по территории академии. Разница была лишь в том, что вокруг этого здания были разбиты цветочные клумбы, порой совмещенные с грядками. На первый взгляд, больше всего это собрание людей напоминало какую-то секту антиурбанистов, погрузившихся в живую природу. Даже наряды у них были очень своеобразные. Одетые в мешковатые портки и просторные рубахи хуманы разного пола и возраста неспешно ковырялись в грядках, и не было похоже, что это занятие как-то их тяготит.