Григорий Шаргородский – Добробор. Бездарный учитель (страница 9)

Я не собирался задерживаться здесь, но переночевать в вагончике точно придется. Дождь вполне может повториться, и мокнуть, особенно ночью, что-то совсем не хочется, а нормально поспать мне этот малахольный явно не даст. Я был бы плохим историком, если бы не знал, что Дивия – это богиня луны, восход которой как-то должен усилить этого неадекватного духа. Вот как бы сделать так, чтобы он свалил отсюда хотя бы до утра.

То, что случилось через секунду, удивило нас обоих. Колыван вдруг брякнулся на четвереньки и испуганно взвыл. А затем какая-то сила потащила его к стене. Домовой сопротивлялся и даже выпустил из пальцев неслабые такие когти, которыми вцепился в пол. Не помогло. Через секунду он словно расплескался по стенке тенями, которые тут же развеялись.

– Однако, – пораженно выдохнул я, совершенно ничего не понимая, а когда подошел к стене и увидел на деревянном полу неслабые такие борозды, присвистнул и добавил: – Вот тебе и дух бестелесный.

Так, ладно, странности странностями, а жрать хочется все сильнее, и состояние шока уже не перебивает нарастающий голод. Растопку буржуйки я решил оставить на вечер, а кашку можно запарить и на спиртовке. Увы, и в этот раз мне помешали. Хорошо хоть никто не испортил очередную порцию полуфабриката. Мне еще лапшу со стены как-то отчищать. В одном Колыван прав – не стоит мусорить в доме, который тебя приютил.

Закипания воды я так и не дождался, потому что за стеной вагончика тоскливо завыло:

– Пусти, Ляксей! Худо мне! Пусти-и-и!

Вот зараза такая! Жалобно так выводит, причем, кажется, вполне искренне. Не переношу я, когда кому-то плохо. Сразу сам испытываю дискомфорт. Даже классические комедии смотреть из-за этого не могу. Как вообще может быть смешно, когда человек падает, явно испытывая боль и кучу негативных эмоций?

Вздохнув, я выбрался наружу и увидел довольно странную картину – маленькая фигурка домового, временами размываясь серой кляксой, пыталась подползти к фундаменту старого дома, но какая-то сила оттаскивала его обратно.

– Ляксей Стяпаныч, смилуйся! Пусти обратно, – проныл Колыван, когда его отволокло обратно после очередной попытки и заплакал.

А вот слезы его показались мне фальшивыми, хотя совершенно непонятно, как я это определил. Впрочем, было видно, что домовому действительно плохо.

– Как я тебя пущу, если не выгонял?

– Скажи косолапому, пускай не швыряется.

– Косолапому? – удивленно спросил я, и, похоже, домовой испытал те же чувства.

Похоже, он был уверен, что я знаю то, чего на самом деле не знаю. Понять бы самому, о чем вообще речь.

– Просто пожелай, чтобы я вернулся в дом.

Что-то он быстро успокоился.

– Ты о каком косолапом говоришь? – решил я настоять на своем.

– Верни в дом, все расскажу, – простонал домовой и начал таять, как почти изгнанный призрак. – Клянусь.

Все еще пребывая в недоумении я пожал плечами и сказал:

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты вернулся в дом.

Почти растаявший призрак домового слишком уж шустро для умирающего заскочил в вагончик прямо сквозь стену.

– Дурдом какой-то, – недовольно мотнул я головой и последовал его примеру, но по нормальному – через дверь.

Вода в кружке уже закипела, и нужно было засыпать кашу. Немного помешав получившееся варево, я погасил таблетки спирта и оставил кашу доходить, а сам решил вернуться к прерванному разговору.

– Эй, Колыван! Выходи! Ты обещал мне кое-что рассказать. Прямо-таки клялся. Колыва-а-ан!

А в ответ тишина. Еще пару раз позвав куда-то пропустившегося домового, я в буквальном смысле махнул рукой и принялся за ужин, который у меня совместился с завтраком и обедом. Конечно, кашки не хватило, поэтому заварил еще кружку чая, запив ею шоколадный батончик. И только после этого желудок с большой натяжкой согласился, что голодная смерть нам больше не грозит.

Давно заметил, что после того, как поем, настроение у меня становится благодушным и почти философским. Даже недавние страсти хоть и не выветрились из головы, но подернулись какой-то пленкой нереальности. Не будь все так явно и жутко, я бы прямо сейчас убедил себя в том, что все это мне померещилось.

Выбравшись наружу, немножко погулял по росшей на валу дубовой роще. Посмотрел на шикарное закатное зарево над далекими болотами. Затем вернулся в вагончик, разжег огонь в буржуйке, забросив туда практически все дрова, и улегся спать прямо на полу. Причем настроение было настолько благодушным, что особо не переживал об уже подступавшей ночной прохладе. Какими коварными бывают весенние ночи, знает любой, кто в эту пору забывал перед сном закрыть форточку. У меня вместо форточки зияла прореха разбитого окна, о чем стоило бы как-то побеспокоиться, но я почему-то отмахнулся от этой мысли.

Глава 4

Сон был на удивление спокойным и даже благостным. Если бы проспал до рассвета, то наверняка подумал бы, что вчерашние события реально привиделись. Но проснулся я задолго до того, как взошло солнце. Причем проснулся совсем не от холода. В вагончике было достаточно тепло, несмотря на то что буржуйка давно остыла. И только полностью осознал странность всего этого и на всякий случай ущипнул себя, заметил домового. Хорошо различимым в лунном свете, который проникал через развороченное окно, Колыван сидел на полу по-турецки и сверлил меня сердитым взглядом. И опять это странное спокойствие и отсутствие страха. А ведь злобно пялящееся на меня существо недавно кидалась кружкой, к тому же оставило на деревянном полу неслабые такие борозды. Но страха нет, и по-прежнему непонятно, по какой причине. Мало того, я тут же вспомнил о невыполненном обещании:

– Привет, Колыван. Кажется, ты клялся рассказать мне о каком-то косолапом, а сам куда-то пропал.

– Не пропадал я, просто ослабел, когда прорывался домой. Вот сил показаться и не осталось.

Похоже, ему для визуализации нужна дополнительная энергия. Возможно, даже бо́льшая, чем для швыряния кружками. Борясь с неведомой силой, домовой посадил свою магическую батарейку, а сейчас, когда взошла луна, сумел ее подзарядить. Аналогия с привычными гаджетами позволяла удерживать ощущение реальности происходящего.

– Так что там насчет косолапого? Кто это такой и почему он тебя вышвырнул из дома?

– А ты не знаешь? – ехидно прищурился Колыван, на что я, теряя терпение, резко ответил:

– Представь себе, не знаю, но это не помешает мне еще раз попросить незнамо кого выкинуть тебя на улицу.

– Не надо, – тут же встрепенуться домовой и начал выдавать удобоваримую информацию. – Косолапым я кличу духа-охранителя этого места. Так его называл хозяин.

– А кто твой хозяин и где он сейчас? – на всякий случай спросил я, напрягшись от того, что, кроме мелкого полтергейста и какого-то непонятного духа-хранителя, тут есть еще и хозяин. И возможно он опаснее, чем все духи, вместе взятые.

– Нету его, убили красноперые.

– Красноперые? – в который раз попугайчиком повторил я, и эта ситуация начинала бесить.

– Ну, те, которые царя-батюшку извели.

Вот это номер! Если Колыван не врет, то хозяина дома, от которого остался один фундамент, расстреляли большевики. И с тех пор домовой здесь кукует в одиночку. Или нет? Кто-то же поставил эту бытовку. Вопросы в голове накапливались с пугающей скоростью, но я решительно отмахнулся от более поздних и вернулся к первоначальному. Почему-то казалось, что это сейчас важнее всего:

– И кто он такой, этот дух-хранитель? Что он может?

– Да все он может! Истинный хозяин этого места. Тут все ему подвластно. Силища неимоверная, правда умом слабоват. Ай! – вдруг взвизгнул домовой.

Такое впечатление, что кто-то прихлопнул его сверху, знакомо расплескав по полу брызгами теней. Правда, Колыван тут же снова материализовался чуть в сторонке и погрозил кулаком куда-то вверх:

– Чаво дерешьси, косолапый?! Не правда, что ль? Ежели такой умный, на кой тогда подчинился этому бездарю?

– Колыван, ты слова-то выбирай, – даже как-то разозлился я.

Не скажу, что обладаю какими-то особыми талантами, но и не бездарь же.

– А что, правда глаза колет? – с каким-то угрюмым ехидством заявил домовой. – У тебя же ни капли колдовского дара. Так что бездарь и есть. Мой хозяин был сильным колдуном и то промучился два года, чтобы разбудить и подчинить косолапого. А тут ты, убогий, и на раз-два хомутаешь охранителя.

Домовой уставился на меня, явно ожидая какой-то реакции и даже пояснений, но в этот момент мне было не до него. В голове потихоньку начала складываться некая мозаика. Сразу вспомнился сон, в котором я нашел и пригрел одинокого медвежонка. Похоже, это и был проснувшийся дух-хранитель. Но почему в образе малыша, если ему явно сто лет в обед, если не тысяча? Причем Колыван, кажется, прав, и, в отличие от того же домового, дух-хранитель был ограниченно разумен.

Со стороны накатило чувство недовольства и какого-то упрека. Я сразу автоматически отзеркалил посыл теплоты и сожаления. Конечно же, никто не хотел обидеть подобными мыслями такого славного малыша, который, судя по всему, опекал и защищал меня. Похоже, с посылом я угадал, и тот, кого Колыван называл косолапым, успокоился, обдав меня волной умиротворения и даже обожания. Так вот почему после контакта с медвежонком в призрачном лесу я начал спокойно реагировать на проделки домового и окружающую (очень нестандартную) обстановку. Просто дух делился со мной пониманием того, чего нужно бояться, а чего нет. Тут же вспомнилось зародившееся беспокойство по поводу упомянутого Колываном лешего. Как только подумал об этом, вернулось прежнее тревожное чувство. Казалось, дух забеспокоился. Он явно не желал, чтобы я спускался с холма в лес и связывался с тамошним хозяином. Похоже, власть у духа-хранителя не так велика и локализована. В лесу он не сможет меня защитить. Мгновенно пришло чувство сожаления. Я прямо ощутил, как дух-медведь печально вздохнул.