Григорий Шаргородский – Оценщик. Поединщик поневоле (страница 49)

В шкафу среди вещей, выданных мне академией, нашлось не только запасное одеяло, но и пижама в лучших европейский традициях. Кровать была достаточно широкой, чтобы мы оба уместились с относительным комфортом. К моему удивлению, уснул я как младенец.

Глава 6

Еще удивительнее было то, что обошлось без кошмаров, и это после таких насыщенных событий! В общем, выспался я на славу и проснулся, лишь когда почувствовал, что рядом со мной кто-то заворочался. Ивет тихонько простонала и явно постаралась свалить с кровати максимально незаметно. Я решил ей в этом не мешать и сделал вид, что все еще сплю. Какими бы странными у нас ни были отношения, девочка она все-таки неплохая, поэтому не стану смущать ее и дам возможность свалить по-тихому.

Кровать она покинула, а вот уходить из апартаментов почему-то не спешила. Мне, в принципе, не жалко, но могла бы воспользоваться и своей собственной душевой. Скорее всего, не хотела бродить по коридорам башни в помятом виде. Ничего, пару минут я вполне могу потерпеть. К тому же почувствовал, что опять наваливается дрема и можно еще часик сладко поспать.

Прав был фор Симеон: пророк из меня никакой. Ошибся я дважды – оценивая психологическое состояние Ивет и надеясь, что смогу вздремнуть. После душа девушка направилась не на выход, а обратно полезла в кровать. Мало того, забралась под мое одеяло. И тут я понял, что, выйдя из душевой кабинки, она как-то позабыла одеться. Прижавшись вплотную, мадемуазель Дидион запустила руку под мою пижамную рубашку.

– Перестань притворяться, ты уже не спишь.

– Не сплю, конечно. Просто не хотел тебя смущать и дать возможность сбежать по-тихому.

– Смущение? – смешливо фыркнула девушка. – Это как-то не обо мне, но если хочешь, я уйду.

– Оставайся, чего уж там, – притворно вздохнул я, открывая глаза.

Выглядела Ивет шикарно. Это тут же подтвердил один мелкий предатель. Ну, не то чтобы совсем уж предатель, но можно было бы не показывать мое отношение к увиденному так явно.

– Знаешь, – практически серьезным тоном сказала мадемуазель Дидион, хотя в таком виде быть серьезным довольно трудно. – Мне очень понравилось то, что ты вчера не воспользовался моим состоянием.

– А что, были прецеденты? – нахмурился я.

– Бывало, – улыбнувшись, ответила девушка, – и нельзя сказать, что мне совсем уж не понравилось, но осадочек все равно остался. Не люблю быть безвольной и тупой куклой. А сейчас я в здравом уме и приняла вполне осознанное решение поблагодарить тебя за мужскую порядочность, а также рыцарский подвиг, если, конечно, не попросишь меня уйти.

– Хотел бы избавиться, – притянул я податливое тело еще ближе, – никаких просьб не было бы. Неприятных особ, нагло влезающих в мое личное пространство, я грубо вышвыриваю вон. – Поняв, что мои слова отдают нелепой бравадой, все же добавил: – Конечно, если силенок и духу хватает.

– А я какая?

– Ну ты-то как раз приятная.

– А сейчас стану еще приятней, – многообещающее заявила мадемуазель Дидион.

И ведь сдержала обещание. Нельзя сказать, что она оказалась большой затейницей и поразила меня своим опытом. К тому же что-то нервное в нашем состоянии все же чувствовалось. Похоже, таким образом Ивет решила сбросить вчерашнее напряжение, коль уж не получилось сделать это ночью. А вот я, к своему удивлению, понял, что никакого перенапряжения не ощущаю. Впрочем, это не причина отказываться от классного секса.

Когда все закончилось и мы просто лежали, пялясь в потолок, я подумал, что уже привык к подобным приключениям и они почти не оставляют следов на моей покрытой шрамами психике. А ведь вчера все было ой как непросто.

Мысли почему-то переползли на схватку с темным. Я вспомнил лицо парня, когда он почувствовал на себе влияние зловещий куклы. Такой же шкет, как и все остальные, просто с покореженной душой и вывихнутыми мозгами. Сразу же возник вопрос, что же дальше будет с этим ребенком. Благо было у кого спросить. Я погладил кончиками пальцев плечо расслабившейся и даже задремавшей девушки:

– Скажи, а что станет с этим бедолагой?

Она сразу поняла, о ком я, и печально вздохнула. Была в этом вздохе и толика раздражения. Судя по всему, я испортил момент. Девушка подтянула одеяло, прикрыв самые откровенные места, но полностью закрываться не стала, и с кровати сбегать тоже. Возможно, говорить на подобные темы в неподобающем виде ей не позволяла профессиональная этика.

– Будет то же самое, что и с предыдущим темным. Отправят в Палаты тишины.

– В Палаты тишины? – тут же напрягся я. – В эту жуткую тюрьму?

– Кто тебе сказал, что это тюрьма? – удивленно-иронично подняла бровь мозгоправша.

– Да по всей Женеве ходят страшные сказки об этом месте. А то, что это тюрьма, я знаю, потому что лично отправил туда уже двоих.

– Это кого? – тут же загорелась любопытством Ивет, а я мысленно обматерил себя за чрезмерную болтливость.

– Только не рассказывай мне, что не знаешь, что такое подписка о неразглашении.

– Я-то знаю, а ты, похоже, не очень, – хитро прищурилась девушка.

Неужели намекает на шантаж. Было бы обидно.

– Ну и что я тебе такого рассказал? – небрежно отмахнулся я от ее непонятных намеков и тут же сменил тему: – Давай вернемся к ребенку. Что с ним будет в этих Палатах?

– Хочешь сказать, что тебе не все равно? Он же пытался тебя убить.

– Ну, во-первых, не меня, а тебя. Я лишь под руку попался. А во-вторых, может, не влезь я нахрапом в это дело, ничего бы и не случилось.

– Вот тут ты неправ, – качнула головой Ивет. Затем она сменила позу, усевшись по-турецки, и закуталась в тонкое одеяло как в римскую тогу. – Это как нарыв. Рассосаться такое не может, и со временем все стало бы только хуже. Я должна извиниться. День у меня был препаршивейший. Пока Поль с самого утра бодался с советниками, эти твари заслали проверку. Поверь, такая стерва приперлась, что всю душу вымотала. Вот я и окрысилась.

Слышать извинения и понимать, что ошибся, очерняя девушку, было, конечно, приятно, зато царапнуло то, что она назвала ректора по имени. От мысли, что он тоже мог делить с ней постель, стало немного муторно. Вряд ли это ревность. Возможно, разновидность брезгливости. К тому же это чувство усугубилось пониманием, что где-то здесь вполне может находиться камера и старый вуайерист получил возможность присовокупить запись к своей коллекции порно. Ведь как-то же он подслушал наш разговор с Бисквитом? Впрочем, дискомфорт я ощущал недолго. Тот, кто жил в институтской общаге, относится к сексу при свидетелях не так уж болезненно.

– Проехали, – отмахнулся я, не желая выслушивать жалобы Ивет на какую-то чиновницу из городского совета.

Оказывается, влияние ректора было не таким уж запредельным и городские власти все же совали свой длинный нос в самые интимные места академии. Ох, чувствую, отольются кошке мышкины слезки, когда власть в Женеве все же перейдет в цепкие ручки Анри и его однокашников.

– Эта ошибка мне дорого обойдется, – печально вздохнула девушка и тут же приободрилась, вернувшись к ответам на мои вопросы: – Ничего страшного с мальчиком в Палатах не случится. Если честно, я не понимаю, откуда взялись эти дикие истории про общину Тихих.

– Ты сейчас о Немых няньках? – не удержался я от вопроса, за что получил укоризненный взгляд.

– Еще одно дурацкое название. Мы зовем их Тихими. Ведь на самом деле нет никаких страшных тайн. Ты не задумывался, куда деваются все сильные менталисты города? Просто представь, что ты получил дар не оценщика, а ментального мага. Соотнеси возможности и контроль. У тебя получается полностью отключить восприятие?

– Полностью нет, лишь пригасить, – согласился я, потому что та же интуиция у меня работает именно на постоянном притоке информации от моего дара оценщика. А еще спасает слабая концентрация энергии творения в окружающем пространстве, а если сталкиваюсь с более насыщенным полем, дар врубается автоматически, и пригасить его довольно трудно.

– С менталистами все еще хуже, – продолжила Ивет, поняв, что я проникся. Представь себе жизнь в доме, где никто не скрывает своих мыслей, проговаривая их как можно громче.

– Так и свихнуться можно, – сочувственно кивнул я, представляя проблемы по-настоящему сильных менталистов.

– Да, и это притом что достаточно мощных артефактов для ментальной блокировки попросту не существует. В академии Тихим живется немного легче, потому что практически у всех урожденных магов врожденная же ментальная защита. Иначе Полю не пришлось бы подставлять тебя. Он мог просто пропустить всех учеников через Тихих, легко узнав, у кого в голове роятся темные мыслишки.

– Тогда какой смысл отправлять к ним сорвавшегося мальца? Он же все равно закроется.

– Ты плохо понимаешь, что происходит в Палатах тишины, – снисходительно улыбнулась Ивет. – Это действительно полноценная община, и со временем они способны создать связи для ментального общения даже с теми, у кого подобных способностей нет и в помине. Рано или поздно, находясь в тишине и не имея возможности нормально поговорить хоть с кем-нибудь, мальчик сам постарается связаться с Тихими. На это уйдет несколько лет, и потом он сильно изменится. Когда у человека нет возможности скрывать свои даже самые потаенные мысли, он поневоле трансформируется. И дело даже не в скрытности, а в понимании. Важнейшая часть ментальной связи – это понимание. Ведь злобу мы копим внутри себя именно потому, что боимся осуждения и даже унижения, если откроем свои сокровенные желания. А в Палатах тишины этого нет именно благодаря понимаю. Поверь, я знаю, о чем говорю, потому что прожила там двенадцать дней три часа и пятьдесят семь минут.