Григорий Шаргородский – Оценщик. Поединщик поневоле (страница 23)

– А почему вы решили, что это именно мой профиль? – уточнил я, воспользовавшись паузой в речи Ричардса.

– Поверьте, – снисходительно улыбнулся старший инспектор, – у меня достаточно опыта, чтобы распознать не только обычные чары любого спектра – от ментальных до стихийных, но и проклятия, а также живые песни. Перед тем как перейти к более радикальным мерам обеспечения следственных действий, которые, возможно, повлекут за собой уничтожение важных улик, я решил проконсультироваться у специалиста, скажем так, нестандартного профиля. Надеюсь, подобная формулировка вас не задевает.

А она и не задела. Я давно привык, что в магическом мире нас воспринимают как экстрасенсов во времена, когда в магию еще никто не верил. Эльфы вообще используют для обозначения энергетических сущностей термин, который переводится как «призрак». Насколько я понял, даже бывший владелец моего Шипа считал сущность внутри перешедшей ко мне палочки не примитивным слепком личности древнего мастера, а его полноценной душой. В принципе мой основной род деятельности в качестве эксперта основывается не на понимании и приятии окружающими сути дара оценщика, а на безупречной репутации. Оценщики никогда не ошибались, давая заключение о подлинности тех или иных произведений искусства. А как уж они, то есть мы, этого достигают, остальных не особо волнует.

– Все в порядке. Я давно привык к такому отношению.

Старший инспектор явно решил, что с вводным инструктажем покончено, и без лишних слов сделал приглашающий жест в направлении проема в стене, ранее скрытого замаскированной панелью. Но тут я спохватился и решил уточнить:

– И как именно пострадали жандармы, пытавшиеся провести обыск?

– Они едва не задохнулись. Хорошо, что мы успели перетащить их в кабинет и провести реанимационные мероприятия. Это странное воздействие распространяется лишь на сокровищницу. В кабинете никаких изменений никто не почувствовал. Наши приборы не отметили следов энергетических колебаний, свойственных обычным артефактам.

Не скажу, что меня раздражала слишком правильная речь старшего инспектора, которая почему-то не была разбавлена жаргонизмами и даже интонационными оттенками, но чего у него не отнять, так это четкости в постановке задачи и передаче информации. – Хотите уточнить еще что-то?

Да, я хотел бы у него спросить, что такое «живая песня», которую он упоминал, перечисляя свои возможности в обнаружении чужой магии, но решил, что это вообще не в тему.

– Нет, благодарю, – кивнул я собеседнику и тут же направился к проему, ведущему в сокровищницу. В принципе, опасений у меня не было, потому что если прямо на пороге не почувствую эманаций энергии творения или энергии разрушения, то просто развернусь и скажу, что это не мой профиль и я ничем помочь не могу. Увы, сачкануть не удалось, потому что я даже не дошел до проема, ведущего в потайную сокровищницу, как ощутил сложнейшую смесь из двух подвластных моему восприятию энергий. Внутри явно находилось нечто, несущее в себе сущность, сотканную из энергии творения. А еще оттуда несло энергией разрушения, которая, скорее всего, появилась уже после того, как сущность осознала себя отдельной личностью. Темнеют они постепенно, как серебро от плохого ухода, и по моей личной теории делают это не просто так, а двигаясь словно по сценарию, прописанному даже не сознанием своего творца, а его подсознанием.

Помещенный в произведении искусства заряд энергии творения, попадая в магическое поле Женевы, трансформируется либо в простейшую структуру, либо в сложную энергетическую сущность, имеющую собственную волю и эмоции. Это первый этап, а вот дальше все может пойти по непредсказуемому сюжету. Порой энергетическая структура приобретает полезные для владельцев свойства, а иногда, когда заряд энергии творения несет в себе слишком много негативных эмоций и устремлений создавшего картину или скульптуру человека, все может вылиться в трансформацию части энергии творения в энергию разрушения. И вот тогда находиться рядом с таким артефактом становится небезопасно.

Скорее всего, здесь такая же ситуация, поэтому я так и не шагнул внутрь открытой сокровищницы, а замер на грани влияния сущности, запуская на полную свой дар и пытаясь выудить информацию из разлитой вокруг мешанины, казалось бы, несовместимых энергий. Получать информацию, так сказать, от темной стороны силы я научился лишь недавно, да и то не очень продуктивно, зато энергию творения освоил на достаточно высоком уровне. Тут нужно было скорее научиться отсекать лишние сведения, чем пытаться усилить поток получаемой информации. В голове опять замелькали лишь казавшиеся моими мыслеобразы, эмоции и вообще жуткий винегрет, который был вложен древним скульптором в небольшую статуэтку тайского демона-охранника. Какой именно предмет в захламленной сокровищнице несет в себе псевдоразумную сущность, удалось определить вообще без проблем. От него так фонило, что мой взгляд тут же прикипел к ничем не привлекающей внимание на фоне других более дорогих экспонатов терракотовой фигурке.

Я ощутил сильную злобу, исходящую от сущности, и предупреждение: если сделаю еще один шаг, она уничтожит меня. Впрочем, страшно не было. Я давно привык к таким вещам, да и не собирался входить в подконтрольную такой злобной твари территорию. К тому же уже понял, как именно эта дрянь навредила жандармам. За долгое время нахождения в сокровищнице ее страж полностью подчинил себе все внутреннее пространство в комнате. Сил, чтобы уподобиться полтергейсту и кидаться в непрошеных посетителей острыми железками – а таковых на стенах этого микро-музея хватало, – у сущности слишком мало, а вот перекрыть доступ воздуха в легкие нарушителей она вполне могла. В принципе эту проблему можно было бы решить простым набором пожарника с баллоном и воздушной маской, но наглая и злобная обитательница фигурки меня разозлила, да и захотелось проверить одну давнюю теорию.

Саквояж все еще находился в моей руке, поэтому я сделал всего лишь пару шагов назад к ближайшему столику, на котором находилась китайская, явно дорогущая, ваза. Впрочем, недостаточно дорогая, чтобы оказаться в сокровищнице. Чувствуя на себе удивленные и немного раздраженные взгляды жандармского начальства, я с совершенно невозмутимым видом открыл саквояж и достал оттуда подарок вождя орков. Хорошо, что меня обуяла паранойя, а то пришлось бы гонять ушастого жандарма за Бенедиктусом, чтобы попросить взаймы его карманную гаубицу. Как только крупнокалиберный револьвер показался из саквояжа, народ тут же возбудился.

– А что вы, собственно, собираетесь делать? – опередил Ричардс явно подбиравшего максимально ядовитые слова Иваныча.

– Хочу раздолбать одну наглую статуэтку. Не беспокойтесь, ничего ценного она из себя не представляет. И уж точно не является важной уликой. Зато после этого нам всем станет проще работать.

Старший инспектор на секунду подвис, и этой паузой тут же воспользовался Иваныч:

– Назар, ты это… – начал гоблин, но замолчал, увидев, как я подмигнул ему, и закончил явно не так, как собирался: – Аккуратней как-то. Нет у меня бюджета на большие компенсации.

– Не беспокойтесь, я хорошо стреляю.

В ответ Иваныч по-гоблински крякнул, выразив этим булькающим звуком все свои сомнения в моих снайперских талантах.

Старший инспектор так и не нашел что добавить, скорее всего потому, что от него тоже не укрылось мое подмигивание. Я же опять сосредоточился на проведении эксперимента, который оказался вполне удачным: как только вернулся к невидимой черте, за которую не распространялось влияние сидящей в статуэтке энергетической сущности, внутренняя атмосфера сокровищницы тут же изменилась.

Ярость и угроза все еще присутствовали, но этого ядовитого коктейля стало меньше, зато к нему добавился страх. Конечно, энергетические сущности не являются полноценными личностями, что бы там себе ни думали эльфы о заключенных в предметы душах. И все же стремление к сохранению своей псевдожизни в них сильно. Тяжелая пуля разнесет непрочный терракот в пыль, и разрушение основы станет причиной распада образовавшейся внутри сущности, ведь энергией творения древний тайский мастер наделял именно материал статуэтки.

Поначалу сущность попыталась сопротивляться, я ощутил усиление энергии разрушения и тут же запустил силовое поле, использовав предусмотрительно зажатый в руке щитовик. Тихо загудела синеватая мембрана, искажая картинку передо мной, а замелькавший внутри светлячок еще больше ухудшил видимость, зато он высветил двигающиеся в мою сторону темные жгуты. Я особо не беспокоился, слишком уж слабенькой была попытка навредить мне. Короткая вспышка светлячка, даже не особо его ослабившая, развеяла тянувшиеся ко мне черные нити. Я чуть изменил конфигурацию щита, выставил вперед руку с тяжелым револьвером. Поза не очень удачная для выстрела из большого калибра, но есть подозрение, что делать этого вообще не придется. Так оно и оказалось. От статуэтки пришел эмоциональный посыл с явным запросом. Я постарался мысленно сформулировать свое требование и был понят. Так что оставалось лишь погасить щит и опустить руку с револьвером.

Вернувшись к комоду, я под недоуменными взглядами зрителей начал запихивать револьвер обратно в саквояж.