Григорий Шаргородский – Неживая легенда (страница 54)

С упырем мы ускорились одновременно, так что в моем восприятии бежал он ко мне как обычный человек. Поэтому я успел выхватить пистолет и дважды пальнуть в сторону камеры. Евсей не зря натаскивал меня так упорно — головы воющих шаманов получили по дырке, брызнув с другой стороны красно-серыми фонтанами. А дальше запаса моего везения хватило только на то, чтобы перевести револьвер на бегущего ко мне упыря.

Я так и не понял, что меня вырубило — удар вампира или что-то другое.

Сознание, словно выключенное рубильником, тут же включилось обратно. Но через секунду стало понятно, что беспамятство продлилось намного дольше, чем казалось.

— Игнат Дормидонтович, — словно откуда-то издалека звал меня знакомый голос.

Ну конечно же знакомый, потому что это был профессор, почему-то одетый в хламиду вампира. Он баюкал меня, словно младенца, заглядывая в глаза. Затем явно не в первый раз приложил ладонь к моему лбу, и в результате этого меня словно обдало морозным ветром.

Очень, скажу я вам, приятная и бодрящая процедура получилась.

— Игнат Дормидонтович, — уже с облегчением произнес Нартов, и ему тут же ответило эхо:

— Игнат Дормидонтович?

Странное здесь эхо — искажает не только интонацию, но и голос, однако загадки подземелья Куртя-Веке меня сейчас интересовали меньше всего.

Я попытался встать, одновременно осматриваясь вокруг. Обстановка сильно изменилась. Оба вампира-охранника валялись на полу друг рядом с другом, но по разные стороны от решетки. Один из них как раз и поделился одежкой с профессором.

— Почему он меня не убил? — все еще нетвердо стоя на ногах, указал я на одетого упыря.

— Граф сумел его остановить, как только замолкли шаманы.

Упоминание Цепеша заставило меня поискать его взглядом. И нашел на свою голову. Главвампир как раз кормился. Судя по пяти похожим на мумию трупам, изголодался упырина изрядно. Что самое интересное, чернокожих он не трогал, в смысле просто свернул им головы и бросил как нечто непотребное. На корм пошли только валашские тюремщики. Из камеры к своей пище вампир выбрался, просто разогнув толстенные, испещренные рунами прутья.

Интересно, вставит он пистон за подобную халтуру строителям тюрьмы или выдаст им премию?

— Игнат Дормидонтович! — почему-то не унималось странное эхо, несмотря на то что профессор молчал. — Игнат! Силаев, задери тебя коза!

Так, это точно не эхо.

С неким внутренним раздражением я отпихнул от себя профессора и, покачиваясь, пошел к дверям камеры, находившейся в начале коридора.

— Кто там? — спросил я в зарешеченное окошко, чувствуя себя галчонком из советского мультфильма.

— Это я, Казанок. Игнат, помоги нам!

— Подожди минутку, — ответил я, дергая запертую дверь.

— Быстрее!

Ну и зачем меня торопить? Уверен, что в камере они сидят не первый день, а тут прямо приспичило. И все же панические нотки в голосе характерника заставили меня ускориться.

Дверь никак не хотела открываться, так что нужно было подойти к проблеме с другой стороны.

Повернувшись, я увидел, что Дракула уже закончил трапезничать и разговаривал с Наташей. Картинка была прямо как из женского романа — величественно застывшая фигура вампира, уже набросившего на себя хламиду второго упокоенного упыря, а перед ним коленопреклоненная девушка. Цецеш что-то вещал своей спасительнице, благосклонно положив ей руку на макушку. В это время Наташа с благоговением обнимала ноги вампира, прижимаясь лицом к его коленям.

Ну прямо высокие чувства, густо замешенные на женских тараканах. Не то чтобы они были крупнее мужских, но два этих вида точно не скрещиваются, в отличие от своих носителей. Эта сценка меня конечно же не умилила, но и отторжения не вызвала.

— Ваше величество, — окликнул я упыря, не дожидаясь конца его разговора с Наташей. — Мне нужно попасть в эту камеру.

— Зачем? — Аккуратно отстранив от себя девушку, Цепеш с пугающей стремительностью переместился ко мне.

— Там сидит мой друг, и мне хотелось бы его вызволить… уповая на ваше великодушие, — вовремя спохватился я.

— Там сидят шпионы характерников, нанесшие вред моему государству, и проявлением моего великодушия для них станет остро заточенный кол.

— А если вас попросил о снисхождении тот, кто только что спас жизнь валашскому господарю?

Эка я загнул, но стиль этой странной беседы обязывал.

— Ваша помощь не будет забыта и покроет все долги с запасом, но этого недостаточно, чтобы возместить ущерб, нанесенный характерником.

Мне кажется или этот кровосос надо мной издевается? Но, уже немного узнав его характер — если это существо вообще можно хоть как-то постичь, — я решил сделать ход конем:

— Добавляю один немаловажный для вас секрет.

— Я могу узнать все твои тайны за одну секунду.

Навалившийся ужас чуть не заставил меня завизжать, как поросенок, но за мгновение до конфуза все внезапно прекратилось.

— Нет, не можете, — жестко заявил профессор, вставая между мной и упырем.

На секунду я увидел перед собой уже двух опаснейших монстров.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Цепеш и как ни в чем не бывало начал оглядываться наверняка в поисках носителя ключей.

Трупов они в мое отсутствие наделали по максимуму, так что на помощь со стороны тюремщиков рассчитывать не стоило.

— Вы позволите? — опять вернув себе мягкую вежливость, спросил профессор и, увидев кивок вампира, повернулся к остановившей меня преграде.

Он вообще не сделал ни одного лишнего движения, но крепчайшая, обитая железом дверь мгновенно разлетелась на множество щепок и гнутого металла.

Рванув внутрь, я увидел посаженого на цепь Казанка. Казак не позволил мне даже спросить, как у него дела, и тут же ткнул пальцем в другую часть камеры:

— Помоги ему.

Теперь я увидел и второго обитателя камеры, которым оказался еще один мой знакомец. К сожалению, Мыкола выглядел намного хуже своего учителя. Он лежал на подстилке и корчился, словно в припадке эпилепсии.

Ну и чем я могу ему помочь? Разве что просьбой к человеку, который способен на очень многое.

— Федор Андреевич, — повернулся я к профессору.

В ответ он лишь кивнул и направился к страдальцу, а я решил уточнить подробности происходящего:

— Степан, что здесь произошло?

— К нам недавно зашла одна тварь в женском обличье. Пыталась очаровать нас, но с характерниками такое не проходит. Так что Мыкола лишь рассмеялся и послал ее подальше. Ох, как она взбесилась! Я думал, высушит его в ту же секунду, но упырица лишь поцеловала хлопца. Ну а потом началось вот это.

Невольно проследив за еще одним жестом характерника в сторону ученика, я увидел, что тот уже затих, а профессор идет к нам.

В этот момент нашу компанию почтил своим присутствием хозяин сего милого местечка. Казанок тут же ощерился, словно боевитый кот при виде пса.

Да уж, похоже, характерники и упыри любят друг друга пылко и страстно.

— Федор Андреевич, ну что там? — обеспокоенно спросил я профессора.

— Не очень хорошо, — ответил он, почему-то посмотрев на Дракулу. — Ваша дочь вселила в характерника личинку.

— Дура, — мотнул головой Цепеш, — только испортила зародыш стригоя.

— Я бы так не сказал, — проворчал профессор, косясь на все еще сидящего на цепи Казанка. — Личинка цела, я усыпил ее, чтобы не убила носителя, но шанс приживления все же имеется.

Казанок зарычал и кинулся на профессора, но тот лишь отступил на полшага и с доброй иронией посмотрел на агрессора, упавшего на спину от рывка цепи.

— Федор Андреевич, — проникновенно глядя в глаза профессора, обратился я к Нартову, — очень прошу вас постараться спасти именно человека, а не будущего вампира.

Теперь профессор покосился на Дракулу, но тот ошарашил нас непонятным равнодушием:

— Я не возражаю. Мне только открытой войны с характерниками не хватало, а она будет, если Черная Рада узнает, что мы обратили одного из их своры.

Если честно, лично меня слова вампира не очень-то убедили, зато они успокоили Казанка.

— Теряем время, господа, — продолжил Цепеш. — Возможно, мы вообще не переживем этого рассвета. Моя дочь очень сильна, и придется постараться, чтобы справиться с нею. Так что медлить нельзя. Характерник.

— Да? — удивленно отозвался Казанок.

— Господин видок договорился о твоей свободе, но я считаю, что полностью перекладывать на его плечи виру за ваши преступления будет несправедливо, — использовав уже знакомую мне формулу, заявил вампир. — Тебе тоже придется постараться. Будешь ли ты биться за меня до заката, характерник?